Эпизод 29

Моя натянутая улыбка, наверное, сейчас похожа на оскал. Я очень надеюсь, что у меня не треснет лицо от напряжения.

— О чем? — невинно интересуюсь я.

В окно раздается стук. Я поворачиваю голову и вижу Мирослава. Он тычет в меня пальцем, а потом проводит им себе по шее. После чего они с сияющей от счастья Ярославной уходят. Понятно, мне конец.

— Я хотел извиниться за вчерашнее… — произносит задумчиво Марк.

Фуууух… слава богу, что он именно об этом начал разговор!

— Ничего страшного, не извиняйтесь, — с чувством облегчения отвечаю я, — будем считать, что вы просто перебрали с алкоголем.

— Анна, я пока не извинился…

Эээ… что? Я удивленно поворачиваюсь к Марку и вижу насмешливый взгляд.

— В смысле? — произношу я.

— В прямом. Я хотел извиниться, но не стану.

Я хлопаю недоуменно глазами. И еле выдавливаю из себя единственный вопрос, который приходит в голову.

— Почему?

— Потому что… — вырывается у Марка смешок, и он ставит локоть на руль, подпирая кулаком голову, — тебе не стыдно? Я звонил тебе всю ночь, потому что тебя не было дома, а ты, оказывается, проводила это время с… мм… моим другом.

Я открываю рот, чтобы что-то ответить и закрываю. Нет, не те слова. А какие я могу подобрать?!

= Марк Яковлевич, я…

— Ты взрослая девочка, Анна, — спокойно продолжает Марк, — я все понимаю. Это твое дело с кем и где проводить ночь. Написать можно было, и предупредить?

— В смысле? — степень моего офигевания достигает критической точки, и я начинаю повторяться.

— В прямом! Ты живешь у меня, и не пришла домой ночью. А если тебя грохнули?

— Но ведь не грохнули…

— А я откуда об этом знать должен?

Очуметь. Погодите, а как же косые взгляды и все подобное? Он, между прочим, застал меня, выходящую с утра из дома Мирослава! Или вчерашний подкат тоже был под действием алкоголя в крови?

— Я просто обиделась на вас, и… — начинаю я.

— И решила утешиться в объятиях Мирослава, кинув куда-то телефон?

Гм! Только же думала о невероятной вежливости Марка! Дайте-ка мне что-нибудь тяжелое!

Я поджимаю губы. И набираю в грудь побольше воздуха.

— Ну, знаете!

— Анна, можешь не пытаться сжечь меня взглядом, — Марк внезапно усмехается, — тебе выбирать, с кем утешаться. Я вчера предлагал свою кандидатуру.

— Выпустите-ка меня отсюда, — произношу я, хватаясь за ручку двери. Марк быстро щелкает кнопкой блокировки дверей, и я яростно поворачиваюсь к нему, — эй! Если вы думаете, что имеете право меня осуждать, потому что я вчера… в общем, извините уж, но пьяное вхлам тело в постели — так себе утешение!

— Да я и не осуждал…

— Тем более! И считать меня девицей легкого поведения не нужно! Это случилось один раз и больше не повторится!

И это сущая правда! Это явно не для меня, и весь мир сигнализирует о том, что это, блин, была огромная ошибка! Почему-то некоторые умудряются сбежать с утра, не оставив даже записки, и забыть навсегда свою минутку… ладно, простите, не минутку, а всю ночь слабости. А мне мало того, что не удалось нормально сбежать, так еще и умудриться надо было встретить своего НАЧАЛЬНИКА!!! ДРУГА, блин, того, с кем ты предавалась этому внезапному грехопадению.

— Анна, твою ж за ногу… — начальник устало трет руками лицо, — ладно, хрен с тобой, закончили разговор. Куда тебя отвезти?

Я вздыхаю.

— Не беспокойтесь. Я сама доберусь. Мне надо к родителям.

— Я отвезу, Анна.

— Не стоит, — мрачно говорю я, — не все так просто. Если они увидят, что меня подвозит какой-то мужчина… и уезжает… а, — я машу рукой, — долго объяснять.

— Анна? — Марк приподнимает бровь.

— Что?!

— Вы можете поподробнее? Я все равно вас отвезу… подберите аргументы, почему этого не стоит делать.

— Да блин! Моя подруга разболтала, что меня выгнали из квартиры. И они считают теперь, что я живу с мужчиной… — с протяжным вздохом признаюсь я, — если они увидят ненароком вас… в общем, мне еще долго будут клевать мозг за непристойное поведение и гражданский брак. Они очень верующие. Очень.

Марк хмыкает. Я напрягаюсь. Ну давай, ляпни что-нибудь про непристойное поведение и сегодняшнее утро… и так стыдно!

— Поехали, Анна, — внезапно произносит он и заводит машину, — твоя проблема слишком надумана. Представишь меня, как своего начальника и арендодателя.

— Вы собрались со мной?!

— Мне не сложно. А по дороге расскажешь мне поподробнее, что у вас произошло с Кристофом вчера. Это так и осталось тайной, — он усмехается, а я закатываю глаза.

Смотрите на него, он думает, что все так просто!

