ЧАСТЬ 2. Глава 11

* * *

Здесь в доме Сарбаевых, казалось, я становлюсь словно другим человеком, будто я играю какую-то новую роль. Прежняя жизнь вдруг стала казаться ненастоящей, какой-то далёкой или просто отодвинутой в сторону до новых времён.

А по-другому и быть не могло. Любую мою просьбу тут же выполняли, меня окружал комфорт и достаток. Дом Сарбаева и прилегающая к нему территория были прекрасны. Персонал вежливый и превосходно знающий своё дело.

Я всем своим существом наслаждалась красотой этого места, но внутри меня всё равно что-то неприятно зудело и где-то на периферии сознания поселилась неясная тревога.

Прошло несколько дней, Сталь всё также вёл себя со мной уважительно и даже нежно. Он удивлял меня своей ласковостью и тем, что он может быть таким… не холодным…

Сарбаев младший тоже меня стал удивлять и даже поражать; прекратились с его стороны подколки и насмешки; я всё чаще ловила на себе его задумчивые и даже заинтересованные взгляды; а однажды за завтраком, Тимур как и Димитрий, поцеловал меня в щёку.

Не могла я понять только одного, он пытался этим своими действиями задеть Диму или на самом деле, у него появился ко мне интерес?

Не знаю и если честно, знать не хочу. Тимур человек увлекающийся, и как только ему надоест новая игрушка в лице меня, он сразу о ней забудет. А может даже и сломает…

А у меня дети…

А ещё я хочу быть счастливой…

Вот Димитрий как раз вызывает у меня чувство защищённости и надёжности.

Дима позволяет мне быть полностью открытой с ним и свалить на себя всё, что у меня накопилось — страхи, тревоги, надежды, планы… Я была ему за это благодарна.

Как-то я попросила его свозить меня по некоторым делам в город. Он сказал, что с удовольствием отвезёт меня, куда угодно, хоть на край света. Я тогда рассмеялась и сказала, что куда угодно не нужно, а мне всего лишь необходимо пополнить свою карту и оплатить очередной взнос за ипотеку.

На следующий день до завтрака он вручил мне новую безлимитную карту, закладную и уведомление от банка, что ипотека полностью выплачена.

Этот поступок меня не просто озадачил, но даже, признаюсь честно, напугал.

— Зачем? — спросила у него, не веря, что держу в руках заветные бумаги, которые по планам, я могла получить не ранее, чем через восемь лет.

Он лишь ответил мне в своей обычной манере:

— Не хочу, чтобы тебя что-то тревожило и беспокоило. Только не накручивай себя и не думай, что мои действия тебя в чём-то обяжут. Поняла?

Последние его слова меня очень успокоили. Не хотелось бы быть ещё больше зависимой от Сарбаевых. Хотя кому я вру? Я уже поняла, что эта семья прочно и основательно вошла в мою жизнь и назад дороги нет, и не будет. Только от меня и моего поведения будет зависеть будущее моих детей и моё собственное.

В этой семье только Димитрий вызывал у меня ощущение безопасности.

Рядом с Тимуром я лишь ощущала напряжение, а иногда и раздражение, что не являлось хорошим признаком.

И с каждым днём я всё сильнее и сильнее молилась о том, чтобы мои малыши оказались от Сталя.

Его я прекрасно видела в роли отца для своих детей, а вот Сарбаева, к сожалению, нет.

И ещё Дима порадовал тем, что позволил пригласить моих подруг в этот дом.

— Ты не пленница здесь, Настя. Конечно приглашай своих подруг. О твоих планах я скажу Баграту с Лизой.

Я была чуть ли не на седьмом небе от счастья, а мои подруги и вовсе бурно радовались нашей скорой встрече.

Подруги приедут в субботу. А я ведь уже успела соскучиться по ним. Я хотела обнять их и рассказать обо всём ещё раз, распивая вкусный чай с пирожными на берегу волшебного озера…

Моё настроение было на отметке пять с плюсом. Мне было хорошо, я радовалась и чувствовала как от моего прекрасного настроения, хорошо моим ангелам.

