Эпизод 22

— Птичка-алкоголичка, — вырывает меня из раздумий насмешливый голос Мирослава, и я взграгиваю, поднимая на него глаза.

— Что?

Он едва улыбается.

— Я задал тебе вопрос, а ты сидишь и смотришь на свое пойло с блаженным видом, игнорируя меня.

— Это коктейль, — бормочу я, отпивая еще немного, — помню я, что было после виски в прошлый раз, и больше не хочу повторения… что за вопрос-то?

Он прищуривается, глядя на мой стакан.

— Да, мешанина из алкогольных напитков — это самое то, чтобы не напиться. Дай попробовать, что у тебя там?

Я пожимаю плечами, протягивая ему высокий стакан, в котором колышется насыщенно-зеленая жидкость. Он забирает его у меня из рук и делает глоток.

— Ммм, Анна, — усмехается парень, — как минимум, там абсент. И какой-то ликер. Если честно, никогда не понимал страсть девушек к этим приторно-сладким коктейлям.

— Я не понимаю страсть мужчин к крепкому алкоголю, — пожимаю я плечами, — невкусно же.

— И что ты обычно пила?

— Виски с тобой. Водку в далекой молодости, — морщусь я, вспоминая, насколько это было фу. Мирослав издает короткий хохоток. Веселье расцветает на его лице.

— Богатый опыт, моя престарелая птичка. Далекая молодость? Сколько тебе?

— Почти тридцать, — мрачно говорю я, чувствуя себя неудобно. Нелегко признаваться в том, что старше мужчины.

— Да? Не сказал бы, — он хмыкает, и по его лицу как-то не очень заметно, чтобы эта информация его поразила, — ладно, птичка. Не хочешь попробовать текилу?

Я мотаю головой.

— Она ничем не отличается от водки.

— Святые угодники, Анна, я хочу забыть эту фразочку. Молчи, и делай, что я говорю.

Он подзывает бармена и начинает что-то с ним обсуждать. Я не слушаю, потому что снова ныряю в раздумья. Меня все еще беспокоит вопрос с моими вещами в квартире. Не помню, мне говорили забрать их в течение дня, или когда? Надеюсь, когда я приеду, хозяйка еще не успеет сменить замки.

— Птичка.

Я смотрю на Мирослава. Он предвкушающее улыбается, и мне становится не по себе. Знаю я такой тип улыбок! После него проблем не оберешься. Потом перевожу взгляд на барную стойку.

— Это что? — я разглядываю странный красный напиток, — Кровавая Мэри?

— Сангрита, — хмыкает Мирослав, — птичка, есть два веселых способа пить текилу. Первый — традиционный в России, с солью и лаймом. Есть способ традиционно мексиканский. Когда текилу запивают вот этим напитком. Попробуем оба способа, но у тебя есть только одна попытка оценить.

— Почему? — растерянно спрашиваю я, обводя взглядом шоты с прозрачной жидкостью, лайм и соль.

— Потому что, — усмехается парень, — это тебе не водка, после которой ты уныло хочешь залезть в свою берлогу и рухнуть на кровать. Мне не нужно, чтобы ты буянила и лезла ко мне с непристойными предложениями, будучи вусмерть пьяной.

Я хмыкаю. Потом беру одну из стопок с прозрачной жидкостью.

— Ладно. Что мне делать?

Мирослав окидывает меня задумчивым взглядом. И молчит. Видно, что он о чем-то сильно размышляет.

— Мирослав?

— Я думаю, птичка… если бы мы оказались у меня дома, я бы рискнул предложить тебе. Но не здесь. Дай сюда руку.

Я протягиваю ему руку, и он, взяв меня за запястье, вкладывает в пальцы кусочек лайма. Потом подносит ее к лицу, и я чувствую, как язык проходится по тыльной стороне руки и удивленно округляю глаза.

— Это что было?..

— Ничего особенного, — хмыкает он, и там, где только что был его язык, оказывается щепотка соли, — ты спросила, что делать, я тебя учу. Теперь выпивай шот с текилой, слизывай соль и закусывай лаймом.

