Эпизод 31

Марк действительно остался, чтобы подкинуть меня до дома, но сейчас он вел машину абсолютно молча. Хотя, поначалу это молчание меня не напрягало. Лучше, чем расспросы, в духе «куда там Рита тебя дела, и что вообще произошло?».

Потом, правда, напрягать все-таки, начало.

Но и Марка, кажется, тоже, потому что он заговорил.

— Что вас с Мирославом связывает, Аня?

Ооох… вопрос, да еще и более неформальное обращение «Аня» заставляют внутри все сжаться.

— Что ты имеешь ввиду? — стараясь произнести это ровным голосом, интересуюсь я.

— Я говорю о чувствах. Об отношениях. Я бы не лез в твою душу, но мне хочется понять, где расставить границы между нами, и стоит ли это вообще делать.

— Какие границы?

— Аня, не тупи, — усмехается начальник, — кажется, я говорил, что ты мне симпатична. Отбрось свое женское кокетство и скажи прямо, что между вами и Мирославом происходит. Я бы был менее прямолинеен, если честно, но третий персонаж, который недвусмысленно намекает мне, что не он лишний, а я — все немного осложняет.

Я вздыхаю.

— Мне казалось, вы были пьяны, когда говорили мне о симпатии…

— Был. Но это не значит, что я говорил неправду. И прекрати мне выкать. Сейчас мы не на работе. Ответишь на вопрос?

— Нас больше ничего не связывает, — просто отвечаю я.

Марк косится в мою сторону.

— Это было твое решение?

Я отрицательно качаю головой. Может, признавать это при мужчине, который напрямую заявляет, что я ему симпатична — трудно, но мне кажется, что я поступаю правильно.

Скажи я «да, мое», и он посчитает, что я просто со спокойной душой отшила парня, и сейчас свободна для новых отношений. И давать Марку эту надежду… боже, надежду на какие-то отношения, с ума сойти! Рита, все-таки, так и не смогла меня убедить, что нужно чувствовать себя достойной лучшего, поэтому симпатия со стороны Марка меня изумляет.

И, несмотря ни на что, я не могу ответить ему тем же. Наверное, он неплохой человек. Допускаю, что он надежный и спокойный. Но есть люди, которые, несмотря на все достоинства просто не твои. Не задевают струны души, не переворачивают все внутри, и снопы искр не вспыхивают между вами. Наверное, если, все же, позволить развиться чему-то между вами, со временем придет то самое чувство… но сейчас я не могла даже подумать об этом. Мне хотелось остаться одной.

А лечить тот швах, который творился у меня в душе — он явно не подпишется. Или, как минимум, не станет делать какие-то шаги навстречу именно сейчас.

Марк отворачивается и смотрит на дорогу. Так мы и сидим некоторое время молча.

— Ладно, — произносит он внезапно, — девушка с разбитым сердцем — отстойная кандидатура для отношений, а как работник очень даже ничего. Обычно в этот момент они с головой уходят в свои обязанности…

— Марк Яковлевич! — возмущенно произношу я.

— Судя по твоему «Марк Яковлевич», ты даже сейчас думаешь о работе. Я просил прекратить вы-кать. Завтра, кстати, понедельник. Помнишь?

— Помню.

Мысли о работе действительно отвлекают. И я начинаю вспоминать свои обязанности, пока мы снова в полном молчании едем к дому Марка.

Хотя, конечно, сразу же вспоминается долг и мое откровенно хреновое финансовое положение. Вот как раз сейчас самое время разгрестись с именно этими проблемами!

***

Совет Риты посидеть в одиночестве оказался, все-таки, полезным. Я просто лежала на кровати, залипая попеременно то в потолок, то в экран смартфона. И мысленно доставала все события последних дней из памяти, и расставляла их по нужным полочкам, пытаясь навести порядок. И на корешках мысленно оставляла комментарии.

Это помогло мне понять, что занималась я откровенными глупостями. Как человек, которого настолько что-то задолбало на работе, что он решил уволиться сгоряча, а потом понял, что на новую его не стремятся приглашать. И он теперь раздумывает «о боже, а стоило ли это делать? Я совершил ошибку?». Хотя, раздумывать уже поздно. Оно случилось, а машины времени нет.

Просто нужно принять все, как есть, и посмотреть вперед.

И после этого стало легче дышать.

Я пересчитала заначку, прикинув, на сколько ее еще хватит, посчитала, через какое время я выплачу долг, если буду отдавать только часть зарплаты, а часть оставлять на жизнь. Посчитала траты в месяц, вычеркнув откровенно ненужные вещи, чтобы прожить скромно, но особо не насилуя себя. Нашла на Авито квартиру, созвонившись с собственником и поинтересовавшись о залоге и комиссии. В общем, развернула бурную деятельность.

А в понедельник с новыми силами вышла на работу.

