Эпилог 2

Четыре года спустя Просыпаюсь от того, что кто-то дергает меня за волосы. Открываю глаза – надо мной склонился Марко с самым серьезным выражением лица, какое только может быть у трехлетнего ребенка. – Мама, завтрак! – заявляет он тоном, не терпящим возражений. – Который час, бамбино? – Солнце встало! – это его универсальный ответ на вопрос о времени. Поворачиваю голову, Рауль еще спит, раскинувшись на половине кровати, его темные волосы растрепаны. Франко уже встал, его половина кровати пуста. Он всегда просыпается первым, как солдат, готовый к бою даже во сне. Марко забирается ко мне под одеяло и устраивается рядом и начинает гладить мой огромный живот. Шестой месяц беременности двойней дается мне тяжело, тело помнит, каково это вынашивать двоих ребенка, но вот к двойное, оно явно не было готово, и каждый день напоминает об этом. – Малыши толкаются? – спрашивает сын, положив маленькую ладошку мне на живот. – Еще как. Они уже дерутся за место. – Как мы с папой Франко дрались за печенье? Смеюсь, вспоминая вчерашнюю сцену. Франко с серьезным видом объяснял трехлетнему сыну принципы справедливого распределения последнего печенья, а Марко с не менее серьезным видом доказывал, что маленьким нужно больше сладкого для роста. – Похоже на то. Рауль просыпается от наших голосов и тянется ко мне через всю кровать. – Доброе утро, любовь моя, – целует в щеку, потом в губы. Его рука автоматически ложится на живот рядом с рукой Марко. – Как малыши? – Устраивают революцию. Думаю, им не нравится, что я лежу. – Тогда встаем, – решает Рауль. – Марко, помоги маме. Сын спрыгивает с кровати и торжественно протягивает мне руку. Такой маленький джентльмен – это Рауль его так воспитывает, говорит, что мужчина должен заботиться о женщинах. Спускаемся вниз. Франко уже в кухне, готовит завтрак. На нем домашняя одежда – простая футболка и домашние штаны, но даже так он выглядит как мужчина, способный справиться с любой угрозой. Шрамы на руках напоминают о прошлом, но сейчас эти руки аккуратно нарезают фрукты для сына. – Папа Франко! – Марко бросается к нему. – Мама говорит, малыши дерутся! Франко поднимает сына на руки, и на его лице появляется та мягкость, которую видим только мы. С остальным миром он по-прежнему суров и безжалостен, но дома превращается в любящего отца. – Значит, они настоящие бойцы, – серьезно говорит он Марко. – Как их папы. – И как я? – И как ты. Франко сажает сына на стул, подходит ко мне. Его ладони ложатся на живот, и близнецы сразу отзываются – толкаются, словно узнают прикосновение отца. – Спокойно, – шепчет он им. – Мама устала. И удивительно – они действительно успокаиваются. Франко обладает какой-то особенной властью над всеми нами. Не жестокой, как когда-то, а защищающей. Завтракаем втроем все вместе, обычная семейная сцена, которую невозможно было представить четыре года назад. Франко рассказывает о планах на день – нужно встретиться с архитектором по поводу пристройки к дому. Рауль обещает сходить в город за покупками. Марко требует мороженое и новую игрушку. – И что мы ему ответим? – спрашивает Рауль. – Что мороженое – после обеда, а игрушки – только у хороших мальчиков, – отвечаю я. – Я хороший! – возмущается Марко. – Очень хороший, – соглашается Франко. – Самый лучший сын на свете. После завтрака мужья уезжают по делам, а мы с Марко остаемся дома. Он играет в саду, а я сижу в тени, наблюдаю за ним и думаю о том, как изменилась наша жизнь. Вилла больше не кажется мне тюрьмой. Это дом – настоящий дом, наполненный детским смехом, запахом свежих цветов и звуками обычной жизни. Те комнаты, где когда-то происходили вещи, о которых я стараюсь не думать, теперь превратились в детские, игровые и уютные гостиные. Марко сосредоточенно строит что-то из кубиков на траве. Он так похож на Франко – те же темные волосы, тот же упрямый подбородок. Но характером он скорее в Рауля – открытый, любознательный, доверчивый. – Мама! – кричит он. – Смотри, я построил замок! – Красивый замок, бамбино. – В нем будут жить принц и принцесса? – Конечно. И у них будет много детей. – Как у нас? Кладу руку на живот, где шевелятся близнецы. – Да, как у нас. К вечеру возвращаются мужья, Рауль привозит обещанное мороженое и новую машинку для Марко. Франко сообщает, что архитектор готов приступить к работе через неделю. – Две новые детские комнаты, – говорит он. – И большая игровая на первом этаже. – Ты