Глава 3

Завтрак прошел в почти полной тишине. Только звяканье приборов, шелест салфеток и редкие фразы Марии, которая то и дело подходила с вопросом: «Еще кофе, синьорина?» Я ела медленно, будто каждое движение требовало отдельного разрешения. Омлет был идеальным – пушистым, теплым, с легкой корочкой по краю. Кофе пах корицей и домом, которого у меня больше не было. Я ненавидела себя за то, что мне это нравилось. Рауль сидел слева от меня. Он не смотрел пристально, нет, его взгляд был мягким, рассеянным, будто он просто наслаждался утренним светом, падающим на стол. Но я чувствовала: он следит за каждым моим глотком, каждым кусочком, который я отправляю в рот. Когда я отодвинула тарелку, оставив половину, он тихо спросил: – Не нравится? – Слишком много, – ответила, не поднимая глаз. – Тогда позже, – он улыбнулся уголком губ. – Мы никуда не торопимся. Франко сидел напротив. Ел быстро, уверенно, как человек, который привык, что еда – это просто топливо. Но когда я случайно встретилась с ним взглядом, он не отвел глаз. Просто смотрел – долго, спокойно, с той самой полуулыбкой, от которой хотелось одновременно спрятаться и подойти ближе. После завтрака они не стали меня удерживать. – Если захочешь погулять по саду, ключи от ворот у охраны. Они знают, что ты можешь выходить,– Рауль был вежлив. – Но далеко не уходи. Пока,– его брат не был так любезен. Слово «пока» повисло в воздухе, как предупреждение, но я все-таки вышла в сад. Солнце уже припекало, воздух был густым от запаха роз и нагретого камня. Я прошла по знакомой дорожке к старому фонтану, в детстве я кормила там золотых рыбок хлебом. Вода все так же журчала, все так же отражала небо. Села на край каменной чаши, опустила пальцы в воду. И тут услышала шаги. Это был Рауль. Он шел не торопясь, руки в карманах брюк, белая рубашка слегка прилипла к телу от жары. Остановился в двух шагах. – Можно присесть? – спросил он тихо. Пожала плечами, он сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала тепло его бедра рядом со своим. Мы молчали минут пять. Просто сидели и смотрели на воду. Потом он заговорил – почти шепотом: – Я помню, как ты здесь сидела в тринадцать. Кормила рыбок. Однажды ты уронила в воду свой браслет – серебряный, с маленьким сердечком. Плакала так, будто мир рухнул. Замерла. – Откуда ты… – Я был здесь, – он повернул голову, посмотрел на меня. – Я видел тебя много раз. Отец иногда разрешал нам выходить в сад, когда мы… выполняли его поручения. Я почувствовала, как горло сжимается. – Вы были его… слугами? – Нет, – он покачал головой. – Мы были его оружием. А потом – его сыновьями. Почти. Пока не увидели тебя. Он протянул руку. Медленно. Дал мне время отстраниться, я не отстранилась. Его пальцы коснулись моей ладони – лежащей на краю фонтана. Переплелись с моими. Тепло. Осторожно. Как будто он боялся меня спугнуть. – Мы не хотели тебя пугать, Габи, – сказал он тихо. – Мы просто… ждали. Долго. Очень долго. Я смотрела на наши руки. Его пальцы были длиннее, сильнее, с едва заметными шрамами на костяшках. – А если я скажу, что хочу уехать? – спросила, не поднимая глаз. Он помолчал. – Тогда мы отпустим, – ответил наконец. – Но ты не скажешь. Потому что часть тебя уже знает: там, снаружи, тебе будет хуже. Одиноко и пусто. Выдернула руку, резко встала. – Ты не знаешь меня. Рауль тоже встал, подошел ближе. Теперь между нами оставалось всего полшага. – Знаю, – сказал он мягко. – Знаю, что ты боишься. Знаю, что тебе страшно быть с нами. Знаю, что по ночам ты думаешь о том, каково это – быть между нами. И ненавидишь себя за эти мысли. Почувствовала, как щеки горят. Как он мог знать об этом? Рауль наклонился, очень медленно. Его дыхание коснулось моей щеки. – Не надо себя ненавидеть, Габи, – прошептал он. – Это нормально. Это… правильно. А потом он поцеловал меня. Не жестко, не требуя, а мягко, почти невесомо. Губы коснулись моих – тепло, осторожно, как будто спрашивая разрешения. Застыла на месте. А потом… ответила. Всего на секунду. Всего легким движением губ. Но этого хватило. Он отстранился первым. Посмотрел на меня – глаза потемнели, дыхание стало чуть тяжелее. – Спасибо, – сказал он тихо. И ушел. Я осталась стоять у фонтана, прижимая пальцы к губам. Они горели. Вечером пришел Франко. Я сидела в своей комнате, на подоконнике, подтянув колени к груди. За окном уже стемнело, в саду горели фонари. Он вошел без стука. Как всегда. Остановился посреди комнаты, смотрел на меня долго. – Рауль поцеловал тебя, – сказал он спокойно, это был не вопрос. Утверждение. Я вздрогнула. – Откуда… – У него на губах твой блеск, – Франко усмехнулся. – И запах твоего шампуня. Он подошел ближе. Остановился прямо передо мной. – Теперь моя очередь. Вскочила с подоконника. Отступила назад – пока не уперлась спиной в стену. – Нет. Франко не двинулся. Просто смотрел. – Боишься? – Да. – Хорошо, – он кивнул. – Страх – это честно. Он сделал еще шаг. Теперь между нами оставалось сантиметров тридцать. – Но ты не будешь бегать от него вечно, principessa. Он протянул руку к моей талии, положил ладонь, легко, но уверенно, притянул меня к себе, я уперлась ладонями ему в грудь. – Не надо. – Скажи «нет» еще раз, – прошептал он, наклоняясь к моему уху. – И я уйду. Прямо сейчас. Я открыла рот. Но слово не вышло. Вместо этого я закрыла глаза. И он поцеловал меня. Не так, как Рауль. Жестко. Глубоко. С голодом. Его язык сразу вторгся, требуя, захватывая. Рука на талии сжалась сильнее, прижимая к себе так, так что я почувствовала, насколько он меня хочет. Другая рука запуталась в моих волосах, повернула голову под нужным углом. Я застонала – тихо, против воли. Франко отстранился резко, посмотрел мне в глаза – взгляд был темным, почти черным. – Вот видишь, – сказал он хрипло. – Твое тело уже знает кто его хозяин. Франко отпустил меня, развернулся и вышел. Я сползла по стене на пол. Сидела долго, дрожала. И понимала одну страшную вещь: они правы. Я уже не могу притворяться, что не хочу. Что не думаю о них каждую минуту. Что не представляю, каково это – принадлежать им обоим. Подняла руку. Коснулась губ, они все еще горели. От двух разных поцелуев. От двух разных мужчин. От двух хозяев.