Разобрала почту, поставила напоминания о встречах, перебрала бардак в кабинете Марка, слушая подколы, но не обижаясь, потому что они звучали просто по-дружески.

Танюха переехала к Герману, отстегивая ему копейки, если честно, но тот будто расцвел. Когда спустя неделю он подошел ко мне и поинтересовался, хожу ли я на фитнес, и какой клуб поблизости я могу ему посоветовать, я поняла, что дело не в том, что он внезапно озаботился вопросами своего здоровья.

— Если честно, то у меня пока нет денег на абонемент, — отвечаю я, улыбаясь, — поэтому, пока не хожу.

— Ну ладно, — хмыкает Герман, — возьму где-нибудь гостевой визит. Таня, кстати, спрашивала недавно, может ли она пригласить тебя в гости. Я сказал, что если она снимает комнату— может приглашать кого угодно. Зайдешь, может, как-нибудь? А то она уже обижается.

— Если только на выходных…

— Отлично. Будем ждать, — и Герман, пригладив подстриженные модно волосы, уходит, прихватив случайно мой кофе.

Я только хмыкаю и начинаю заваривать новый.

Рассеянность… как знакомо.

А через пару недель, когда я уже съехала от Марка в маленькую студию в заднице мира, тот внезапно сделал неожиданное предложение.

— Жду тебя в субботу по этому адресу, — он положил визитку на мой стол, проходя мимо, в кабинет, и только на пороге развернулся, — это ресторан, но можешь одеться, как обычно.

— Ээ…это, прости, что? — удивленно произнесла я, поднимая взгляд на начальника.

Он улыбался. Ехидно.

— Наш романтический ужин, Аня, — и не успела я поперхнуться, как он коротко хохотнул и добавил, — шучу. Плохой ты секретарь. У меня день рождения.

Ммм…

Я прекрасно знала, кого я стопроцентно встречу на дне рождения Марка. Да, меня это трогало, но, в самом деле, я бы могла встретить рано или поздно Мирослава и на работе, и в кабинете Марка, и на парковке возле отеля. Какая разница, когда и где это произойдет?

Только злой голос нашептывал — «что будешь делать, когда увидишь его с девушкой? Заденет?».

Заденет! Где-то в глубине души. А с другой стороны — сегодня это тебя беспокоит, а через десять лет ты встретишь его с женой и детьми и у тебя ничего не екнет даже.

Хотя, когда я представляла эту картину, то не была так уверена. Ну, все же, есть такой тип обидки — «он полюбил и оценил, но не меня. Как так?». Все сталкивались, хотя, наверняка особо никто потом не задается вопросом — интересно, а тот, кто сейчас со мной, тоже, наверное, сердце кому-то когда-то разбил?

Мне хотелось немного взбодриться, поэтому накануне того дня я заехала к Танюхе и Герману. После того, как купила подарок Марку. Недорогой, но у меня и денег особо нет!

— Явилась не запылилась! — всплеснула руками Таня. Я заметила, что живот у нее явно округлился и теперь чуть выпирал над поясом джинс, — я тебя хрен знает сколько не видела! Офигела?!

— Я с пиццей, — я улыбнулась и протянула ей коробку.

— О, — Таня радостно схватила ее, — извинения приняты, так и быть. Жрать хочу постоянно! Больше, чем спать. Так что не так уж я на тебя и обижаюсь, потому что дрыхну целыми днями. Даже видеться ни с кем не хочется. Проходи.

Я шагнула внутрь чистой и светлой квартиры, а Таня тут же ускакала на кухню, оставив меня разуваться.

— Чайник поставь! Аня пришла!

Я поняла, что Герман тоже дома. Когда я прошла следом за Таней, то увидела его, уже не в костюме, а в темной футболке, которая делала его стройнее, и в темных штанах. Выглядел он уже не на сорок. Максимум, на тридцать три. Особенно с легкой щетиной.

— Привет! — он помахал мне рукой, доставая посуду, — пицца, это здорово, но я пас.

— Почему?

— Мне на пробежку еще, — он таинственно улыбнулся, — на полный желудок бегать тяжело.

— Мне больше достанется! — облизнулась Танюха, — а в коробке что у тебя?

— Подарок начальнику, — хмыкнула я, и они оба переглянулись, — на день рождения.

— Аааа, — синхронно протянули они.

— А то я еще подумала, что ты совсем кукукнулась — мужику подарки дарить, — добавила Таня.

Мы сели за стол, Герман начал чай. Танюха принялась болтать про походы в женскую консультацию, про то, насколько дорогие сейчас детские вещи… я подкалывала Германа, спрашивая, ожидал ли он, что вместо одного жильца у него будет два, а он только усмехался, отвечая, что страшнее всего на свете ему снова услышать полную тишину в квартире.

Что-то мне подсказывало, что его страхи не сбудутся. Потому что я замечала, как Танюха иногда смотрит на него. С интересом, и иногда глупо улыбаясь.

