Эпизод 30
— Ты совсем придурок? — мрачно интересуется Марк, глядя на вполне целый и невредимый отель.
Я тихо откашливаюсь в кулачок. Руки все еще немного подрагивают, когда я вспоминаю цифры на спидометре, пока мы летели сюда. Марк, похоже, заканчивал мастер-класс по экстремальной и быстрой езде.
И его лицо, когда он вырулил на парковку и увидел Мирослава с Ярославной, мирно болтающий там же — бесценно.
— Слушай, мне вправду показалось, что пламя… ай, бля! Ты долбанулся?!
Марк, видимо, не сдержавшись, отвешивает пинок Мирославу, и попадает тому в голень. Парень, пытаясь схватиться за ногу, прыгает на одном месте, морщась.
— Это ты долбанулся! — даже Ярославна испуганно вздрагивает, услышав рык Марка, — тебе пятнадцать лет так шутить, не?!
— Я мщу, — хмыкает Мирослав, потирая ушибленное место.
— За что?!
— Я еще не придумал, но если ты дашь мне пять минут…
Марк закатывает глаза к небу и что-то произносит одними губами. Мне хочется съежиться. За пинок Мирослав точно спросит с меня по полной программе. Блин, нельзя было пошутить немножко иначе? Какого черта у него все шутки про огонь?!
— Поехали, Анна, — произносит сквозь зубы Марк, и разворачивается к машине.
— Эу! Стоять!
— Что тебе еще?
Мирослав ухмыляется.
— Я хотел пригласить вас сходить куда-нибудь пожрать.
Ярославна поджимает губы. Судя по лицу девушки, она бы предпочла продолжить внезапное свидание с парнем наедине.
— У тебя уже есть компания, — хмыкает Марк, — а я предпочитаю жрать в компании более адекватных людей. К которым ты не относишься.
И он хватает меня за локоток. Я плетусь за Марком, оглянувшись напоследок на Мирослава. Тот вздергивает бровь, провожая меня взглядом. Нет, мне точно конец!
— Пойдем-ка, прокатимся, — внезапно бросает он Ярославне, и быстро направляется к своей машине. Девушка послушно бросается за ним.
Почему-то я на секунду ощущаю укол ревности. Здрасьте приехали! У нас тут спор и свидания… а он уже с другой девушкой отирается вовсю.
Тьфу, Анна!
Марк, тем временем, запихивает меня в машину, и садится сам. Я мотаю головой, отгоняя дурацкие мысли. Но перед глазами все равно появляются разные картинки. Вот они держат друг друга в объятиях и Ярославна томно смотрит на него из-под длиннющих ресниц… Ааааа!!!
Я, с громким стуком, падаю лбом на бардачок.
— Эээ… Анна?
— Все в порядке, — глухо говорю я, — устала.
Вот нужна мне была эта минутка слабости?!
— Может, домой отвезти?
— Неа, — качаю я головой, — лучше действительно… поесть.
Или, может, не стоило так глупо посылать его своими же руками в сети Ярославны?…
— Что ты думаешь о пицце?
Нет, серьезно, она красивая девушка… любой мужчина ее рассмотрел хотя бы в качестве кандидатуры на «развлечься». Минимум…
— Анна!!!
— А? — я поднимаю голову, растерянно моргая. Марк подозрительно рассматривает меня.
— Ты все паришься из-за родителей? Ничего страшного не случилось…
Парюсь я не из-за родителей, хотя, стоило бы. Особенно после того, как мать поймала меня в коридоре перед выходом и оттащила едва ли не за шкирку в комнату, ранее бывшую моей.
— Аня — мне казалось, что еще чуть-чуть, и ее глаза начнут грозно вращаться, гипнотизируя меня, — послушай внимательно! Я. Ни за что! Не дам свое благословение! На этот брак!
— Мам, да мы…
— Никаких «мы»! Католик, отец дважды разведен! Как ты могла?! Я ожидала, что моя дочь будет умной, и выйдет за хорошего человека, раз и на всю жизнь! Чем тебе Иван не угодил, а?!
Боже… она до конца жизни будет припоминать мне того мажора?!
— Мам, эту тему мы давно закрыли, — со вздохом вырываю я руку из ее цепких пальцев, — он полез ко мне на первом свидании. Под юбку.
— Так вела себя значит! У него прекрасные родители, которые просто не могли воспитать плохого сына! Надо было показать, что ты недоступная девушка, и он непременно оценил бы тебя.
Брр! Нет, уж, спасибо! Пусть лучше оценит кого-нибудь другого!
— Мам, меня ждут. Мне надо идти, — я натянуто улыбаюсь, а мать закатывает глаза.
— Заперла бы я тебя, дуру, дома, с удовольствием, но ведь двадцать девять лет! Жаль, что живем не в девятнадцатом веке. Выпорола бы разок, и дурь всю выбила. Чтоб ноги его больше у нас не было! И если не съедешь сегодня же, я…
Она замолкает. Я поджимаю губы и складываю руки на груди.
— Что сделаешь?
Она молча рассматривает меня, пытаясь, кажется, найти аргументы. Но их нет. В милицию позвонит, что ли, пожаловавшись на развратное поведение дочери?
— Перестану с тобой общаться! — находит она внезапный аргумент.
