Эпизод 25

Я сижу на кухне с горячим кофе в руках, осторожно рассматривая обстановку вокруг. Да уж… центр столицы. Квартиры в этом доме стоят столько, что если бы я взяла ипотеку — то расплатились бы за нее мои правнуки. И то не факт.

Мне как-то, мягко говоря, не по себе, неуютно и все прочее… еще я понимаю, что под моей задницей мокнет обивка дивана. Наверное, дорогого, а там черт знает… тело в мокрой одежде чувствует себя отвратительно и начинает неприятно чесаться.

— Птичка.

Я вздрагиваю и смотрю на Мирослава. Он сверлит меня внимательным взглядом. Почему-то дождь абсолютно не смыл с него все очарование — он хорош и с насквозь мокрыми волосами. Одежду он уже переодел, хотя мокрые шмотки тоже не портили его внешний вид, а вот я сейчас похожа, наверное, на облезлую курицу.

— А?

— В ванну вали.

Я нервно улыбаюсь. Не могу! Чувствую себя абсолютно не в своей тарелке. Мне же придется раздеться… конечно, сомнительно, что Мирослав внезапно завалится в этот момент в ванну, но просто сам факт… сам факт того, что я пользовалась его ванной, во!

— Можно я просто оплачу тебе сушку дивана? — пищу я неуверенно. Парень в ответ приподнимает брови.

— Птичка, тебе голову не продуло? — заботливо интересуется он, — я и так просушу диван. Иди и погрейся. Приятно сидеть в мокрой одежде?

— Я стесняюсь, — вздыхаю я, — просто посижу, телефон зарядится и поеду… к кому-нибудь…

— Тебя что, раздеть и закинуть в воду? Птичка, не имей моз… — я испуганно вжимаюсь в диван, а он резко замолкает. И с протяжным вздохом прикрывает глаза, — да еперный театр, Анна…какого фига ты меня так боишься? Или что это был за взгляд?

У меня почему-то горят щеки. Ну и сердце действительно испуганно и как-то невпопад бьется, после слов “раздеть и закинуть в ванну”. Я неопределенно мотаю головой. Вроде бы и ответила, а вроде и…

Мирослав закатывает глаза, а потом со стоном прячет лицо в руках. И сидит так, опираясь локтями на колени.

— Господи, как с тобой иногда тяжко, — слышу я его усталый голос, — слушай, Анна, я притащил тебя сюда не для того, чтобы домогаться. Ты сидишь и трясешься от холода. Мне, блин, тебя просто жалко! — от отнимает руки от лица и смотрит на меня, — ты можешь хотя бы просто свалить в ванну и переодеться?

Напряжение немного отпускает меня после его слов, но все же…не то, чтобы я о домогательствах беспокоилась, а немножко о другом. Дискомфорт был из-за того, что мы с Мирославом не сильно-то знакомы. И мы были людьми абсолютно разных кругов. Общий язык мы найти никак не смогли бы. И дружить тем более не смогли бы… поэтому мне казалось все неправильным и каким-то фальшивым. И вроде бы нотки заботы, промелькнувшие в его голосе, тоже настораживали.

С чего бы ему заботиться обо мне и переживать? Тащиться под дождем? Я просто обычная девушка, без модельной фигуры, и особым умом не отличаюсь. У меня нет практически ничего, кроме трудолюбия и прилежности.

А у Мирослава есть всё. В общем, пропасть между нами просто огромна.

— У меня нет с собой сухой одежды, — тихо говорю я.

— Я кинул туда свою футболку и джинсы моей сестры. Они новые. Рита просто оставила пакет с ними у меня, с тех пор так и не забрала.

Ладно. Я же могу просто пойти и переодеться? Меня действительно иногда по-прежнему пробивает дрожь, несмотря на то, что сидим мы в теплом помещении.

Я поднимаюсь с дивана, делаю шаг, и меня почему-то ведет в сторону. Пол будто уезжает из-под моих ног, а стены крутятся вокруг. И не успеваю я испугаться, поняв, что падаю, как меня внезапно подхватывает Мирослав.

Ой. Я закрываю глаза и тру их рукой, пытаясь прогнать головокружение. Парень поддерживает меня под спину, приобнимая.

— Анна?

— Я в порядке, — сообщаю не совсем уверенно я, — голова закружилась.

— Я заметил. Слушай, птичка, может, позвонишь кому надо завтра? Просто иди переоденься и ложись спать.

Я открываю глаза и мы с Мирославом встречаемся взглядами. Черт. Почему он так странно на меня действует? Будто какой-то магнит. Окажешься от него подальше — и вроде в силах нормально соображать. Стоит приблизиться — и странное притяжение начинает работать. Сейчас я не могу прекратить рассматривать его, оказавшегося так близко. Все-таки, до чего же он красивый… не смазливый, не миленький, а дьявольски привлекательный.