Он просто не знает моих родителей!

***

Тик-так, тик-так, тик-так.

Настенные часы отсчитывают секунды до моего позора. Я сижу на диване возле кофейного столика и осторожно держу чашечку с чаем. Марк абсолютно расслабленно сидит рядом и смотрит в пространство.

Не смущает его даже внимательный взгляд моего отца из-за газеты.

Сейчас. Сейчас придет мама и… начнется.

— Простите, — а вот и она. Вплывает. Элегантная женщина в годах. Волосы собраны в пучок, темная туника скрывает достаточно стройную фигуру, которую не испортили даже годы, а лицо излучает какую-то учительскую строгость, — у меня там пирог подгорал. Марк Яковлевич, может, вам, все-таки, что-нибудь к чаю?

— Нет, спасибо, — вежливо отказывается он, — я позавтракал.

— Аня?

— Да я тоже, — вру я. Кусок просто в горло не лезет. Почему-то в голове селится дурацкая мысль, что моя мама настолько религиозна, что пока она была на кухне, Бог нашептал ей, чем я занималась ночью. Кажется, эта параноидальная мысль преследовала меня все детство. Погодите, кажется, она появилась как раз после слов матери «бог все видит и слышит. Будешь плохо себя вести — мне все расскажет!».

Мама в ответ поджимает губы и с размаху опускается на кресло.

— Молодые люди, вы ничего не хотите нам сообщить?

Ооо! Началось!

Я кхмкаю. Негромко. И делаю вид, что очень увлечена кофе.

Марк приподнимает вопросительно брови.

— Простите?

Мать с отцом переглядываются.

— Марк Яковлевич, мы безмерно благодарны вам за помощь нашей бестолковой дочери, — со вздохом начинает мама, особенно подчеркивая предпоследнее слово, — вместо того, чтобы вернуться домой, как только у нее начались проблемы, она решила, что лучшее, что она может придумать — поселиться у мужчины.

Марк осторожно пожимает плечами.

— Я сам предложил. Места хватает, Анна совершенно не стесняет меня.

Я едва не хрюкаю от смеха. Кажется, он не подозревает о том, куда заведет этот разговор.

Мать же в ответ приподнимает бровь.

— Понимаю. Прогрессивная молодежь. Но, Марк Яковлевич, наша дочь… — она делает многозначительную паузу, — не такая. Понимаете?

Брови Марка взлетают еще вышею.

— Ммм… простите, что вы имеете ввиду?

— Наша дочь, в отличие от современных распутных девиц, прости Господи, не станет ночевать с мужчиной, не связывая себя узами брака.

Повеситься можно, сколько торжества в ее словах! Я — не такая!

На секунду я даже чувствую тяжесть нимба над головой. Потом над ней же появляется воображаемый Мирослав и с усмешкой испепеляет его. Мда…

Я со вздохом кошусь на Марка и встречаю ироничный взгляд.

— Не сомневаюсь, — с той же иронией произносит мужчина, — я вообще уверен, что Анна — образец добропорядочности и скромности. Поэтому и взял ее на работу.

Челюсти сжимаются. Так, тихо, Анна. Убивать Марка за иронию рано. Впрочем, как и ржать.

Мама довольно улыбается.

— Я рада, что вы это осознаете. Скажите, пожалуйста, когда у вас назначена свадьба?

Бах! Вопрос, как прямой удар в голову. Марк на секунду прикрывает глаза, а потом с немым вопросом смотрит на меня. Я обреченно развожу руками и прячу лицо в ладонях. Дождались. Можно я не буду видеть и слышать дальнейший разговор?

Если честно, я ожидала, что мать будет как-то более… тактичной. И подведет к этому вопросу разговор окольными путями, а к тому времени я уже найду момент смыться с Марком, отыскав тысячу внезапных дел.

Потом я отнимаю руки от лица и смотрю на иконостас над телевизором. Милый Бог! Никогда ни о чем не просила тебя серьезно, а сейчас прошу! Дай, пожалуйста моим родителям, больше такта. Больше! И понимания, что в жизнь почти тридцатилетней дочери лезть не стоит!

Я слышу, как Марк хмыкает. Вот сейчас он скажет что-нибудь, отмажется, а потом родители сожрут мне весь мозг и нервы через телефон. Ох.

— Ну… — задумчиво произносит начальник, — вопрос хороший. Вы знаете, мы пытались обсудить это с Анной, но у нас возникли некоторые разногласия.

Я поворачиваюсь заинтересованно к Марку. Что он придумал? Он все так же задумчиво скользит взглядом по иконам над телевизором. А потом вздыхает.

— Проблема в том, что Анна православная, а я — католик. И мы совершенно не можем решить, где будет проходить церемония бракосочетания!

Аа-а-а!

Мне хочется выбежать через окно. Потому что может быть Марк и пытался спасти меня, пытаясь перенести обсуждение этого вопроса на неопределенный срок, но он, сам того не зная, подписал и себе, и мне приговор!

Мне нужно было срочно спасать ситуацию.

— Он пошутил! — быстро произношу я, — мы, э… просто не можем определиться с датой!