Я вздыхаю.
— Ладно… — и разворачиваюсь, покидая комнату.
— Я смотрю, тебе не особо дорога мать, да?!
Аааа! Я в ярости вылетаю в коридор и едва не сталкиваюсь с отцом. Он вовремя ловит меня, и хлопает рукой по плечу.
— А где Марк? — вырывается у меня.
— Ждет внизу. Пойдем, провожу тебя, — произносит папа, и мы выходим за дверь.
Лифт мы дожидаемся в полном молчании. И только когда заходим внутрь, а двери закрываются, папа смотрит на меня.
— Марк неплохой человек, Ань. Не обращай внимания на маму. Хотя, если вы решите пожениться, вам придется несладко…
— Мы не поженимся, — мрачно говорю я, — я просто временно живу у него. В доме! Мы почти не пересекаемся.
— Я понимаю. Не злись на неё…
— Не могу. Я до сих пор не понимаю, как ты ее терпишь! Это уже переходит все границы, и с каждым годом все хуже и хуже становится!
Папа внезапно грустно улыбается.
— Все ты понимаешь, дочь. Люблю я ее. И не всегда она была такой… а я перед Богом обещал ее беречь и уважать. Что бы ни случилось.
Уффф… я подавляю тяжелый вздох. Даже не знаю, осуждать мне папу, или гордиться им. С одной стороны — зачем терпеть закидоны супруга, когда ребенок вырос? С другой стороны — если мать не всегда была такой, как-то свинством будет разводиться…
В общем, это не мое дело. Если папа считает, что это его крест, который он должен нести — то переубедить взрослого человека будет сложно.
На прощание мы крепко обнялись.
— Ты, все же, не забывай уважать себя, дочь, — напоследок произнес отец, перед тем, как я вышла за дверь, — живешь ты с мужчиной, или раздельно… это неважно. Важно то, как ты себя ставишь. И тогда все у тебя будет хорошо.
— Хорошо, пап, — улыбаюсь я, — я постараюсь. До встречи?
— До встречи, Аня.
В общем, на этом все и закончилось. Больше всего я жалела отца. Ему предстоял день маминых ахов и вздохов, игры в сердечный приступ и в скакнувшее давление, и прочее, прочее…
Мне было проще. Звонок матери, через пять минут после своего ухода, я благополучно сбросила.
Поэтому, можно сказать, я не парилась.
— Нет, — говорю я Марку, — не обращай внимание.
— Так что насчет пиццы? — хмыкает он, — ты так и не ответила.
— Давайте, — легко соглашаюсь я, стараясь не погрузиться в свои переживания. Не о родителях. А о Мирославе. Как глупо ревновать человека, с которым вы просто провели ночь. Никто ведь ничего не обещал друг другу?
И еще мне ненароком вспоминается его фраза, после разговора с Маргаритой. «В постели с ее подругами я оказывался по обоюдному согласию, и не давал надежду на долгие отношения. Поэтому, чьи-то там разбитые сердца — не моя вина».
О, вот ты и стала, Анна, одной из таких девушек!
Хотя, сердце еще мне никто не разбивал, но ревность-то уже нет-нет, да проскакивает! А там и до остального недалеко.
Надо заканчивать с этим… и больше никогда не пересекаться с Мирославом!
У меня внезапно звонит телефон, а на экране высвечивается «Татьяна Витальевна». О Боже, хозяйка квартиры!
Я в ужасе принимаю вызов, гадая, что могло случиться. Квартиру затопило совсем? Меня вызовут в суд?
— Да, — отвечаю я блеющим голоском.
— Анна, — строгий голос женщины, словно острые пики, пробивает мою броню нервов, — уж простите, но вы ужасно необязательны. Я все еще вижу в квартире ваши вещи. Что мне с ними сделать? На помойку бомжам отнести?
Черт, ну конечно! Вчера я благополучно забыла о вещах. Из-за Мирослава! От него одни проблемы!
— Нет, Татьяна Витальевна! — испуганно лепечу я, — я поблизости! Пожалуйста, не выкидывайте вещи, я их сейчас заберу!
— Что вы говорите, — слышу я смешок, — вы знаете, я уже поменяла замки на двери. И мне нужно уехать по делам. Приезжайте на следующей неделе во вторник.
И она бросает трубку.
Я ошарашенно смотрю на нее. Во вторник? Но я работаю!
Телефон вибрирует снова и я принимаю вызов.
— Вы знаете, Я работаю во вторник!!! И вообще, по договору вы должны мне дать неделю на то, что съехать!!! Я помню этот пункт!
— Боже, как грозно! — слышу я внезапно в динамике странно знакомый женский голос. И удивленно отнимаю смартфон от уха. Номер не определился, — Анна, да ты не миленький цветочек, а та самая зубастая акула!
— Маргарита? — недоуменно произношу я.
— Угадала, крошка! Я думала, что вы тусуетесь с Мирославом, но он достаточно раздраженно ответил, что ты уехала куда-то с Марком. Я вообще хотела пригласить вас обоих…
— Куда?
— В одно милое заведение! Серьезно, я думала пригласить вас с Мирославом… хм… но Марк тоже сойдет. Моя знакомая только открыла его и с нетерпением ждет первых посетителей!
