Эпизод 26

Матерные слова вертятся на моем языке, но я молчу. Воображение подкидывает идиотскую шутку, в духе “мокро сейчас будет не только на полу, хахаха!”.

Почему-то я начинаю верить, что высшее провиденье сталкивает нас друг с другом. Так глупо навернуться в объятия парня, будучи в одной футболке и трусах, и зная, что между вами целый фонтан искр иногда проскакивает… в общем, умудриться надо.

Взгляд Мирослава медленно скользит по мне. Сверху вниз, и снова вверх.

— Птичка, интересный маневр. Телесное бельишко тоже ничего так. Я даже на секунду подумал, что твоя крепость решила пасть и ты вышла без всего…

— И поэтому просила плед?! — я осторожно отстраняю парня, выпрямляюсь, — я случайно поскользнулась. Абсолютно.

— Поскользнись так еще раз, м? Ты очень удачно упала в мои руки. Я буду не против, если ты внезапно упадешь на меня в спальне, — Мирослав усмехается, сложив руки на груди, — но если ты очень горячая птичка, можешь упасть на меня и тут. Или на кухне.

Я окидываю его взглядом. Блин. Почему он такой, а? Никогда не думала, что настолько прямолинейные подкаты смогут разыграть мое воображение. Из-за этого слишком часто мелькает крамольная мысль плюнуть на все приличия.

— Я… позвонить, — произношу быстро я и пытаюсь проскользнуть мимо него на кухню, где заряжается телефон.

Парень внезапно хватает меня за руку и разворачивает к себе. Я едва не сталкиваюсь с ним носами и тихо ойкаю.

— Одно твое слово, птичка, — произносит он тихо, наклонившись ко мне, а потом я чувствую, как он накидывает мне толстовку на бедра и завязывает рукава спереди, на талии, — или намек… и я сделаю все, что ты захочешь. У тебя будет в распоряжении весь вечер, ночь и я.

— И ты? — растерянно произношу я, нервно сглотнув. Демон-соблазнитель, блин!

— Ага, — ладони ложатся мне на талию, и пальцы чуть сжимаются, — поцелуи были достаточно огненными, не так ли? Почему бы и не попробовать все остальное? Вполне возможно, что мы идеальное сочетание.

— Ну уж нет, — я пытаюсь отодвинуться, но он удерживает меня на месте, — я не проиграю тебе спор.

Мирослав поднимает глаза к потолку.

— Анна, мы поспорили на то, что ты в меня втрескаешься. Чисто теоретически, я могу оказаться настолько ужасен в постели… что ты выиграешь.

Я подавляю смешок. Однако, интересный заход!

— Предлагаешь проверить?

Он возвращается взглядом ко мне. Я смотрю в темные глаза, обрамленные чернющими ресницами, и на хитрую усмешку, едва тронувшую его губы.

— Предлагаю.

Невообразимо. Потому что я стою и всерьез раздумываю над его предложением. Наглым, причем. Меня еще откровенно пожирает интерес — а какой я увижу реакцию, если скажу «да»? Удивление? Больше ничего в голову не приходит. И что он скажет? «пойдем-ка в ту комнатку»? Это будет фиговое начало. Как вообще люди доходят до секса на одну ночь? Просто врываются в квартиру, начиная с порога раздевать и обсасывать друг друга?

Вообще не понимаю, как они преодолевают смущение. Поэтому я неуверенно усмехаюсь.

— И… прости, как это будет выглядеть?

— Что конкретно? — темная бровь вопросительно изгибается, — наши голые тела друг на друге? Охренительно.

Я прикрываю на секунду глаза.

— Ты издеваешься?

— Немножко, — слышу я смешок, и ладони начинают перемещаться с талии вверх, — упс. А где лифчик?

— В сушке! — сквозь зубы цежу я, — Мирослав! Я еще даже не ответила положительно!

Он с усмешкой притягивает меня к себе. Я чувствую, как наши тела разделяет только ткань одежды. И все. Спасительных миллиметров ткани бюстгалтера действительно больше нет. Боже, насколько же действительно была нужной эта преграда!