Поздно. Выражение лица матери становится таким, будто мы только что признались, что сегодня ночью мы были на БДСМ-вечеринке. А потом она прикладывает руку к сердцу. Медленно, будто играет главную роль в драматическом фильме и надеется получить «Оскар». Или, хотя бы, хорошую рецензию от кинокритиков.

И глаза немигающе смотрят в пространство.

Зато отмирает отец.

— Простите, Марк Яковлевич, но католичество в России не очень распространено. Как так вышло?

— Мой отец был женат на католичке, — пожимает плечами Марк.

— Был?

— Они уже в разводе.

— Это ваша мать?

— Нет, — усмехается начальник, — это мать моего брата.

Брови отца приподнимаются.

— А ваша…?

— Я старший брат. С моей матерью отец развелся еще раньше, — пожимает плечом начальник.

Я уже представляю, какая тема будет главным аргументом для выноса моего мозга. «Как ты могла жить с таким ужасным человеком?! Да у него вся семья погрязла в разврате!».

Мда…

Кажется, пора смываться.

— Я в туалет, — бормочу я, понимаясь. Мать тут же краснеет, возмущенно посмотрев в мою сторону.

Мне сейчас не до вежливости!

Поэтому я молча выхожу, и заворачиваю в ванную комнату. Потом запираю дверь на щеколду и включаю воду. Отлично.

И сажусь на краешек ванны, достаю телефон, и набираю Марка.

— Да? — отвечает он буквально тут же. И голос у него очень удивленный.

— Марк Яковлевич, простите! Я не знала, что дойдет до такого, — шепчу я в динамик, — нам нужно уходить!

— Я тебя нифига не слышу, — сообщает мне мило начальник, — все в порядке. Не переживай.

И кладет трубку.

Я со злости едва не швыряю телефон в унитаз.

Ладно, остался еще один вариант. Не хотела я его использовать, но выхода, похоже, нет…

Я набираю следующий номер. Он отвечает только через десять гудков.

— Да-а? — ехидно тянет Мирослав в трубку, — я вас внимательно слушаю.

— Мне нужна твоя помощь, — мрачно говорю я.

— А я сейчас занят, — усмехается он, — помогаю выбрать мотоцикл одной милой девушке.

Гррр! Я слышу, как у меня скрипят зубы от злости.

— Мирослав!

— Говорите громче, — продолжает издеваться он, — я вас плохо слышу.

Я сбрасываю звонок и обессиленно падаю лбом на раковину. Прохлада немного остужает мои нервы. Блин. Если я сейчас заведу разговор о неотложных делах, то родители сделают козлиные лица и будут всеми силами пытаться удержать меня для дальнейшего разговора. Какие могут быть ВАЖНЫЕ дела у их глупой двадцатидевятилетней дочери?!

Телефон вибрирует. Я, не глядя, принимаю вызов.

— А-а? — грустно произношу я.

— Птичка, — слышу в ответ насмешливый голос Мирослава, — не то, чтобы я горел желанием прерваться… я же, как ты выразилась, не могу упустить шанс посмотреть на мотоциклы в компании милой девушки…но если у тебя что-то срочное, так и быть, я, может, соизовлю поднапрячься.

Не, посмотрите на него!

— Да уж ладно, — фыркаю я, — занимайся своей милой девушкой.

— Птичка, не беси меня! Будешь выпендриваться, и при встрече я положу руки на твою шейку, а потом нежно сожму.

У меня вырывается вздох.

— Позвони, пожалуйста, Марку и придумай причину, по которой он должен срочно уехать. Куда-нибудь.

— Встреча с родителями пошла не по плану? — слышу я смешок в трубке.

— Не представляешь, насколько…

— Ладно. Я позвоню, — произносит Мирослав, — только если он потом меня захочет пристрелить за тот способ, которым я его вытащу — будешь мне должна.

Я пожимаю плечами, хотя Мирослав этого не видит.

— Ладно.

— Тогда до встречи… птичка.

И сбрасывает вызов.

Я выдыхаю. Фух. Теперь можно и вернуться.

После чего выключаю воду, и выхожу из ванны.

В комнате все по-прежнему. Мать, откинувшись на спинку кресла, держится за сердце, а отец уже более-менее мирно беседует с Марком. Ну да, мой папа действительно более вежлив и толерантен. Только, к сожалению, всем рулит мама…

— Простите, — произношу я, — умылась. Жарко стало.

Марк хмыкает. Я слышу вибрацию в его кармане. Он достает телефон, немного недоуменно смотрит на экран, и принимает вызов.

— Слушаю.

Я замираю. Наконец-то! Сейчас мы отсюда свалим. Надеюсь, Мирослав придумал хорошую причину, чтобы вытащить Марка.

В динамике шуршит голос, и я вижу, как лицо начальника бледнеет. Сливаясь по цвету с футболкой.

— Погоди, — произносит он странным голосом, — в смысле — «мой отель горит»?!

Динамик эмоционально шуршит снова, а я закрываю лицо руками. Только подрагивающие плечи могут выдать мой старательно подавляемый смех.

Боже, Мирослав! Ну как так можно?!