Тогда я начала понимать, что лучшее средство от хандры — это, все-таки, одиночество и друзья.

Поэтому, субботу я встретила во всеоружии.

С хорошим настроением, и парой новых шмоток, которые мне подарила Танюха, потому что живот в них внезапно не влез, а она так и не успела их надеть.

***

На праздник Марка я надела белый, атласный топ, темные джинсы и темные туфли на шпильке. Вроде бы не так уж нарядно, а вроде бы и симпатично. И вышла из такси, чувствуя себя женщиной на миллион, гордо придерживая коробку с подарком.

Я настолько вжилась в эту роль, и вышагивала, гордо подняв голову, думая, что сегодня меня ничего не заденет, даже если я увижу Мирослава, со слезами на глазах от неимоверного счастья, нежно обнимающего какую-нибудь красотку, и объявляющего о своей помолвке, что не заметила небольшой подъем на входе в ресторан и от души споткнулась, едва не навернувшись.

Позади раздается испуганный «ах!». Я, вернув равновесие, оборачиваюсь.

И меня начинает раздирать от смеха.

Потому что я вижу Кристофа, обнимающего за талию невысокую брюнетку, чем-то похожую на меня. Потом взгляд выхватывает прижатую ко рту ручку и обручальное кольцо на ней. Понятно, вот и жена.

Лицо Кристофа выглядит сейчас на миллион. Миллион моих истерических всхлипываний от смеха.

— Вы в порядке? — отмирает его жена.

— Да, — отвечаю я, — в порядке. Привет, Кристоф, — и я ехидно улыбаюсь, наблюдая, как на лицо этого козла наползает настоящая паника.

— Ой, познакомь нас, дорогой, — девушка смотрит на него, и тот не очень успешно пытается вернуть нейтральное выражение. Но по взгляду его жены, я понимаю, что она успела заметить прежнее.

— Ммм… это Анна… секретарь моего брата, — Кристоф отводит взгляд, стараясь не смотреть на меня, — привет… слушай, я, кажется, забыл телефон в машине. Пойдем, — и он резко разворачивается, силой утаскивая за собой жену.

Я мысленно фыркаю. Нет, точно козлик. Надеюсь, она все поняла, и его ждет в машине крутая головомойка.

Я провожаю их секунду взглядом, и разворачиваюсь, толкая дверь в ресторан. А потом делаю шаг вперед, внезапно врезаясь в кого-то.

— Ой, простите, — я успеваю немножко смягчить удар, выставив руку. И поднимаю взгляд на человека, — я…

«Случайно» — мысленно заканчиваю я.

На меня смотрит Мирослав.

Черт.

Как можно было мысленно прокрутить в голове вариант, где я встречаю его с девушкой, и подготовиться к этому, прикинув, как стоит себя вести в этот момент… а о варианте, где я просто оказываюсь с ним лицом к лицу — даже не подумать?

Поэтому, я стою, смотрю на него и молчу. И почему-то чувствую себя под его взглядом абсолютно беззащитной. Не женщиной на миллион, не супер-меганезависимой железной леди, а чем-то маленьким, нерешительный и робким.

И пока я думаю — стоит ли, может, поздороваться, или поинтересоваться, где там Марк отирается, чтобы его найти и подарок вручить, или просто пройти мимо, как ни в чем не бывало, строя из себя обиженку, как Мирослав смотрит куда-то за мое плечо. Я успеваю было подумать, что сейчас он просто молча обойдет меня и направится к двери, как он внезапно протягивает руку и хватает меня за предплечье. И оттаскивает резко в сторону, так, что я едва не падаю.

— Что…

В помещение врывается шум улицы, и я понимаю, что дверь за моей спиной открылась. И, если бы Мирослав не оттащил меня — я бы получила ею по спине.

— Ой, простите! Я вас не задела? — раздается позади смутно знакомый голос, и я оборачиваюсь.

— И ты тут! Привет, — я узнаю Юлию, которая швырялась в меня карточками в машине. Она, сейчас, правда, улыбается приветливо, поэтому я засовываю это воспоминание подальше в недра памяти, — о, Мир, привет. Не прибила вас?

— Нет, — отвечает коротко Мирослав, отпускает мою руку и проходит мимо Юлии на улицу. Оставив мне только мурашки от своего голоса, который, как мне кажется, я уже сто лет не слышала.

— Курить — здоровью вредить! — кричит ему вслед, полуобернувшись, Юля, а потом поворачивается ко мне, и смотрит на коробку, — еще не поздравила именинника? Пойдем, найдем его. Как у тебя дела, кстати? Еще работаешь у Марка?

Мы начинаем двигаться внутрь ресторана, в полутьму, где за столиками уже сидят люди, в большинстве мне незнакомые.

Ее вопрос отвлекает меня от мыслей о нашем неожиданном столкновении с Мирославом.