думаешь о будущем, – замечаю. – Я всегда думаю о будущем. Особенно когда дело касается семьи. Ужинаем все вместе. Марко рассказывает о своем замке, показывает новую машинку, требует, чтобы ему почитали сказку про драконов. Обычная семейная суета, которая кажется невероятно драгоценной именно потому, что когда-то казалась невозможной. Укладываем сына спать. Это ритуал, в котором участвуем все трое – Рауль читает сказку, Франко поправляет одеяло, я пою колыбельную. Марко засыпает под звуки наших голосов, окруженный любовью, которую он считает само собой разумеющейся. Когда ребенок засыпает, мы остаемся втроем. Сидим на террасе, слушаем ночные звуки. Рауль массирует мне спину – она постоянно болит из-за двойни. Франко молчит, но я чувствую его взгляд. – О чем думаешь? – спрашиваю его. Долгая пауза. Франко редко говорит о чувствах, нужно набраться терпения. – О том, что не заслуживаю этого, – наконец отвечает он. – Чего именно? – Всего. Тебя. Марко. Детей, которые скоро родятся. Этого дома. Этого покоя. Это словно сон и я боюсь проснуться. Поворачиваюсь к нему, беру его лицо в ладони. Под пальцами шрамы, щетина, кожа, огрубевшая от солнца и ветра. – А кто сказал, что мы получаем только то, что заслуживаем? – Справедливость. – К черту справедливость, – говорю, он удивленно поднимает брови. Я редко ругаюсь. – Если бы все получали по заслугам, я бы давно сошла с ума или умерла. Но я здесь. Живая, любимая, счастливая. Не потому, что заслужила, а потому, что так сложилось. Франко молчит, обдумывая мои слова. – Знаешь, что я чувствую, когда смотрю на Марко? – продолжаю. – Впервые в жизни я понимаю, что значит безусловная любовь. Он может сделать что угодно – что-то сломать, пошалить, расстроить меня, – но я все равно буду его любить. Просто потому, что он есть. Франко кивает, и в его глазах появляется понимание. – Вот так же и я вас люблю, – говорю я. – Не за что-то, не вопреки чему-то. Просто потому, что вы есть. Потому что вы мои. Рауль перестает массировать мне спину и обнимает сзади. Франко берет мои руки в свои. – Я всю жизнь был оружием, – тихо говорит он. – Инструментом для исполнения чужой воли. Даже когда эта воля принадлежала твоему отцу, даже когда я понимал, что она правильная. Он останавливается, подбирая слова. – Впервые почувствовал себя человеком, когда держал Марко. Он смотрел на меня и видел не убийцу, не монстра. Видел отца. – Ты и есть отец. Лучший из всех, кого можно себе представить,– к горлу подступают слезы. – Я боюсь, – признается он. – Каждый день боюсь, что совершу ошибку. Что причиню вам вред. Что дети вырастут и поймут, кто их отец на самом деле. – А кто ты на самом деле? – спрашивает Рауль. Франко долго молчит. – Я больше не знаю, – наконец говорит он. – Был одним человеком. Стал другим. Все изменилось, когда появились вы. Мы сидим молча, слушая ночь. Где-то кричит сова, шумят листья на ветру. Близнецы толкаются в животе – видимо, им нравится звук наших голосов. – Пойдем спать, – предлагаю. – Завтра снова будет долгий день. В спальне мы ложимся, как обычно: я посередине, они по бокам. Франко засыпает быстро и крепко, как солдат. Рауль ворочается, устраиваясь поудобнее. Я лежу между ними и думаю о том, как странно устроена жизнь. Четыре года назад я считала, что мир рухнул. Думала, что жизнь кончена, что счастье у меня никогда не будет и оно вообще невозможно. А теперь я лежу в постели с двумя мужчинами, которые любят меня больше жизни, в соседней комнате спокойно спит наш сын, и чувствую, как под сердцем растут еще двое детей. Это не то счастье, о котором мечтают маленькие девочки. Оно мрачное, сложное, сотканное из боли и страха. Но оно настоящее. Настолько настоящее, что иногда в это трудно поверить. Рауль кладет руку мне на живот, Франко обнимает за талию. Они защищают меня даже во сне. – Я думала, что потеряла себя, – шепчу в темноту.