— Ты заинтересовалась, я показываю, — произносит он мне на ухо, — или мне начать сильно издалека?

— Было бы неплохо, — я пытаюсь увернуться от его дыхания, которое щекочет мне шею, отчего по позвоночнику бегают мурашки.

— Насколько сильно издалека? С караоке-бара, где мы встретились в темноте? Когда я думал, что еще минутка такого поцелуя, или еще раз ты вонзишь в меня когти — и я прижму тебя к стенке, стяну с тебя джинсы и хрен бы со случайными прохожими, да?

Он внезапно разворачивает меня и впечатывает в стену позади. И прижимает к ней. Ой.

— Хорошее начало, — констатирует Мирослав, и закидывает мою ногу к себе на бедро, — мне идея нравится. Тем более, на тебе сейчас нет джинс. Удобно, — и он дарит мне такую ухмылку, что я понимаю — кажется, у нас разные понятия об «издалека»!

Я запрокидываю голову и открываю рот, чтобы сказать об этом, как меня затыкают поцелуем. Безжалостно. Наши языки встречаются, и я чувствую привкус алкоголя и дождя. Сейчас, похоже, мне припомнят все эти моменты внезапных встреч ртом в людных местах…

Поцелуй чертовски горячий и напористый. Я пытаюсь ответить, подавшись вперед, а Мирослав пресекает эту попытку, вжав собой в стену так, что мне кажется, что еще немного — и он меня раздавит.

— Нихрена, птичка, — чуть хрипло шепчет он, прерываясь и с нажимом проводит по моему бедру пальцами, — сегодня доминирую я. Даже не пытайся… — и он прикусывает мою губу, отчего у меня вырывается стон.

— О да, Анна. Я хочу это услышать еще раз.

Руки проникают под футболку и проскальзывают по животу. А потом добираются до груди. Ладони накрывают ее и легонько сжимают.

Я чувствую первый укол смущения, и неправильности ситуации. Это уже не просто поцелуй… меня разрывают двоякие чувства. С одной стороны, это уже откровенное горячее прикосновение, приятное, между прочим… и с другой — то, что мы переходим какую-то черту.

Я перехватываю его руки за запястья. И встречаюсь с взглядом темных глаз. В них сейчас пылает огонь. Мирослав внимательно смотрит на меня.

— Птичка, — произносит он тихо, — мне прекратить?

Ммм… черт.

— А если я попрошу — ты прекратишь? — интересуюсь я неуверенно.

Он усмехается и дотрагивается кончиком носа до моего.

— А я похож на человека, который добивается своего насилием? — выдыхает он мне в рот, — прекращу в ту же секунду. И даже не обижусь, — ладони перемещаются под моей футболкой, поглаживая спину, — птичка, ты мне просто нравишься, и я думаю не головой, а тем, что у меня в штанах. Не знаю, насколько этот факт оскорбителен для тебя, — он прикасается легким поцелуем к уголку моих губ, — учитывая твоих родителей-священников… — и я чувствую смешок, — но я просто не упускаю шанс побыть твоим личным змеем-искусителем. И попасть в твой личный список грехов, — поцелуи начинают спускаться ниже, — попадешь вместе со мной в ад и будем там предаваться разврату вечность.

Да чтоб тебя…

Я запрокидываю голову, закрыв глаза. Черт. Роль змея-искусителя он отыгрывает на “Оскар”. Наверное, он прав. Может быть, мы действительно идеальное сочетание. Чтобы я когда-нибудь ощущала, как закипает кровь от прикосновений? Впервые. Он будто чувствует, что со мной нужно делать.

— Птичка уже готова? — насмешливо интересуется Мирослав. Я усмехаюсь в ответ.

— Это ты, похоже, уже готов, — сообщаю я. Потому что он удерживает меня, вжимая бедрами в стену, и я явно ощущаю, что кое-кому в джинсах стало тесно. Стоит мне сосредоточиться на секунду на этом ощущении, как и у меня внизу живота все сжимается.