— Дела нормально. Еще работаю, — коротко отвечаю я, — а у тебя как?

— Трудно поддерживать разговор, когда мы почти незнакомы, да? — усмехается Юля, — лучше некуда. Подала документы на развод недавно. Ищу нового мужа, — и она фыркает.

Я осторожно кошусь в ее сторону. Девушка она заметная. Особенно сегодня. С ее декольте я могу спокойно заметить размер этак четвертый груди. Поэтому, что-то мне подсказывает, что поиски не затянутся, если она говорит серьезно.

— О, а вон и Марк, — она кивает вперед. Я тоже замечаю Марка в окружении двух мужчин, которые пожимают ему по очереди руку — скорее всего, поздравляют. Он одет, кажется, проще всех сегодня — в обычные синие джинсы, кеды и темную футболку.

Мы приближаемся в тот момент, когда они собираются расходиться. Марк замечает на, и на его лице появляется легкая улыбка.

— С днем рождения, старый пень! — первая к нему подходит Юля, с силой опуская руку ему на плечо, — сколько тебе стукнуло? Пятьдесят один?

— Издеваешься? — хмыкает Марк, — ты, кажется, ошиблась на пару десятков лет.

— А, — Юля поводит плечом, и от меня не укрывается быстрый взгляд Марка, скользнувший в ее декольте. Я мысленно хихикаю. Мужики… — какая разница? После тридцатника время летит быстро, поэтому, не возмущайс…ну-ка, держи, — она внезапно пихает Марку в руки подарок и смотрит ему за спину, куда-то вдаль, — ты этого козла тоже пригласил?

— Кого? — он удивленно оглядывается.

— Моего почти бывшего мужа! — рычит Юля, — пойду-ка я ему вручу повесточку, на которой он всё расписаться никак не может!

И она быстро уходит.

— Хм, — произносит Марк, — не приглашал. Как он через охрану прошел?

— Я не видела охраны, — пожимаю я плечами.

— Серьезно? Уроды. Ладно, пусть она ему вручит повестку, потом попрошу его выставить, — Марк поворачивается обратно, и смотрит на коробку в моих руках, кивая, — это мне, м?

— Тебе, — усмехнувшись, отвечаю я и отдаю подарок, — с днем рождения! Счастья, радости, любви, — и я пихаю ему в руки задолбавшую меня коробку.

— И что там? — хмыкает Марк, забирая подарок.

— Сам посмотришь, — пожимаю я плечами, — уж прости, ничего круче подарить не могу. У меня долги, — и я усмехаюсь, — шучу. Но я правда не придумала ничего лучше.

Марк задумчиво смотрит на коробку, а потом поддевает обертку, и отдирает кусок. И задумчиво читает надписи.

— Круто, — комментирует он, — моя полочка с алкоголем пополнится. Отличный подарок, не гони. И, кстати, про долги…

Он отставляет мой и Юлин подарок на столик рядом, и задумчиво смотрит в пространство. А потом переводит взгляд на меня.

— Ммм… ты в курсе, что твой долг… что его, в общем, больше нет?

Я изгибаю бровь.

— В смысле? Как это — нет?

Он вздыхает в ответ, и складывает руки на груди, подперев собой столик.

— Ну… вот так.

Я прищуриваюсь.

— А подробнее? Хочешь сказать, что простил мне долг? Нет уж, Марк Яковлевич, спасибо вам, но это будет как-то…

— Сразу на «Вы» переходишь? — усмехается Марк, — не совсем так, Аня. Мне эти деньги не нужны срочно или вот прям сейчас. Твой долг меня абсолютно не парит. Нравится тебе не чувствовать себя обязанной — выплачивай, хоть копейками, я могу сколько угодно ждать. Точнее, это уже неважно, потому что твой долг уже выплачен. Меня просили не говорить об этом, но-о… — он задумчиво поднимает глаза к потолку, — ладно, если что — я напился и случайно проболтался. Ок?

Я непонимающе хлопаю глазами.

— Что?..

— Вы о чем-то поспорили с Мирославом, и он проиграл, — произносит Марк, возвращаясь ко мне взглядом, — так дело было? Он приперся ко мне через неделю после вашей ссоры, и отдал мне деньги, пояснив именно так.

Я слушаю его, чувствуя, как в душе все сжимается. Переворачивается. И горит.

— Ну… — медленно отвечаю я, — дело было…

— Я не стал его расспрашивать. Короче, Аня… намекаю — меня затрахала его унылая рожа. Он как раз где-то тут. Помиритесь, а?

— Вообще это он… — бормочу я, но Марк меня перебивает.

— Аня, у его сестры язык без костей. Она мне разболтала всё. Вали, — он разворачивает меня за плечи лицом к залу, и подталкивает, — иди там, не знаю… скажи, что не стоило этого делать, раз вы поссорились, что ты ему теперь по гроб жизни должна… давай-давай, смелее.