– Но на самом деле я нашла себя. Близнецы синхронно толкаются, словно соглашаясь. Я засыпаю под мерное дыхание двух мужчин, которые стали моей судьбой, моим проклятием и моим спасением одновременно. И что удивительно, я бы не хотела ничего менять. Потому что любовь не всегда бывает светлой. Иногда она темная, жестокая, собственническая. Но когда она настоящая – она сильнее всего на свете. Даже сильнее страха. Даже сильнее прошлого. Даже сильнее той девочки, которой я когда-то была и которая думала, что знает, как должна выглядеть счастливая жизнь. Эпилог 3 Я нашла его случайно, когда искала документы в отцовском кабинете. Франко попросил найти старые чертежи виллы, хотел перестроить библиотеку, превратить ее в игровую для детей. «Слишком много книг, мало места для жизни», – сказал он, и я не стала спорить. В доме и правда нужны были изменения. Кабинет отца остался нетронутым уже несколько лет. После его смерти никто не решался туда заходить, слишком много воспоминаний, слишком много боли. Но сегодня утром, когда солнце залило комнату золотым светом, а в саду смеялись дети, мне вдруг захотелось быть ближе к нему. Письмо лежало в нижнем ящике письменного стола, под стопкой деловых бумаг. Пожелтевший от времени конверт был подписан моим именем, знакомым твердым почерком, но он был запечатан. Значит, он так и не отправил его. Руки дрожали, когда я открывала конверт. Не знаю, чего ожидала – упреков? Прощания? Объяснений? *Моя дорогая Габриела, Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Надеюсь, что день, когда ты его найдешь, будет солнечным, и ты будешь счастлива. Надеюсь, что к тому времени ты уже простишь старого дурака, который не умел показывать свою любовь. Я знаю, что был суровым отцом. Знаю, что ты часто плакала, думая, что я тебя не люблю, что для меня важнее дела, чем моя единственная дочь. Как же ты ошибалась, bambina mia. Ты была моей слабостью. Единственной. И именно поэтому я держал тебя на расстоянии. У меня было много врагов – больше, чем ты можешь себе представить. Люди, которые не остановились бы ни перед чем, чтобы причинить мне боль. И самый верный способ ранить меня – это тронуть тебя. Ты была моей ахиллесовой пятой, и они это знали. Каждый день, когда ты уходила в университет, в кафе с подругами, на прогулки, мое сердце замирало. Не от того, что я не доверял тебе – я не доверял миру. Поэтому ты всегда была под охраной, даже не подозревая об этом. Тот молодой человек в кафе, который всегда сидел за соседним столиком? Мой человек. Девушка, которая каждое утро выгуливала собаку рядом с университетом? Тоже моя. Водитель автобуса, на котором ты ездила, – я его нанял. Ты никогда не была одна, Габи. Ни на минуту. Но охрана – это не любовь. А любовь я не мог показать, потому что боялся. Боялся, что если позволю себе быть мягким, то не смогу принимать те жесткие решения, которые необходимы, чтобы защитить тебя. Боялся, что враги увидят мою слабость и воспользуются ею. Теперь, когда пишу эти строки, понимаю, как глупо это звучит. Понимаю, что ранил тебя своей холодностью сильнее, чем мог бы ранить любой враг. Прости меня за это. Я состарился, Габи. Чувствую, что время подходит к концу. Враги наступают, и я уже не тот боец, что был раньше. Но я не боюсь умереть, потому что знаю: ты будешь в безопасности. Мои мальчики. Франко и Рауль – я сам их воспитал. Сам научил любить настолько сильно, что готов отдать жизнь за то, что дорого. Они мое оружие, но оружие особого рода – созданное не для разрушения, а для защиты. Возможно, ты думаешь, что то, что мое завещание, это жестокая шутка, и случилось между вами, было случайностью. Думаешь, что судьба так подло поступила с тобой. Но это не так, моя дорогая. Я знал, что мои дни сочтены. Знал, что скоро не смогу тебя защищать. И позаботился о том, чтобы у тебя были защитники посильнее меня. Они никогда не оставят тебя. Никогда не предадут. Никогда не причинят тебе вреда – только если это не будет единственным способом спасти твою жизнь. Я вложил в них все, что знал о преданности, о верности, о любви. Да, их любовь не похожа на сказки, которые читают маленьким девочкам. Она темная, жестокая, собственническая. Но она настоящая. И она будет длиться всю твою жизнь. Я видел, как они смотрят на тебя. Видел, как меняются их лица, когда произносят твое имя. Для них ты не просто женщина – ты смысл их существования. И если когда-нибудь тебе покажется, что они слишком жестоки или слишком темны, вспомни: такими их сделал я. Потому что обычные мужчины не смогли бы защитить мою дочь в том мире, где мы живем. Прости меня за то, что не сказал этого при жизни. Прости за все те дни, когда ты нуждалась в отцовских объятиях, а получала лишь холодный взгляд. Прости за то, что ты узнаешь о моей любви только сейчас, когда меня нет рядом. Ты была лучшим, что случалось в моей жизни, Габриела. Моим светом в темном мире, где я потерял все человеческое, кроме любви к тебе. Будь счастлива, моя дорогая девочка. И помни – где бы я ни был, я все еще забочусь о тебе. Твой любящий всегда отец.