— Здорово! — вырывается у меня, хотя я не совсем понимаю, почему она так странно выразилась про Марка, — мы как раз ищем место, где перекусить.
— Перекусить? — хихикает она, — ладно, перекусить вы тоже сможете. Записывай адрес, крошка!
Я послушно диктую адрес Марку, который включает аварийку и останавливается у обочины. Он тут же забивает адрес в навигатор и хмыкает.
— Что это? Ресторан?
— Не знаю, — пожимаю я плечами, — она не сказала.
— Странное место для ресторана…бар, может?
— Да не знаю я!
— Ладно, — Марк убирает руки от навигатора, — поехали, посмотрим. Относительно недалеко.
И пока мы едем к месту назначения, я понимаю, что заведение действительно расположено как-то больно… в заднице мира. Оставалось надеяться, что это не рюмочная с чебуреками. Я б с удовольствием вгрызлась бы в чебурек, только вот в нормальной компании, а не в компании алкоголиков!
Машина начинает сбрасывать скорость. Марк тормозит возле небольшого черного здания.
— Мм… — тянет начальник, разглядывая вход, — слабо похоже, что тут жрут.
Я осторожно пожимаю плечами. Может быть, это тоже караоке-бар? Или фитнес-клуб… затемненные окна наталкивают меня именно на вторую мысль. Ладно, в нормальных фитнес-клубах действительно можно хотя бы перекусить.
— Пойдем?
— Пойдем, — Марк заворачивает на парковку, глушит машину, и мы вылезаем наружу, — если что — завернем после в какой-нибудь ресторан. Если тут плохо кормят.
— Согласна.
Мы поднимаемся по ступенькам. Солнышко в последний раз светит мне в спину, а потом двери разъезжаются, и мы входим в полутьму. Я сразу вижу пару девушек, стоящих неподалеку у входа, которые мило улыбаются. Отмечаю темный, бордовый цвет помады на пухлых губах, и… и…
— Это что, — дрожащим голосом интересуюсь я пока мой взгляд будто выхватывает покадрово, как фотоаппарат, антураж заведения. Бордовые обои. Приглушенный свет. Красные диванчики. Сцена. Клетка, — бордель? Стриптиз-клуб?!
Марк молчит. Зато девушки, будто сговорившись, хором отвечают:
— Добро пожаловать в БДСМ-клуб!
Очуметь!
В голове сразу появляется тысяча ассоциаций и я поворачиваюсь к Марку. Все эти романы про миллионеров — садистов немного испортили меня. Хотя, все же, Марка я слабо представляю с плеткой в руках.
Он, впрочем, тоже выглядит слегка удивленным. Но только слегка.
— Мда… — произносит он.
— Анна! Марк! — раздается веселый голос, и к нам выплывает из темноты Маргарита. Сегодня она в обтягивающей юбке до колен с высокой талией, и в фиолетовой блузке, — я думала, что вы приедете позже! Я приготовила вам сюрприз!
Боже! Какой еще сюрприз в БДСМ-клубе, а???
— Рита… — отмирает Марк, — надеюсь, этот сюрприз можно съесть? Честное слово, мы очень голодны.
Девушка внезапно оскаливается и подмигивает.
— Котик, этот сюрприз утолит немножечко другой голод! Но так и быть, сначала мы вас покормим. Девочки, — она поворачивается к хостес, — примите их, как наших друзей. Они не в теме.
— Конечно, — улыбается одна из них, блондинка, и смотрит на нас, — пройдемте, пожалуйста.
А Рита, хихикнув, убегает.
— Она под чем-то, что ли? — медленно произносит Марк.
— Может, уйдем, пока не поздно? — предлагаю я. Мои щеки пылают. От стыда. От понимания того, что я, вообще-то, со своим НАЧАЛЬНИКОМ тут! БДСМ-клуб! Как я потом ему в глаза на работе смотреть буду?
И какой еще голод там утолить должен сюрприз? Духовный, надеюсь?
— Обидится.
Я кошусь на Марка. Как-то он больно спокоен для такого злачного местечка? Я точно могу ему доверять? А то кто знает, какие демоны скрываются за личиной такого спокойного и понимающего начальника. Парочка уже успела вылезти за все время.
— Что? — он ловит мой подозрительный взгляд, — Анна, ну серьезно. Тебе не шестнадцать лет и это всего лишь БДСМ-клуб. Поедим и уйдем. Посмотрим, что там за сюрприз…
Всего лишь???
— Вы мой начальник, — бормочу я один из аргументов.
— И что?
Все остальные аргументы разбиваются об это непоколебимое «и что?». Я все ещё неуверенно мнусь, холодею, горячею, и поджимаю губы, пытаясь своим видом убедить Марка, что я не-очень то горю желанием оставаться тут, как неожиданно позади раздается удивленный «ааах!».
Понятно. Кто-то тоже поражен до глубины души.
Я поворачиваюсь, чтобы увидеть эту подругу по несчастью и мое сердце как-то тоскливо и обиженно сжимается.
На пороге стоит Ярославна, подняв ладошки ко рту. На лице — абсолютно правдоподобное выражение «как меня сюда можно?! Да я не такая!».
Хотя, чего это я… может, она и злюка, но и впрямь не такая.