Я на автомате делаю пару шагов вперед, а потом растерянно оборачиваюсь. Марк уже отходит, принимая очередные поздравления от какого-то мужчины в годах.

Как… странно. Я, отворачиваюсь, и не глядя даже по сторонам просто задумчиво иду куда-то. В голове роятся совершенно разные мысли. Зачем Мирослав это сделал? Это огромная сумма, которой не станут раскидываться даже обеспеченные люди. Почему и для чего? Неужели просто сдержал слово? Но это же глупо! Особенно, после того, как я обидела его.

— Привет, крошка, — меня чмокают в щеку, приобняв на секунду, и, пока я выныриваю из своих мыслей, убегают. Я успеваю заметить, что это была Рита.

— Привет, — произношу я просто в пространство.

Так, ладно, мне действительно стоит отыскать Мирослава и поговорить. Хотя бы, спросить, зачем он это сделал. Надеюсь, он действительно вышел покурить, а не смылся.

Я обвожу взглядом столики с людьми.

И практически мгновенно нахожу того, кто мне был нужен.

Потому что Мирослав и сам смотрит в этот момент на меня, сидя в абсолютном одиночестве, откинувшись на спинку стула и сложив на груди руки.

Давай, Аня, смелее, собери свои воображаемые яйца в кулак!

Я поворачиваюсь и иду к нему. Он продолжает наблюдать за мной, чуть прищурившись, и в глазах появляется настороженность. У меня снова все вспыхивает внутри от его взгляда. Воспоминания, воспоминания… как вы иногда не вовремя.

Я останавливаюсь рядом со столиком.

— Могу задать один вопрос? — интересуюсь я, чувствуя, как голос звучит какого-то черта настолько тихо, что не удивлюсь, если он меня не расслышит.

Он чуть склоняет голову на бок.

— Присядешь, может? — и кивает на стул.

Ну, начало разговора неплохое. По крайней мере это не «отвали, видеть тебя не хочу».

Я отодвигаю стул и осторожно опускаюсь на краешек. Да, сидение на краешке — отличное доказательство того, что я, блин, чувствую себя не в своей тарелке. Как первоклашка у директора. Или как рекрут на собеседовании в крутую компанию. Какая нафиг женщина на миллион?!

Я пытаюсь вернуть себе уверенность, и делаю первый шаг — запихиваю задницу в стул до упора.

Вот!

И выпрямляю спину.

И замечаю, как на губы Мирослава наплывает странная улыбочка. Которую он тут же прячет, и опускает взгляд вниз, уставившись в пол.

— Что там за вопрос был? — интересуется он.

Я немного заминаюсь, прежде чем начать. А он внезапно плавным движением подается вперед, и кладет локти на стол, сцепляя пальцы в замок. У меня почему-то вспыхивают уши. Как-то совсем теперь непросто…

— Я… ммм… — я бросаю на него быстрый взгляд, и нервно перебираю под столом пальцы, потому что заготовленные слова вылетают из головы, — про мой долг Марку… ты его выплатил.

— Ага, — спокойно подтверждает Мирослав, — выплатил. Проболтался, все-таки?

— Неважно, — я коротко мотаю головой, — зачем? Это был всего лишь спор. В конце концов, я бы не стала с тебя требовать ничего, даже если бы ты проиграл…

Я замолкаю. И смотрю испуганно на то, как Мирослав сужает глаза, и внезапно ухмыляется.

— «Если бы»?

— Я имела ввиду…

Ооо Боже! Надо было так ляпнуть?! «Если бы ты проиграл»! Я судорожно пытаюсь выкрутиться из ситуации, а уши начинают просто гореть.

— Я имела ввиду, что если бы мы дальше продолжили спорить!

Мирослав приподнимает бровь. Взгляд становится ироничным.

— Ну, ты умудрилась сбежать от меня после того, как мы переспали. Тебе не кажется, что это однозначный проигрыш, м?

К ушам присоединяются пылающие щеки.

— Это… неважно, почему я сбежала. Уже неважно. Но не стоило…

Я не договариваю, потому что Мирослав ловит официанта и забирает у него бокал с вином. А потом ставит на столик и придвигает мне. Я растерянно смотрю на него.

— Это мне?

— Тебе.

— А ты?

Он как-то невесело хмыкает.

— А я не пью перед самолетом. Меня начинает тошнить при взлете и посадке.

— Улетаешь куда-то? — сердце с чего-то странно сжимается, что даже дыхание перехватывает.

— Ага. Вечером. Хотел немного… развеяться, — он смотрит на меня очень внимательно, почти не моргая, будто считывая мою реакцию на эти слова.

— Понятно, — я беру бокал и подношу его к губам. Черт. Почему эта новость так неприятно огорошила меня? И я, решив, что переживаний на сегодня достаточно, чуть ли не махом выпиваю все вино. Теперь мне должно быть чуточку легче.