* Письмо выскользнуло из рук и упало на пол. Слезы текли по щекам, это были слезы, утраты и одновременно облегчения. И это облегчение было такое сильное, что дышать стало трудно. Он любил меня. Всегда любил. Все эти годы я винила себя, думала, что не заслуживала его любви, что была не той дочерью, о которой он мечтал. А он просто защищал меня единственным способом, который знал. Подошла к окну, вытирая слезы. В саду носились Марко и двойняшки – Лука и Маттео, которым уже исполнилось три года. Няня безуспешно пыталась загнать их в дом на дневной сон, но мальчики были слишком увлечены игрой в пиратов. Марко командовал, как настоящий капитан – в свои года он уже проявлял лидерские качества, которые достались ему от обоих отцов. Близнецы слушались старшего брата, но каждый вносил в игру что-то свое: Лука был стратегом, а Маттео – бесстрашным авантюристом. Мои мальчики. Дети, которые никогда не узнают, что их история началась с отсутствием у меня выбора и страха. Для них Франко и Рауль – просто папы, которые читают сказки на ночь, учат ездить на велосипеде и никогда не забывают обнять и поцеловать перед сном. Машинально положила руку на живот. Он еще почти незаметен под свободным платьем, но я уже чувствую изменения. Четвертый ребенок. Тест показал положительный результат только вчера, и я еще не решила, как сказать мужьям. Точнее, не решила, когда сказать. Как – я знала. Так же, как говорила о предыдущих беременностях: просто взять их руки и положить на живот, где уже зарождается новая жизнь. Это будет девочка, наша принцесса, это я не знаю, но чувствую. Франко обрадуется молча – как всегда. Но я увижу радость в его глазах, в том, как он будет осторожнее обнимать меня, как станет еще более внимательным. Рауль засмеется и закружит меня, забыв о том, что нужно быть осторожным, а потом смутится и будет извиняться. – Синьора Габи? – няня заглянула в кабинет. – Мальчики спрашивают, можно ли им поплавать в бассейне. – Конечно, Мария. Только следите, чтобы не переохладились. Когда няня ушла, я снова посмотрела в сад. Теперь дети переоделись в плавки и с визгом прыгали в воду. Такая обычная картина семейного счастья, что никому в голову не пришло бы, какой темной историей она начиналась. Подняла письмо отца с пола, аккуратно сложила и убрала в шкатулку, где хранила самые дорогие вещи. Рядом подарками моих мужей, с первыми фотографиями детей, с локоном волос Марко, который срезала, когда ему было полгода. Теперь я знала правду. И эта правда не делала прошлое менее болезненным, но она объясняла многое. Франко и Рауль не случайно оказались в этом доме. Не случайно отец написал именно такое завещание. Не случайно их любовь оказалась такой всепоглощающей и бескомпромиссной. Их воспитал человек, который знал цену любви. Который понимал, что в нашем мире недостаточно просто любить – нужно быть готовым убивать за тех, кого любишь. – Мама! – Марко ворвался в кабинет, весь мокрый, оставляя лужицы на полу. – Лука говорит, что акулы могут жить в бассейне! Это правда? – Нет, bambino, – улыбнулась я, обнимая старшего сына. – В нашем бассейне живут только рыбки из твоего воображения. – А они добрые? – Очень добрые. Они защищают маленьких мальчиков от всех бед. Марко кивнул, принимая это объяснение как должное, и помчался обратно к братьям. Я осталась одна в кабинете отца, положив руку на живот, где росло четвертое продолжение нашей невозможной истории. За окном смеялись дети, где-то в доме работали Франко и Рауль, готовя к ужину что-то особенное – я чувствовала запах специй. Жизнь. Обычная, повседневная, полная мелких радостей и забот. Жизнь, которая выросла из тьмы, но теперь была освещена любовью – странной, жестокой, но искренней. Отец был прав. Франко и Рауль никогда меня не оставят. Как и я их. Мы связаны чем-то большим, чем просто чувства – мы связаны судьбой, которую кто-то другой решил за нас много лет назад. Я благодарна ему за этот выбор. Потому что счастье бывает разным. И наше счастье – темное, сложное, выкованное из боли и страха – оказалось самым настоящим из всех возможных. Назову дочь Ариэль, и дай бог, чтобы ей повезло встретить таких мужчин как ее отцы. Уважаемые читатели, надо обязательно подписаться на автора и ждать истории Марко, близнецов Маттео и Луки, и принцессы Ариэль .