Он тоже скользит по мне взглядом, рассматривая, и я бы отдала многое, чтобы узнать, что он в этот момент думает. Может, тоже оценивает?

— Птичка, — внезапно говорит он, — уйми свое сердечко. Ничего такого, просто ножками топай спать. Я покажу, где. Можешь даже закрыться. Ты же не думаешь, что я буду скрестись в дверь и просить впустить себя, чтобы поприставать?

У меня вырывается смешок.

— Не думаю… я выгляжу, как мокрая курица. Вряд ли я привлекательный объект для домогательств сегодня.

Мирослав внезапно усмехается.

— Ошибаешься, птичка. Почему-то мне ты сносишь крышу в любом виде. Но ведь будет свинским поступком — притащить девушку к себе домой, и пользуясь этим, нагло подкатывать?

— Наверно, да…

— Наверно? Если ты считаешь иначе, то я просто намекну, что могу согреть лучше горячей ванны и кофе.

— Охотно верю, — я едва улыбаюсь в ответ.

Парень приподнимает брови.

— Круто, когда тебе верят на слово. Но не в этом случае, правда, — и он издает короткий хохоток, а потом притягивает меня к себе, и выдыхает прямо в лицо, — иди-ка ты, птичка, переодевайся. От греха подальше. Иначе я снова буду вести себя так же отбито, как и в торговом центре сегодня.

И он отпускает меня, подталкивая вперед, пока я пытаюсь перевести дыхание. Вот что я и говорила про магнит! Слава богу, что Мирослав, на удивление, имеет какие-то понятия о нормальном поведении с девушкой… Не отпусти он меня сейчас — иии… а фиг знает, что было бы. Наверное, я так глупо и пялилась бы на него.

***

Когда я вылезаю после душа, надев уже футболку, и пытаюсь натянуть джинсы, заботливо отданные Мирославом, то с ужасом понимаю, что они мне… малы.

Ешки-поварешки!!!

Я осторожно приоткрываю дверь, высовывая голову. Тишина.

— Мирослав!

Я слышу шуршание с кухни, а потом в проеме показывается голова парня.

— Что?

— Джинсы… малы.

Он приподнимает брови.

— Прикалываешься? Вы одного телосложения…

— Видимо, нет! У меня задница не влезает!

Он ржет. Я закатываю глаза в ответ.

— Птичка, ходи в футболке, — фыркает Мирослав, отсмеявшись, — она наверняка тебе, как платье.

— Издеваешься?! Я не могу, — едва ли не плача отвечаю я, — нифига она не как платье!

— Будешь сидеть в ванне, пока вещи сохнут? — иронично интересуется парень.

— Да!

Он в ответ прикрывает глаза. И издает протяжный стон, а потом прислоняется головой к косяку. Кажется, он едва сдержал желание побиться об него лбом.

— Птичка, я с тобой рехнусь, — произносит он замученно, — могу дать плед. Замотаешься в него.

— Давай, — осторожно произношу я. Плед — это неплохая идея!

Мирослав закатывает глаза и исчезает в кухне. Спустя секунду возвращается и подходит к двери с белоснежным пледом в руке.

— Не подсматривай, — сообщаю ему я, просовывая сквозь дверную щель руку.

— Очень нужно, — фыркает он, а я забираю у него плед и закрываюсь обратно. Потом накидываю на плечи и заматываюсь, придерживая края руками. Сойдет. Выглядит идиотски, но приличнее, чем щеголять в футболке перед парнем, с которым у вас ничего не было!

Поэтому я радостно открываю дверь и решительно вышагиваю из ванны. В коридоре стоит Мирослав с какой-то шмоткой в руке.

— Птичка, есть еще толстовка…

Я хочу сказать, что и так, в принципе, нормально, но… внезапно под ноги мне попадает край пледа. Я едва не подскальзываюсь, взмахиваю руками, чтобы удержать равновесие, и делаю шаг вперед по инерции, а плед соскальзывает с моих плеч. И с тихим шорохом падает на пол.

Аааааааааааа!

Я в шоке стою, забыв опустить разведенные в стороны руки. И вижу, как брови Мирослава лезут на лоб.

— Ммм… и вправду, футболка коротковата… — произносит задумчиво он, окидывая меня взглядом.

Конечно! Она едва прикрывает мне трусы!!!

Я судорожно раздумываю, что мне делать дальше. Если я присяду, чтобы поднять плед, то явно все, что было скрыто футболкой, окажется видно…

Да и чтобы поднять плед, нужно перестать на нем топтаться…

Поэтому я шагаю вперед.

— Птичка, там…

Моя нога внезапно уезжает, и я плашмя лечу вперед носом. В последний момент меня успевает подхватить Мирослав, и я снова, в который раз уже за день оказываюсь в его объятиях.

— … мокро, — заканчивает он, когда мы встречаемся взглядами.