— А тебя не тошнит? — будто между делом интересуется Мирослав, и жестом подзывает официанта. Тот снова послушно направляется к нам.

— Неа…

Передо мной оказывается еще бокал. Я подозрительно смотрю на Мирослава.

— Что? — он приподнимает брови, — пей. Ты какая-то больно напряженная.

Я пожимаю плечами и делаю глоток. Уже не напряженная. Алкоголь скатывается к желудку теплым, согревающим комом. Я еще сегодня ничего даже не ела…

— Правда, вино крепленое, — продолжает, как ни в чем не бывало Мирослав, пока я увлеченно стараюсь прикончить и второй стакан, — осторожнее. В этот раз я домой отвозить тебя не стану… птичка.

Я замираю с бокалом в руках, не зная, на что реагировать первым —'на новость, которая означает, что через минут десять-пятнадцать я буду уже пошатываться от такого количества алкоголя разом, или на внезапное обращение «птичка»…как в старые добрые времена.

Он внезапно странно и дьявольски улыбается.

— У тебя документы с собой?

— Конечно, — ошарашенно отвечаю я.

— Все?

— Да… я никогда не оставляю на съемной квартире документы… а что?

— Про-осто, — хмыкает парень, — вдруг тебя в пьяном виде задержат. И начнут устанавливать личность…проверишь?

Я возвращаю ему взгляд, говорящий «тебя что-то в какую-то странную степь несет, дорогой», и, отставив бокал, открываю сумочку. Потом выкладываю на стол папку, раскрываю, и начинаю рыться, перебирая всё. И достаю паспорт.

— Ну… проверила, — пожимаю я плечами, раскрывая паспорт, — все в порядке…эй?

Мирослав уже сидит с моим загранпаспортом в руках и задумчиво копается в смартфоне.

— Ты что делаешь?

— Проверяю, — до ужаса честным тоном отвечает Мирослав, — вдруг поддельный.

— Ты издеваешься? Нельзя давать никому в руки свои документы…

— Именно, птичка. Ты растяпа. Сейчас возьму кредит на твое имя, на сумму твоего долга, и капец тебе…раз ты не уверена, что я проиграл бы. Всё, — и он кладет паспорт обратно на стол.

Я сглатываю.

— Что всё? Ты взял на меня кредит?

— Угу. Кредит доверия мне.

Я недоуменно мотаю головой. Нифига не понимаю. Я уже пьяна, что ли?

— Прости, что?

Мирослав откладывает телефон в сторону, и, вздохнув, смотрит на меня. Я чувствую вибрацию на столешнице, как от смски.

— Маргарита мне рассказала все, птичка, — сообщает внезапно он, — подозреваю, что не только мне… может быть, все теперь знают, что новый секретарь Марка с придурью в голове и бегает от людей, потому что считает, что они по статусу друг другу не подходят. Несмотря на то, что все немножко прояснилось для меня… — он задумчиво смотрит в сторону и барабанит пальцами по столу, — я все равно на тебя обижен, птичка. За то, что свалила именно с Марком. Допивай, — он придвигает ко мне снова бокал.

Я в шоке беру и послушно вливаю в себя вино. Мирослав усмехается.

— Прекрасно. Поэтому в ответ я сделаю то, на что ты, возможно, обидишься. Но так тебе и надо.

— Что сделаешь? — интересуюсь я, облизав пересохшие от волнения губы. Мне кажется, или разговор как-то давно идет совершенно не по моему плану?!

Парень подпирает рукой лицо, и насмешливо смотрит на меня.

— С двух бокалов ты через полчаса превратишься в пьяное вхлам, но жизнерадостное тело, которое я погружу с собой в такси и мы отправимся в аэропорт. Только что я заказал билет и тебе, птичка. Там у нас будет достаточно времени пообщаться наедине… о нашем поведении.

— «Там»?! — в ужасе переспрашиваю я, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом.

— В Испании, птичка.

И он довольно ухмыляется.

Я осторожно щипаю себя за руку. Нет, вроде бы я не сплю. Может, просто валяюсь с высокой температурой и брежу?

— Ты прикалываешься, — вырывается у меня, — к-какая Испания? Я работаю, и вообще… в смысле — «заказал билет»?

Самое страшное, что я понимаю — через полчаса я действительно превращусь в пьяное хлам тело. Потому что уже сейчас чувствую, как по венам разливается тепло от алкоголя. Тепло везде. Даже щеки горят.

— В прямом, птичка, — хмыкает Мирослав, и снова достает смартфон, — еще бокальчик, м?

— Не-ет…

— Поздно сопротивляться. Погоди, я сниму бронь с номера и найду другой. Выпей пока ещё.

— Мирослав!

— Не отвлекай, птичка.

Он снова одной рукой подзывает официанта. И новый бокал оказывается передо мной. Я в шоке смотрю на него, понимая, что не то что разговор пошел не по плану, а все пошло не по плану!