— Удивительно. Ещё с того момента, как я поймал тебя в одной футболке, Анна, — Руки нагло скользят по обнаженной коже, изучая мое тело, — у меня есть идея получше, птичка… и поудобнее. Доя того, чтобы ты умоляла меня оказаться в тебе.

О господи. Этот шепот с грязными намеками отправляет пинком меня в бездну самых скрытых желаний. И пока я наслаждаюсь ощущениями, то абсолютно упускаю момент, когда вдруг под моей спиной оказывается достаточно мягкое покрытие. И я уже принимаю горизонтальное положение. Кажется, мы переместились из коридора в другую комнату.

— Птичка, — усмехается Мирослав, встречая мой взгляд, — расслабься. Помнишь, я говорил об обнаженных друг на друге телах?

Он освобождает меня от футболки, оставив в одном нижнем белье. А потом снимает футболку с себя.

Я думаю, что этот рельеф мышц будет сниться мне до самой смерти. И их плавное, завораживающее движение под контрастными татуировками, которые добавляют какую-то агрессивную сексуальность этому телу.

А потом я ощущаю, как мы соприкасаемся обнаженной кожей, и все мысли вылетают из головы. Я чувствую каждый наш вздох. Мирослав начинает целовать меня, медленно и со вкусом. Я провожу ладонями по гладкой коже спины, сминая ее под пальцами и чуть вонзая коготки. И чувствую нервный выдох.

— Ты из меня выбиваешь остатки самообладания, — хмыкает парень мне в рот. Его пальцы цепляют резинку моего нижнего белья и стягивают его вниз, — не пойдет.

Я чувствую прикосновение внизу, и выгибаюсь от неожиданно горячего желания, которое скручивает мое тело.

— Тебя можно выжимать, — снова хмык на ухо. А когда пальцы проникают внутрь меня, я уже не сдержавшись, издаю стон и вонзаю ногти в него. Он сейчас просто может поиметь меня ими, и я буду кричать от удовольствия.

— Продолжай стонать, — слышу я хрипловатый голос, и он начинает двигать ими внутри. Медленно и слишком возбуждающе, — я остановлюсь, когда ты скажешь, что хочешь меня. Скажешь, птичка.

И он начинает покрывать мое тело поцелуями, продолжая экзекуцию и рукой, и языком. Я чувствую прикосновения губ везде. И легкие укусы. Сдохнуть можно! Посмотрите-ка, сказать ему… одна я должна сходить с ума от желания, будто от него зависит моя жизнь?

Поэтому когда он возвращается ко мне, чтобы снова обменяться поцелуями, я открываю глаза и моя рука проскальзывает к поясу его джинс. А потом сжимает то, что находится ниже. Ого. Призрачная надежда, что в Мирославе можно найти хоть какой-нибудь недостаток, чтобы не пускать мысленно слюни на его тело, разбивается просто в прах.

— Птичка… не закрывай глазки, — Мирослав пожирает меня взглядом, — твой взгляд… черт. Я же сказал, что ты должна произнести мне вслух, — он усмехается, когда чувствует, что я начинаю стягивать с него джинсы, — какая ты нетерпеливая.

Он умудряется свободной рукой перехватить мои руки и завести их мне за голову, прижав к постели. И склоняется ко мне.

— Говори, — шепчет он, коротко целуя меня в губы.

— Пожалуйста… — вырывается из меня. Моя абсолютная беззащитность, и невозможность что-то сделать, и пальцы, которые по-прежнему медленно двигаются во мне, вызывая волны опаляющего желания, лишают меня возможности сказать внятно хоть что-то.

— Что пожалуйста? — издевается он.

— Мирослав…

Он смеется мне в рот.

— А еще раз?

Я закрываю обреченно глаза.

— Да Боже! Я хочу тебя!

Он довольно выдыхает со смешком и ощутимо прикусывает меня. А потом убирает руку, и я слышу шорох. И снова поцелуй. Уже с напором и исступленной яростью. Парень будто пожирает меня, вжимая в постель и заставляя выгибаться под его ласками.

