Глава 29

Исаак отправился на такси на работу, мы с Рубеном – в академию, а Калеб – домой. Но, естественно, безумно начавшийся день и закончиться должен был незабываемо. Я как раз писала последнюю в этом семестре контрольную по экономике, когда пришло сообщение от Рубена. Наученная горьким опытом, я не стала откладывать просмотр до окончания пары и правильно сделала. Потому что через десять минут уже мчалась на мотолете в сторону Глостерсолла, злющая, как только что восставший лич. Если Исаак утром хотел уничтожить род горных ведьм, о котором мало кому было известно, то у меня сейчас внутри зудело от желания смести с лица земли всех Баркеров… кроме одного. Хорошо хоть мама быстро сумела по своим каналам выяснить, что могло означать сообщение от Руби. «СОС», демоны побери! Как хочешь, так и понимай… Но если его забрали на суд Городского ковена Глостерсолла, хорошо хоть что-то успел отправить. И понятно, почему теперь абонент вне зоны доступа сети. Плохо, что меня никто не потрудился поставить в известность! Моего мужа собирается судить ковен другого города, а я ни сном, ни духом. Что за наглость?! Причем его, наверное, увезли на вертолете, значит, у них будет фора… Даже выжав из мотолета все возможное, я окажусь в Глостерсолле через полтора часа. Это при условии, что меня не задержит дорожная полиция за превышение скорости. Летящий над моей головой вертолет матери я заметила не сразу. Но обрадовалась ему сильнее, чем хэллоуинским подаркам от Гвин ап Нууду и Кэрридвен. Бросив мотолет рядом с трассой, я залезла внутрь по веревочной лестнице, расцеловала сидящего у рычагов управления Калеба, потом – маму. Без ее помощи я не успевала… катастрофически не успевала. Но теперь мы точно отобьем Рубена! Нас сначала попытались не пустить в здание суда, затем – в зал, где шло заседание. Только задержать двух ведьм, одна из которых высшая, а вторая – боевая огненная, могла разве что сама Геката… Но я очень надеялась, что в намечающейся заварушке она будет на нашей стороне. Ворвались в зал мы на фразе «яблочко от яблони», произнесенной Старшей ведьмой Городского ковена. С трудом заставив себя извиниться и поприветствовать всех присутствующих, я нашла взглядом Челси, озабоченную нашим появлением, но еще не успевшую стереть с лица злорадной ухмылки. Стерва! Похоже, дуэль между нами произойдет чуть раньше, чем я планировала. – Благородные госпожи, за что и по какому праву вы смеете судить моего мужа, Рубена Корьера? – А он твой муж? – Старшая ведьма оглядела напряженно застывшего рядом с Остином Руби. – На нем нет даже меток рода… – Ложь, я его приняла в семью, и это четко видно, если задействовать минимальные ведьмовские силы, – вмешалась моя мама, которой не обязательно было соблюдать все полагающиеся реверансы: собеседницы были равны в ранге. – М-да? Но смена семьи не защитит это дитя. Яблочко от яблони, Вивьен… Род изменщика должен быть прерван! – с болезненно-маниакальным блеском в глазах выдала Старшая ковена. – Да щ-щаз! – процедила я, искренне жалея, что не умею, как Рубен, затыкать себе рот и, похоже, сейчас наговорю главным ведьмам города гадостей, нарушу субординацию, натворю дичи… И судя по опять ухмыляющейся Челси, она как раз этого и ждет. – Благородные госпожи, Руби… Рубен – мой муж, член семьи Вивьен Корьер и единственный ребенок госпожи Лейлы Баркер. Он – продолжение ее рода, а не Остина. Уф-ф, какая я молодец! Вроде все вежливо, по делу и без посыла к демонам. Хотя душа очень просит отправить к князьям Ада всех… весь Городской ковен и Челси с Остином. Закон про «яблочко от яблони» задействовался очень редко и исключительно по просьбе старшей рода, которому принадлежат изменщик и его сыновья. Так что тут безо всяких догадок ясно, кто именно позаботился и устроил это шоу. – Продолжение рода Баркеров – Шерил