А Мирослав, тем временем, рассматривает антураж заведения. Усмехнувшись. И спустя секунду его взгляд скользит по мне.
— О! — к нам снова подлетает Рита и я, вздрагиваю. Она блин что, телепортируется?! — котик, супер! Ты, все-таки, тут! А это кто? — она окидывает взглядом Ярославну и внезапно усмехается. Недобро.
— Знакомая, — меланхолично отвечает парень, продолжая шарить по мне взглядом. Я почему-то выдыхаю.
Рита прищуривается.
— Я хотела пригласить вас с Анной.
Мать честная! Я едва не закашливаюсь. Марк хмыкает, а Мирослав приподнимает бровь.
— Да? Так вышло, что Анна пришла с Марком. К тому же, ты нифига не удосужилась сказать, куда меня приглашаешь Поэтому на сегодня моей спутницей будет… ммм… она.
— Ярославна, — я слышу, как девушка цедит свое имя сквозь зубы и мысленно фыркаю. Обидно, когда мужчина не может запомнить, как тебя зовут!
— Ага, Ярославна, значит, — как-то нехорошо произносит Рита, — ладно, ребятки. Девочки, этих тоже как друзей примите. Дааааааш! Ждем твоих знакомых, тут все уныло!!!
И, оставив нас оглушенными своим пронзительным криком, она снова убегает. Я тру ухо. Нифига себе командный голосок…
— Пройдемте, пожалуйста, — мягко напоминает одна из хостес нам. Вторая мило улыбается парочке позади нас.
Боже… день обещает выдаться странным.
Меня с Марком и Мирослава с Ярославной умудрились рассадить едва ли не в разные концы зала.
С тарелки, приветливо краснея маленькими помидорками, на меня смотрит салат «Цезарь». Люблю я его нежной и трепетной любовью, но для желудка, который нормально не ел со вчера, порция явно маловата. Если я сейчас переверну тарелку и подставлю ладошку — как раз поместится.
Понимаю, заказ делала Рита. Скорее всего, вечно сидящая на диете. Но у меня для диеты не хватает воли! Лучше буду толстой, но спокойной. И счастливой. Я люблю жрать!
Зато у Марка на тарелке лежат крылышки в каком-то глянцевом, оранжевом соусе. И картофель фри. Я сглатываю слюну, глядя на это великолепие. И уныло опускаю взгляд вниз, на салат, начиная орудовать вилкой.
Он кончается буквально за полминуты.
Желудок недовольно урчит, сообщая, что необходимо еще. Эта малюсенькая порция только разыграла аппетит, и я сейчас пялилась, глотая слюни, как Марк цепляет пальцами картофелинку, обмакивает ее в соус и подносит ко рту. И снова. И еще.
Я ловлю себя на том, что пялюсь на его руки с интересом. Может, во всем виновата картошка фри… цепляй он ее другими частями тела, и я бы смотрела на них. Но я все думаю, что у него красивые руки. И длинные пальцы… наверное, ими удобно есть.
Внезапно, в очередной раз зажав кусочек картошки, эти самые пальцы изменяют траекторию движения. И желтый ломтик появляется неожиданно возле моих губ. Я испуганно поднимаю глаза на Марка.
А в его темных глазах прыгают искорки веселья.
—'Анна, ты не наелась? — насмешливо интересуется он, — поделиться?
— Нет, что вы… — смущенно отвечаю я, и стоит мне открыть рот, как кусочек картошки оказывается в нем. Я возмущенно замолкаю. Желудок и вкусовые рецепторы на языке блаженно трепещут.
Марк, усмехаясь, убирает руку. И подвигает на середину стола тарелку.
— Не стесняйся.
— Ммм… Марк Яковлевич, — отмираю я, расправившись с картошкой фри, — не стоит… это будет как-то…
— Мне тебя насильно кормить? Ешь. Или ты на диете? Не порть фигуру. У тебя с ней все отлично.
Тарелка придвигается еще ближе. Я задумчиво сверлю ее взглядом. Во мне борются смущение и голод. Второе, все-таки, побеждает, а смущение подписывает капитуляцию, сбегая с поля боя. Я беру крылышко и едва сдержав стон, вгрызаюсь в него. До чего же вкусно! Кисло-сладкий соус! Нежное куриное мясо! Просто кулинарный оргазм.
Так мы и едим из одной тарелки в полном молчании.
— Сок? — Марк придвигает ко мне высокий стакан с соломкой.
— Угу, — я, не задумываясь, хватаю его и с наслаждением тяну прохладный напиток. Желудок довольно мурлычет.
Я отставляю стакан. И когда спустя несколько секунд поднимаю взгляд, то вижу, как он уже в руках у Марка. И тот задумчиво пьет из него. Из той же соломки!
Кхм.
Я замираю, наблюдая за этой картиной. Уши начинают внезапно пылать так, будто их намазали перцем. Интересно, его ничего не смущает? Мы сейчас выглядим, как реально парочка, жрущая с одной тарелки, и спокойно выпивающая из одного стаканчика.
И не успеваю я помучаться от стыда, как внезапно по бокам от меня на столик с хлопком ставятся руки. И я вижу знакомый браслет.