Внутри, правда, робко поднимает голову мысль, что Мирослав действительно прикалывается. Но мысль «у него вполне серьезное лицо, и если это шутка — то крайне дурацкая» — пинком загоняет предыдущую в самые глубины, где она затыкается.

— Всё, — произносит Мирослав и откладывает телефон, — давай, птичка. Выпей за удачный перелет.

— Ты… сумасшедший, — я мотаю головой, — я не верю, что ты это реально сделал!

Он улыбается мне в ответ. Я резко выдыхаю. Сделал он это обезоруживающе, и так просто, будто мы уже давно парочка, и он очень доволен сюрпризом, который подготовил. Черт. Вот уж точно — мистер непредсказуемость.

Я хватаю бокал и отпиваю. Нервно, едва не пролив вино на одежду.

— Тебя точно не тошнит в самолете? — вкрадчиво интересуется Мирослав.

Я снова мотаю головой.

— Зачем ты это делаешь? — вырывается у меня вопрос, — мы же поссорились, и… наш спор закончился.

Мирослав приподнимает бровь. Под его пристальным, прожигающим взглядом я чувствую себя какой-то тупицей, которая не понимает очевидных вещей.

— Наверное, потому что ты мне нравишься, птичка, — произносит медленно он, — без твоих дурацких звонков и смсок с просьбой вытащить твой зад из очередной ситуации мне было, если честно, скучно. А ты считала, что я хотел просто затащить тебя в постель?

— Да, — вырывается у меня.

Это все, что я могу сейчас произнести.

— Да? — он хмыкает, — понятно. Об этом мы еще поболтаем. Пей.

Я снова отпиваю из бокала, хотя, первые ласточки опьянения уже ощущаю отчетливо. В ушах немного шумит, внимание становится рассеянным и я, как в кокон, погружаюсь в свои мысли целиком, будто отключившись от внешнего мира.

Как все странно. Столько переживаний, и все они растворяются в простом «ты мне нравишься». Нравлюсь, правда, как кто? Как девушка? Как собеседник? А?

А потом алкоголь захватывает меня в свои сети, и мир кто-то ставит на быструю перемотку. Вот я допиваю третий бокал вина, а вот Мирослав заказывает у официанта еду. Вот я с наслаждением жую кусок нежного мяса. Вот я вилкой ковыряюсь в салате, пытаясь поймать помидор, который какого-то черта ускользает. Вот Мирослав отбирает у меня четвертый бокал и просит официанта больше мне не наливать, а тот косится на меня с некой опаской.

— Буянить начнет, — поясняет Мирослав, — а у нее черный пояс по тхэквондо.

Мужчина быстренько убегает, поменявшись в лице.

— Но… — я хочу было что-то возразить, но возле моих губ оказывается палец, заставляя меня замолчать.

— Птичка, мне нужно тело пьяное и веселое, а не которое тошнит. Осталось два часа. Тебя не возьмут в самолет.

— Мне все еще кажется, что ты шутишь, — бормочу я.

— Вот и проверим, — он ухмыляется в ответ.

Потом он оставляет меня одну, пообещав отлучиться на пару минут. Тут же ко мне за столик подсаживается Рита, которая сегодня выглядит как подружка Тимати. Что для нее странно, так как я ранее видела ее в достаточно элегантных костюмах.

Кажется, в этот момент выпитые три бокала с головой нахлобучивают меня, потому что я слабо улавливаю, что Рита меня спрашивает, отвечаю как-то невпопад, понимаю это слишком поздно, глупо оправдываюсь, хихикая, и пропускаю момент, как Мирослав возвращается обратно, а Маргарита стучит ему кулачком по голове, что-то втолковывая. До меня доносятся фразы «ее не пустят в таком виде!», «а в другом виде она будет упираться!», и Маргарита делает обреченно «фейспалм».

— Со мной все вот так, — я показываю большой палец, а Рита подхватывает меня под ручку и тащит в туалет. И там, костеря Мирослава на чем свет стоит, долго умывает меня ледяной водой.

— Слушай, не настолько я и пьяная, — пытаюсь отмазаться я от еще одного витка умывания, — мне уже хол-лод-дно!

— Это уже! — сестра Мирослава грозно сверкает глазами, и на лицо мне хлопается рука с водой, — ты сидела и языком еле шевелила! Вы, блин, внезапные, как понос, и друг друга стоите! Аня! Это ему двадцать пять, а тебе уже тридцатник скоро!

Я отплевываюсь от воды и грустно смотрю в зеркало.

— Намекаешь, что я старая для…

— Дура! Намекаю, что из вас двоих у тебя хотя бы должны быть мозги!

— У меня есть…

— Не ими думаешь, значит! Повернись и задери лицо.

Я послушно делаю это. Рита достает влажные салфетки и начинает стирать остатки потекшего макияжа.