Баркер. Ведьмак не может быть… У Старшей ковена явно какие-то очень серьезные психологические проблемы с мужчинами. Не мое дело, конечно, но ей бы не городом управлять, а у целителя наблюдаться. – Согласна, но Рубен уже вышел из рода Баркеров и вошел в род Корьеров, – прервала я городскую главу и даже не извинилась. Меня трясло от злости. Одно то, что я не посылаю всех к демонам, уже чудо. А ведь еще утром я ехидничала над Исааком, собиравшимся лететь через Икельшуанский пролив убивать горных ведьм. – Он уже неподвластен госпоже Челси! – У него исчезла родовая метка Баркеров и не появилась родовая метка Корьеров. Только в ауре светится знак принятия в новую семью. Этого мало… Мама зыркнула на меня, как на безответственную дурочку, и была абсолютно права. Мы же совсем недавно обсуждали эти чертовы метки. И Рубен ее просил, правда из ревности, но это неважно. А потом снова расслабились и забыли о ней! – Хорошо! – рявкнула я на весь зал, подлетая к мужу и хватая его за руку. Конечно, сейчас родовую метку, как у Калеба, ему не поставить, свидетелей слишком много. Просто обычную, а потом переметить? Оптимальный вариант, но какой-то… неэффектный, а учитывая ситуацию, нам надо что-то настолько яркое, чтобы Челси утерлась и отстала. «Яблочко от яблони»… Отрыла ведь, стерва, нашла чем ударить. Даже Остина не пожалела, а они в одной связке – я уверена! И тут меня озарило. Древнейшие обычаи, значит, задействуем? А как тебе такое, старшая рода Баркеров?! У меня всегда в кармане валялся мультитул: компактно складывающиеся открывашка, отвертка и ножик на одной ручке. Я достала его и рассекла указательные пальцы: на правой руке – себе, на левой – Рубену. А потом, соединив ранки, мы зашептали слова ритуала, связывающего ведьму и ведьмака самыми крепкими из уз. Зал затих: никто не пытался нам помешать, все ждали. И мы, пообещав выполнять договоренности, заключенные до брака, тоже замерли в ожидании. Иногда влюбленные решались осветить брак благословением Гекаты, но это был очень редко используемый ритуал. Обычно обходились родовыми метками и брачными контрактами. Только нам же надо было утереть нос всем этим… староверам с их яблоньками! Минут через десять напряженной тишины магия заискрила, обвив наши руки светящимися золотистыми спиралями, и погасла, оставив на запястье у Рубена почти такую же метку, как на груди Калеба. Только клинок был направлен в другую сторону. А вот моя метка на запястье оказалась с двумя пересекающимися клинками. Это такая тонкая шутка богини? Намек на многомужество? Ладно, потом разберемся… – Такой знак устроит? – Я подняла руку Руби, завернув рукав так, чтобы благословение Гекаты увидели все. – Надеюсь, теперь никто не посмеет связывать имя моего мужа с изменником и предателем, осознанно подстроившим убийство своей жены? Судя по злющим глазам Челси, настолько подставлять Остина перед Городским ковеном она не собиралась. Планировала утаить половину своих интриг, использовав болезненную ненависть Старшей ведьмы к изменникам? Надеялась успеть до моего появления? Не ожидала, что моя мать меня поддержит и поможет? Что же ей такого Рубен сделал?! И почему Остин согласился на магическую стерилизацию и пожизненное клеймо изменника? Надеялся после этого хорошо зажить, испортив жизнь сыну?! – Прошу слова, госпожи ведьмы! – в зал очень осторожно протиснулся Бобби. Я заметила, что его попытались остановить, но он показал охране свой паспорт. Да, там было написано, что он Баркер, значит – имеет право присутствовать. Просто его, как и меня, забыли пригласить. – Я поклялся госпоже Лейле хранить эту тайну, чтобы она не навредила её… нашему сыну. Но лучше уж пусть он считается сыном оборотня, чем изменника, предавшего свою госпожу и благодетельницу! Рубен Баркер – мой сын, а я всю жизнь был верен своей госпоже.