Он освобождается от остальной одежды и приподнимается надо мной на руках, скользнув по моему обнаженному телу взглядом. С таким неприкрытым желанием, что я осознаю — на меня впервые ТАК кто-то смотрит. Когда я встречаюсь с ним взглядом, то понимаю, что сейчас будет.

Он подается бедрами вперед, врываясь в меня и заполняя собой. Я слышу выдох и запрокидываю голову. Мое дыхание сбивается. О нет, это великолепно, просто чертовски. Мое тело явно признает капитуляцию. С каждым медленным движением изгибаясь, желая почувствовать это сильнее и глубже.

Я обхватываю его за шею руками. И чувствую его дыхание на щеке.

— Дьявол, птичка, ты так сжимаешься, — шепчет он мне на ухо, — ты меня с ума сводишь. Я не смогу сдерживаться так.

— Не сдерживайся, — мой ответ вырывается со стоном. Он делает резкое и глубокое движение, вбиваясь в меня.

— Птичка, ты такая хрупкая…не могу, — чувствую я смешок, и руки подхватывают меня под спину, сжимая в объятиях, отчего я действительно чувствую себя слишком маленькой, — я хочу доставлять тебе удовольствие… и слышать твои стоны.

Боже! Проскальзывающие нотки нежности в голосе этого до чертиков сексуального мужика, возбуждают едва ли не больше его движений между ног. 152e1bc

— Пожалуйста, — прошу я. Мне хочется, чтобы мы оба получили удовольствие от этого.

Я запускаю пальцы в его волосы, сжимая и перебирая их. Прикасаюсь кончиками пальцев к лицу и сама тянусь за еще одним поцелуем. Подаваясь навстречу каждому движению, чтобы ощущать его тело на себе. Эти напряженные мышцы, горячую и гладкую кожу и больше никакой дурацкой одежды между нами. Хочется принадлежать и растворяться в объятиях…

И я покоряюсь этому желанию. А Мирослав собирает мои волосы в кулак, сжимая их и натягивая, заставляя запрокинуть голову. Движения становятся резче, поцелуи жестче и яростнее, на грани боли. Я чувствую безумное, сводящее с ума наслаждение. Я будто перестаю контролировать тело, а все мое “Я” сосредотачивается только на том, что происходит здесь и сейчас. Дыхание сбивается, и вздохи становятся глубокими, я ощущаю, как все внутри сладко сжимается с каждым движением Мирослава во мне. Мы исступленно то прижимаем друг друга к себе, то изучаем тела друг друга руками. Кажется, я все-таки располосовала ему спину ногтями, а он отомстил мне, жестко прикусив шею. Кажется, я что-то шепчу, умоляя продолжать сильнее, а он отвечает мне что-то до ужаса пошлое и грязное, отчего я превращаюсь в вулкан эмоций, всхлипывая.

И в какой-то момент я достигаю точки кипения и этот вулкан извергается. Меня выгибает в руках парня, я со стоном вонзаю ногти в его плечи, ощущая одновременно и взрыв удовольствия и безумное расслабление. Он за несколько яростных и быстрых движений заканчивает тоже. Сжав меня в руках так, что мне кажется на секунду, что мои ребра вот-вот сломаются. И резко выдыхая мне в шею.

Мы лежим так неподвижно какое-то время, и тишину нарушают только звуки нашего тяжелого дыхания. Он — уткнувшись в меня лицом, и обняв, и я, начиная ощущать на себе все… сколько там? Девяносто? Восемьдесят?… киллограмм чертовски охренительного тела. Чувствуя кожей каждую мышцу, и хаотичное биение сердца в груди.

И когда Мирослав, наконец поднимает голову и мы встречаемся взглядами, я думаю — “блин, попробуй только испортить этот момент!!!”.

Потому что нет ничего хуже какого-нибудь смущенного тона после секса или расспросов в духе “тебе понравилось? Я был неплох?”.

— Блядь, птичка, — внезапно произносит он, глядя мне в глаза, — ты просто чертов огонь. Повторим?