— Теперь я буду страшная…

Девушка закатывает глаза.

— Если дело дойдет до вашей свадьбы — я с вами двумя повешусь, — сообщает она.

— Какой свадьбы, не пори чепуху…

Она внезапно усмехается.

— Я прекрасно знаю Мирослава, Аня. Так долбануто он себя никогда не вел. Все, готова! Иди давай, навстречу приключениям, теплому солнышку и пляжам, — и она разворачивает меня за плечи, выпихивая из туалета. Меня сразу сгребает Мирослав, карауливший возле двери. Он приобнимает меня одной рукой, притянув к себе. Перед лицом появляются пальцы.

— Сколько?

— Эээ… четыре.

— В каком году началась первая мировая война?

— В тысяча девятьсот… ммм…

Мирослав заглядывает мне, в лицо, приподняв бровь.

— Девятьсот четырнадцатом! — быстро отвечаю я.

— Хорошо, — усмехается он, — в самолет тебя можно грузить. Пойдем, нам еще проходить регистрацию.

— Уже? — в ужасе спрашиваю я, а он утягивает меня за собой. Я ощущаю себя так странно уютно и правильно, прижимаясь к нему, что даже сердце начинает биться волнительно быстро, — но если ты не шутишь, у меня нет вещей, и вообще, это как-то очень внезапно и…

— Рита переборщила, приводя тебя в чувство? Я все никак не нащупаю грань между пьяной веселой птичкой, и пьяной вхлам птичкой.

— Но…

— О, пойдем попрощаемся с Марком.

О, нет! Мне же в понедельник на работу!

— Он меня не отпустит! — пищу я, — я его секретарь…

— Я уже с ним договорился, — фыркает Мирослав, — иногда очень полезно быть единственным трезвым человеком на празднике.

И когда мы подходим к Марку, я понимаю, что ему тоже уже хорошо. Он обнимает на прощание Мирослава, похлопав по спине, потом обнимает меня, и, пока я в шоке моргаю глазами, тоже от души похлопывает по спине. А потом обнимает еще кого-то… мы в этот момент уже отходим, и направляемся к выходу. У дверей я замечаю, как двое охранников выпихивают какого-то мужика лет сорока на улицу, а стоящая в нескольких шагах Юля радостно показывает ему вслед средний палец.

Видимо, расписался, все-таки, на повестке.

И пока мы садимся в такси, едем в такси, и выходим из такси возле аэропорта — я все еще не очень верю, что это не сон. И не прикол. И все жду, когда Мирослав скажет «ладно, я пошутил, решил проверить насколько ты доверчивая».

И только когда он распечатывает посадочные талоны, а мы проходим регистрацию и досмотр… и я попадаю на другую часть аэропорта… то до меня начинает доходить, что надо мной, все-таки, не прикалывались.

Но окончательно до меня это доходит, когда мы попадаем в самолет и устраиваемся на комфортных сиденьях в бизнес-классе.

Я тупо смотрю вперед, спрашивая себя, как это все произошло. На экране телевизора передо мной что-то мелькает, но я не замечаю даже — что конкретно.

— Птичка?

Я поворачиваюсь к Мирославу.

— У тебя странный видок. Тебя тошнит?

— Я… боюсь.

— Самолетов? — хмыкает парень.

— И их тоже, — вырывается у меня.

Если честно, то я и забыла об этом. О том, что перед полетами я обычно обпивалась успокоительными, чтобы не рыдать при взлете и посадке. И не отсчитывать секунды. Потому что самое большое количество авиакатастроф происходят в первые минуты!

— Птичка, ты бледная… ты что, реально боишься?

— До усрачки!

— Это самый безопасный вид транспорта.

— Самый безопасный — поезд!

— Статистика…

— Неправильная! Сам загугли!

Он внезапно улыбается. А потом плавно подается вперед ко мне.

— Птичка, хочешь скажу кое-что на ушко? Это отвлечет тебя от мыслей о авиакатастрофах.

— Давай, — я осторожно придвигаюсь навстречу. Он наклоняется к моему уху, щекочет его дыханием, и я краем глаза замечаю, как улыбка превращается в хитрую и самодовольную ухмылку.

— Я…забронировал… один номер на двоих, птичка.

Я в шоке поворачиваю к нему лицо.

— А… но… там два спальных места?

— Одно, — выдыхает он мне в губы, и мое сердечко ухает вниз. Я закрываю глаза, и тут же чувствую мягкое прикосновение к губам, легкое, и будто бы даже невинное. Секундный поцелуй, и вот он прерывается, оставив разочарованно желать большего, — но если ты сильно против, я посплю в ванне. Или отменю бронь… подумай над этим, пока мы взлетаем, — и он, судя по шороху отодвигается, а я ошарашенно распахиваю глаза.

Похоже, впереди меня будет ждать еще много… сюрпризов.