Мне хочется тоже хмыкнуть в ответ. Но я, все же, послушно поднимаю стопку, и опрокидываю в себя жидкость. Потом прикасаюсь языком к соли на руке, и ловлю при этом взгляд Мирослава. Он смотрит на это с таким выражением… будто я облизываю не свою руку, а его самого. И заедаю лаймом, замирая, прислушиваясь к ощущениям. Алкоголь теплым комом скатывается в желудок, а во рту остается достаточно приятный и совсем не поганый, мягкий привкус.

— Блин… — вырывается у меня, — неплохо.

Парень в ответ только вздергивает уголок губ в улыбке. И проделывает то же самое.

— Почему-то всем, кто не любит крепкий алкоголь, текила нравится. Ты опять подтверждаешь мое маленькое наблюдение.

— А второй способ?

— Делаешь глоток текилы, запиваешь сангритой, всё.

— Из чего она сделана?

— Попробуй. Потом загуглишь. Любительницу сладких коктейлей может насторожить сочетание ингредиентов.

Я пожимаю плечами. Ладно. Поэтому я просто делаю глоток из шота и запиваю этим загадочным коктейлем. Оооо! Вкус странный и необычный. Вроде бы, там был томатный сок. Вроде бы что-то еще сладкое. Но послевкусие волшебно!

— Никогда не думала, что смогу пить с таким наслаждением что-то крепкоалкогольное, — бормочу я, повторяя.

— Тебе надо в Мексику, — усмехается Мирослав, наблюдая внимательно за мной, — там ты попробуешь отличную текилу. Ну и жрачка у них ниче так.

Кажется, алкоголь на голодный желудок — это была не самая лучшая идея. Я уже чувствую, как меня начинает мягко окутывать легкость. Приятная, не безумная, как это бывает, когда перепьешь, а такая, когда тебе становится просто уютно, будто ты в своей тарелке.

Поэтому я срочно заказываю что-нибудь перекусить.

И пока мы поедаем какие-то хрустящие шарики с расплавленным сыром внутри, обсуждая алкоголь, тот караоке-бар неподалеку, и ситуацию с Кристофом, я думаю. Оказывается, как просто устроить достаточно приятное для меня свидание — и не нужно никаких картинных галерей. Обычный бар или паб, болтовня ни о чем, еда и напитки.

— Три часа пялились на картины? — усмехается Мирослав, выслушав мою историю.

— Угу. Ненавижу все эти выставки.

— Лучше где-нибудь выпить, да?

— Ага. Намекаешь, что я ограниченная?

— Да боже, — Мирослав издает короткий смешок, — нет, птичка. Или мы оба ограниченные. Я сам терпеть не могу такой досуг. Что там делать? Все равно, что устраивать первое свидание на рок-концерте. Вместо того, чтобы смотреть друг на друга и знакомиться ближе, ты смотришь на сцену. Или на картины. Простое кафе всегда выигрышнее. Мне кажется, если собрать статистику из пар, которые свидания проводили в кафе, и пар, которые ходили на выставки или в кино, то окажется, что первые лучше и быстрее узнают друг друга.

— Звучит правдиво, — улыбаюсь я.

Улыбка, впрочем, сама то и дело появляется на моем лице. Хорошая вещь — текила. И пока я пялюсь на Мирослава, отмечая, что не могу убрать эту дурацкое выражение, на его лице тоже расплывается ухмылка. А потом плечи начинают подрагивать в тихом смехе.

— Птичка, зря я тебя напоил.

— Почему? — фыркаю я.

— Потому что ты снова почти в неадеквате.

— Неправда, я…

Я хочу было сказать, что мне просто хорошо, как вдруг за нашими спинами раздается голос. Чей это голос — я сразу понимаю, поэтому тут же покрываюсь мурашками от осознания, что мне, кажись, конец!

— Тошнит ее, значит, да, Мирослав?

Я вижу, как лицо парня меняется. Он обреченно закатывает глаза, и до меня доносится протяжный вздох. А потом я поворачиваюсь и встречаюсь с насмешливым взглядом своего начальника.

Да блин! Вот и прилетела к нам птица Обломинго!