— Птичка, а птичка, — тихий голос над ухом пробегает по моей шее мурашками, и я стремительно краснею, — дай телефончик позвонить?
— Зачеееем? — блею я, опасаясь повернуться. Спиной я чувствую, как парень нависает надо мной. И задницей чую, что у меня начнутся сейчас проблемы. Вот чую!
— Се-ел, — пропевает Мирослав нежно, передразнивая.
— А Ярославна как же? — интересуюсь я.
— И у нее сел, — голос Мирослава становится ядовитым.
— Какое совпадение, — комментирует внезапно Марк, — на, — и на стол ложится его телефон.
— Ненавижу яблокофоны, — фыркает парень над ухом.
— У тебя последний Айфон, — с долей ехидства парирует начальник, — чего это ты?
— Разлюбил внезапно! Птичка, гони телефон!
— У меня тоже Айфон… и экран разбит.
Я ощущаю ментальные руки, сжимающиеся на моей шее.
— Птииичка, — я чувствую его дыхание возле уха, и тихий шепот, — если не дашь телефон, я укушу тебя за шейку. Нежно. Или ты предпочитаешь пожестче, учитывая формат заведения?
Я на секунду представляю зубы Мирослава, сжимающие кожу на шее, и быстренько достаю телефон, выкладывая его на стол. Нет уж. Не хватало мне еще немножечки искр между нами.
Мирослав было тянет за ним руку, но Марк внезапно подцепляет мой смартфон пальцем. И он спустя мгновение оказывается у него. Я поднимаю глаза на начальника. Он смотрит на Мирослава с долей иронии и снисходительности.
— Кажется, твой телефон внезапно зарядился, — произносит он внезапно, — позвонил тоьлько что и гудок пошел. Оставишь нас?
Мирослав молчит секунду. Готова с уверенностью утверждать, что они сейчас сверлят друг друга взглядами.
— Пойдем поболтаем, — внезапно холодно произносит парень, выпрямляясь.
Я начинаю паниковать. Эээ, это звучало больно угрожающе! С такими словами раньше морды друг другу били!
— Да ладно, Марк Яковлевич! — пищу я, пытаясь сгладить конфликт, — мне не сложно! Мирослав, эээ… во многом помог мне, поэтому мне не сложно, правда!
— Мы пойдем на перекур, птичка, — припечатывает Мирослав, а я поворачиваюсь, запрокидывая голову.
— Но…
Он отвечает мне кривой ухмылкой, отчего я замолкаю. А потом они с Марком уходят, оставив меня одну. Без смартфона.
Я тяжело вздыхаю, пряча лицо в ладонях. Странно все это. Чего Марк из-за этого телефона прикопался? И нафига он нужен был Мирославу? Загадка, блин.
Я слышу, как отодвигается стул и радостно убираю руки, надеясь, что они перекинулись парой слов и Марк вернулся. Эээ, нет!
За столик садится Маргарита. И дарит мне загадочную улыбку до ушей.
— Куда это они?
— Покурить вышли, — уныло отвечаю я.
— С такими лицами? Ну ладно. Это к лучшему, — она хмыкает, и выкладывает на стол два ключа, — зайка, я обещала всем сюрприз? Исполняю обещание. Скажи мне, крошка, какую бы ты жизнь хотела? Тихую и стабильную? Или яркую и непредсказуемую?
Я задумчиво смотрю на ключики.
— Исполняешь роль крестной феи? — у меня вырывается сама по себе улыбка.
— Можно и так сказать. Так что?
— Если честно, то выбрать трудно… иногда я хочу покой, а иногда…
Рита склоняет голову на бок, улыбаясь ещё загадочнее.
— Выбрать придется, Аня. В любом случае.
Ммм… отчего тон ее голоса так странно звучал?
Наверное, ее вопрос как-то связан с сюрпризом. Первые ассоциации, которые приходят мне в голову — какой-нибудь купон на ужин в ресторане и купон на прыжок с парашютом. Или билет на рок-концерт. В любом случае, в качестве сюрприза я хочу яркость и непредсказуемость! Поэтому я произношу:
— Второй вариант.
Рита прищуривается.
— Уверена?
— Да, — пожимаю я плечами, — тихо и спокойно я пожила. Пора внести краски в мою жизнь.
— Идеа-ально, — тянет она, — пойдем.
И поднимается из-за столика. Я встаю следом.
— А Марк и Мирослав…
— Не думай о них. Их тоже ждет сюрприз, — не оборачиваясь, произносит Рита.
Мы заворачиваем в коридорчик и поднимаемся на второй этаж по лестнице. Да-а, тут уже нет столиков. Я вижу закрытые двери, кучу комнат и примерно подозреваю, для чего они. И замедляюсь.
— Рит, если ты решила подогнать нам по… ммм… рабу для сексуальных утех — то лучше не надо. По крайней мере, мне… спасибо, конечно, не хочу тебя обидеть…
Она внезапно запрокидывает голову и заливисто смеется. Мне тоже начинает на секунду казаться, что она под какой-то дурью.
— Не угадала, крошка. Нам сюда.
Она вставляет ключик в одну из дверей и открывает ее. Потом поворачивается ко мне и жестом приглашает зайти.
— Прошу! И помни, солнышко, что в яркости и непредсказуемости тоже есть своя прелесть!
И только я растерянно ступаю в комнату, которая похожа больше на пыточную с огромной кроватью посреди нее, как дверь за моей спиной внезапно захлопывается. И в замке поворачивается ключ.
Я в шоке округляю глаза. Не поняла?!
Я задумчиво чешу голову. Потом осматриваюсь. Нигде коробки с подарком не видно, поэтому, думать, что Рита заперла меня в этом номере, чтобы я успела в одиночестве насладиться распаковыванием… ну, в общем, глупо.
Может, заключение считать подарком? Ну, вроде “выспись, дорогая на этой большой удобной кровати. Не думай ни о чем!”. Можно было бы сделать такое предположение и поверить в него, если бы я выбрала первый вариант подарка. Но что-то не сходилось.
Похоже, у Риты реально кукушка улетела…
Я начинаю мерить шагами комнату. Потом подхожу к затемненным окнам и рассматриваю их. Они, конечно, открываются, но что же я, со второго этажа прыгать собираюсь?
Взгляд выхватывает какие-то жутковатые масочки на столике, непонятные мне предметы, о предназначении которых я могу только догадываться, какую-то палку, похожую больше на штуку, которой похлопывают лошадей… и плетку. Гм.
За дверью раздаются голоса. Женский и мужской. Женский я сразу узнаю, и понимаю, что это Маргарита, а вот мужской звучит слишком тихо. Но больше всего мне не нравится то, о чем они разговаривают!
— …если ты угадал, котик, то она вся твоя! Делай с ней, что душа пожелает!
О-фи-геть!
Я хватаю плетку, решительно настраиваясь не сдаваться без боя. Она точно сумасшедшая! Боже, если бы у меня был телефон — я бы уже звонила в полицию!
В замочной скважине скребется ключ. Я, понимая, что спрятаться некуда, прижимаюсь к стене у двери и перехватываю поудобнее плетку. Как только кто-нибудь попробует сюда зайти — ему конец! И Рите тоже! Вызову полицию и пусть ее в наркологическую клинику отправляют!
Дверь открывается. Я слышу хихиканье Маргариты, и выжидаю секунду. А потом происходит неожиданное.
Я размахиваюсь и бью наугад плеткой. В этот момент в комнату заходит человек и удар хлестко попадает ему по ногам и ниже пояса.
— Бля! — со стоном выдает человек и падает на колени, схватившись за самое сокровенное. И, промычав, сгибается, утыкаясь лбом в пол.
Дверь с грохотом захлопывается и ключ поворачивается в скважине. А я с ужасом узнаю в человеке Мирослава!
— Ой…
— Птичка… ты долбанута-я-я…
Я отбрасываю плетку и падаю рядом с парнем на колени. Надеюсь, я ничего ему не отбила?! Боже, как ужасно!
— Прости, прости пожалуйста! — произношу я, не зная, как ему помочь, — я думала, Рита совсем поехала крышей и привела какого-то незнакомого мужика! Ты в порядке? Очень больно? Может, скорую вызвать? Боже, как я неудачно!
— Да уж ладно… Не надо. Охренеть просто, — хмыкает Мирослав, и с усилием выпрямляется. По выражению его лица заметно, что ему было оооочень больно, — можешь, конечно, подуть, чтобы быстрее прошло.
— Я тебе ээ… ничего не сломала? — испуганно произношу я, пропустив мимо ушей дурацкую фразочку про «подуть».
Парень приподнимает бровь и косится в мою сторону. На губах появляется ухмылка.
— Слушай, птичка… я бы пошутил, но не стану. Рита, сука!
— Что?! — подпрыгиваю я.
— Мы вернулись с перекура. Тебя и…. мм… сотрудницы Марка нет. Только Рита в зале. Эта идиотка предложила нам связку ключей. Сказала, что если выберем правильный — получим свой приз. Если не угадаем — останемся без него. Я сразу подумал, что эта какая-то херня, но кто ж знал, что я получу по… — Мирослав замолкает, хмыкнув, — скажем так, по самому сокровенному, плеткой… охренительный сюрприз.
Я поднимаю брови.
Так вот к чему Рита спрашивала, что я предпочитаю больше! Понятно теперь, к чему это относилось. Я выбрала Мирослава, он угадал ключик. Долбанутый приз!
У меня вырывается вздох.
— Да уж… ладно, давай открывай дверь. Я хочу высказать ей все, что думаю о таких сюрпризах!
— Птичка, ты дурная?
Я смотрю непонимающе на Мирослава. Он усмехается.
— Ключ у Маргариты. Мы заперты.
Ооо, нет.
Я чувствую, как мои глаза округляются. Хуже ситуации не придумаешь. Нас нельзя запирать с Мирославом вместе! Я его боюсь. Он на меня плохо воздействует! Я только приняла решение никогда больше не пересекаться с ним, а на тебе…
Заперты. В бдсм — клубе. Вдвоем, в комнате с кроватью. Хуже только, если бы мы остались без одежды.
Я резко поднимаюсь. Мирослав тоже встает, сморщившись, и потирая ляжку.
— Нам нужно выбираться, — мрачно произношу я, — у меня есть план…
Я задумчиво шарю взглядом по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь нам выбраться. Лом, монтировка, бензопила! Что-нибудь, боже!
И снова останавливаюсь взглядом на окне и тяжелых шторах на нем. Потом решительно подхожу, ощупывая ткань.
— Если их разорвать и связать между собой, а потом перекинуть через подоконник, то мы можем спуститься вниз как по канату… — бормочу я, прикидывая, на сколько кусков и чем их рвать, — ткань скользкая, правда, надо бы…
В комнате раздается шуршание. Я поворачиваюсь и вижу, как Мирослав устраивается на кровати, откинувшись на подушки и доставая из кармана смартфон.
— Эй! — возмущаюсь я, — ты помогать будешь?!
— Птичка, — хмыкает он, уткнувшись в экран, — нас не похитили. Расслабься. Посидим в комнате, посмотрим что-нибудь. Рита нас потом выпустит.
— Я не останусь с тобой в одной комнате!
Мирослав приподнимает брови. И смотрит на меня так, что я понимаю — ляпнула фразу слишком грубо. И, кажется, здорово задела его.
— Я… — поправляюсь я, — имела ввиду, что мы уже остались недавно наедине у тебя дома. И…
— Слушай, — спокойно отвечает мне парень, и холод в его глазах становится явственнее, — не обольщайся. Я просто лежу и втыкаю в Ютуб. То, что произошло вчера вечером больше не повторится. Можешь не метаться.
И возвращается взглядом обратно к смартфону.
А у меня дыхание перехватывает в груди. От обиды и злости.
Ладно уж, сама виновата, что за словами не следила, но… боже, как обидно звучит! Или это не из-за моих слов, а просто, как факт?
— Ты… отвратительный, — вырывается у меня. С трудом, потому что горло сдавливает спазм, и вообще, мне хочется уйти и расплакаться. Но уйти некуда. Только можно глупо за шторой прятаться, — отдай мне мой телефон.
Мирослав шарит в кармане и потом протягивает руку с моим смартфоном, даже не посмотрев на меня.
Я, борясь с желанием придушить его, подхожу. И стоит только мне коснуться смартфона пальцами, как внезапно Мирослав хватает меня за запястье и рывком притягивает так, что я едва не падаю на кровать.
Мы оказывается лицами друг напротив друга. И от взгляда Мирослава у меня пробегают мурашки. Там тихая, затаенная ярость. С которой хладнокровно мстят врагам.
— Это я отвратительный? — тихо произносит он, — после того как ты уехала с Марком и поперлась с ним радостно сюда, чтобы пожрать? Прекрасный поступок. Я не буду бегать за такой как ты. Пожалуй, уступлю Марку девицу, которая скачет по мужикам, не задумываясь.
Он успевает перехватить мою вторую руку, которой я замахнулась для пощечины. И сжимает запястье так, что я вскрикиваю.
— Попытаешься ударить меня еще раз — получишь, — и он резко отталкивает меня. А потом швыряет телефон на кровать, — забирай.
Я подрагивающими руками сгребаю телефон, едва не роняю его на пол и выпрямляюсь.
Теперь я прекрасно понимаю выражение «внутри выжженная пустыня». Злые слова Мирослава именно что выжгли внутри все хорошее, что я ассоциировала с ним. И глупые надежды. Особенно — глупые надежды, да…
Я отворачиваюсь и слезы начинают застилать все перед глазами, и горячими дорожками скатываются по щекам.
Боже, как по-дурацки и унизительно — плакать при мужчине. Даже если ты виновата. Показывать свою слабость и неравнодушие. Особенно, когда знаешь, что он о тебе не лучшего мнения.
Мне так хотелось сбежать от того, что я боялась испытать к нему, что я убежала очень глупо и очень далеко. Не подумав, что это действительно может выглядеть паршиво…
В двери внезапно поворачивается ключ и она распахивается. К нам залетает Маргарита с ошалевшими глазами.
— Слава богу вы не начали! Простите-простите, крошки, но к нам нагрянула проверка и мы должны сейчас… Анна? Ты чё? — она видит, как я утираю слезы рукой и ошарашенно замолкает. Потом переводит взгляд на Мирослава, который, судя по шороху, поднимается с кровати, — слыш, ты опять за старое?! Какого черта Аня…
— Пошла нахер, — бросает ей он, проходя мимо нас к выходу и исчезает за дверью.
Маргарита растерянно моргает. Потом снова смотрит на меня и в глазах мелькает сочувствие.
— Я домой, — севшим голосом произношу я, но она хватает меня за руку.
— Нет, погоди. Пойдем-ка кое-куда поболтаем.
— Тише и быстрее, — командует Рита, заталкивая меня в какую-то комнату в самой заднице клуба. Маленькую, пять на пять. В которой поместился только диванчик, столик и микроволновка.
Я на автомате подхожу к диванчику и с размаху опускаюсь на него. Хочется свернуться калачиком и поныть.
Рита закрывает дверь на ключ, снова!.. и присаживается рядом. Заглядывая мне проникновенно в глаза. Меня этот проникновенный взгляд абсолютно не трогает.
— Рассказывай, что у вас произошло, — предлагает она.
Ага. Сейчас выложу! О том, что я поддалась обаянию Мирослава, и потом схватилась за голову, делая глупости. Только звучать это будет иначе: «знаешь, мы переспали, а наутро я на его глазах сбежала с Марком. И теперь лью сопли».
В который раз у меня в голове звучит слово «обидно»?
— Аня, так и будешь молчать? Я тебя не выпущу в таком виде! — начинает злиться Рита, — что у вас произошло? Было же все нормально!
— Никогда у нас не было все нормально, — фыркаю я.
— Ты, все-таки, переспала с ним, а теперь он козлит?
Я поднимаю на нее убийственный взгляд. Она усмехается.
— Судя по выражению лица, ты хочешь меня придушить. Значит, я права. А он что такой нервный тогда? Слушай, крошечка, я не в первый раз наблюдаю эту картину, — она ставит локоток на спинку дивана и подпирает рукой голову, — как кто-то сидит, размазывает по лицу сопли, и воет «он ушел, ыыы». И все одно и то же… серьезно. У него что, член волшебный? Какого хрена вы прыгаете ему в постель, не начиная отношения, а потом рыдаете, что он вам не достался? Да плюнь и все! Мало мужиков на свете? Аня!!!
— Что? — мрачно произношу я.
— Ты меня слушаешь вообще?
— Слушаю. Только дело не в этом.
— А в чем?
— Он разозлился на то, что я… уехала с Марком.
Рита замолкает. И смотрит на меня пристально и молча. Мне кажется, что проходит пару минут, прежде чем она начинает говорить снова.
— Прости, что?
Блин… я вздыхаю. Сложно будет собрать сейчас мысли в кучу и объяснить.
— Долго рассказывать. Мне позвонили родители и пригласили в гости. Мне не хотелось краснеть при Мирославе, потому что… ммм… они очень напористы и религиозны порой. Я попыталась убежать, и мы встретили Марка… на выходе из подъезда. И Ярославну. В общем, так получилось, что я послала его помогать Ярославне выбрать мотоцикл, а Марк сказал в ультимативной форме, что подкинет меня и представится родителям, как мой начальник и арендодатель. А дальше… ну вот.
— Да я о… эээ, — Рита задумчиво скребет длинным и острым ногтем бровь, — разозлился? Погоди, ты послала сама его с этой вот?
— Ну да.
Рита моргает.
— Ты, ммм… долбанутая? А чего сразу им не предложила потрахаться вместе?
— Иди в жопу, — хмурюсь я.
— Серьезно! Какого черта, если он тебе нравится так, что нужно рыдать из-за него, ты отправляешь его с другой телкой?
— Да какая уже разница, — вздыхаю я, откидываясь на спинку дивана, — все равно к этому бы все и пришло. У нас разные социальные статусы. Он — сын богатых родителей и хренов сердцеед. А я работаю секретарем у его друга, и единственный мужик, с которым я крутила серьезные отношения, сожрал мой мозг и все нервы, оставив пару седых волос и долги, — у меня вырывается усмешка, — все просто встало на свои места.
Рита протяжно вздыхает. А потом встает с дивана, выпрямляясь, и начинает мерить шагами комнату. С задумчивым выражением на лице.
— Знаешь, чё я тебе скажу, дорогуша? — произносит она тихо, но достаточно резко, останавливаясь напротив, — это не социальный статус мешает, а твоя самооценка. Поэтому ты и работаешь секретаршей, и твой бывший мужик — мудак. Нет, не смотри на меня так, — она кривит губы, — ты не любишь себя. И не уважаешь. И мужчины это чувствуют. И люди вокруг это чувствуют! Может, твои положительные качества и притягивают нужных мужчин, но ты их сама отсеиваешь! И остаются мудаки. И работа всю жизнь у тебя будет мудаческая, потому что на большее ты не решишься. Даже если тебе будут протягивать поллимона, ты смутишься, подумаешь, что тут есть подвох. Ты этого недостойна! И уйдешь батрачить на полтинник.
— Я не…
— Помолчи! — топает она внезапно ногой, — видела на улице не раз страшненьких девиц с красавчиками?
— Видела…
— Думала, что у красавчика проблемы, поэтому на него красотки не клюют? Нихрена! Эти девушки знают, что они достойны только хорошего! И получают это, потому что на мудаков не размениваются, а лучших не отшивают от страха. А ты, — длинный ноготь тычет в мою сторону, — лошара. Ей и останешься.
Она складывает руки на груди, замолкая. На секунду у меня поднимается что-то темное и яростное внутри, от ее резких и грубых слов, и тут же отступает, протому что я с грустью признаю, что она офигенно права. Конечно. Есть во мне, как во многих людях, уверенность, что самые большие ништяки в мире — не для меня.
— Последний совет тебе, Аня. Езжай домой и посиди в одиночестве, приведи мысли в порядок. Не вздумай бросаться его искать с извинениями. Если зацепила — сам найдет. А при встрече веди себя адекватно, спокойно, и прекращай ставить его выше себя. Он просто мужчина, дорогуша. Которому ты, видимо, не так уж и безразлична, если умудрилась разозлить. Все, я вызываю тебе такси, — и она достает телефон, — а, нет, погоди, Марк звонил. У меня звук был отключен. Может, тебя отвезет. Не наделай глупостей, — и она смотрит на меня так, что я сразу понимаю, о каких глупостях она говорит.