А в пятницу произошло то, что заставило меня взглянуть на Сарбаева старшего совершенно другими глазами.

* * *

Этот день начался как и все предыдущие.

Сначала завтрак. Потом Дима и Тимур разъехались по делам. Багратион Тамерланович тоже уехал, под сопровождением напряжённого и взволнованного взгляда Елизаветы Сергеевны. Она же в последние дни была бледной, молчаливой, а на вопросы, всё ли с ней в порядке, лишь грустно улыбалась и отвечала:

— Слава богу, всё обошлось…

Ощущение того, что что-то происходило в этом доме, меня не покидало ни на минуту, но все отмалчивались, а на мои вопросы, что происходит, отвечали, чтобы я не забивала себе голову и ни о чём не волновалась.

Даже Димитрий, который обещал быть со мной всегда откровенным, уходил от ответа.

Такое отношение начинало меня злить и раздражать. То меня называли чуть ли не членом семьи Сарбаевых, то относились так, словно я чужой человек, сующий нос не в своё дело.

А может, оно так и было, и я на самом деле пыталась влезть не в своё дело?

Но к обеду атмосфера в доме кардинально изменилась.

Вернулся Багратион с таким выражением лица, что даже мне стало страшно. Он был в сопровождении неизвестного мне мужчины. Они заперлись в кабинете и не выходили оттуда,… наверное, они и до утра не выходили.

А когда вернулись Тимур и Димитрий, то тоже без объяснений и с хмурыми лицами, сразу же направились в кабинет своего отца.

Елизавета Сергеевна, когда увидела своего супруга, посерела, будто на несколько лет моментально постарела, а потом, громко всхлипнув, извинилась передо мной и сильно ссутулившись, ушла в свою комнату.

Мне стало не по себе. Все были такими хмурыми, угрюмыми, словно кто-то умер…

Очень надеюсь, что это не так.

Как вы уже поняли, обедала и ужинала я в полнейшем одиночестве.

И так сильно накрутила себя, что уже готова была плюнуть на все правила приличия и ворваться в этот чёртов кабинет, чтобы вытрясти из мужчин правду и узнать, что же всё-таки происходит?

Может, я бы и дошла до такого поступка, но в момент, когда уже ночь полностью вступила в свои права, а на улице сильно похолодало и небо решило оросить землю скупым дождиком, я возвращалась с парковой прогулки в дом, а навстречу мне вышел пьяный вдребезги Сарбаев младший.

— Настенька-а-а… — протянул он моё имя и распахнул объятия. — Дай я тебя обниму-у-у-у…

Я подошла к нему и, увернувшись от его объятий, сказала:

— Ты пьян, Тимур. Пошли в дом, дождь начинается.

— Да, я пьян. А знаешь, почему?

— Откуда же мне знать? — пожала плечами. — Вы же всё скрываете от меня…

— Если бы ты только знала… — хмыкнул он и покачнулся, а потом споткнулся о собственные ноги и чуть не завалился, но я подставила ему своё плечо.

— Благодарю… — шутливо сказал он.

Мы вошли в дом. Никто так и не появился в поле моего зрения. Остальные мужчины, похоже, продолжали вкушать дары зелёного змия.

— Ты вернёшься к остальным? — спросила у шатающегося Тимура. — Или пойдёшь спать?

— Спать, — кивнул он.

Я помогла дойти Тимуру до его спальни.

Как же он был пьян! Он несколько раз, чуть не навернулся с лестницы!

— Можешь немного побыть со мной? — спросил он заплетающимся языком и очень-очень жалобно. — Просто посиди со мной, пока я не усну…

Не люблю пьяных, но отказать Тимуру в такой просьбе не смогла.

— Хорошо. Посижу.

Сарбаев от радости обнял меня и попытался поцеловать, обдав меня алкогольными парами.

— Тимур, прекрати, — оттолкнула его от себя. — Ты пьян и мне не нравится запах алкоголя.

— Не-е-ет, — замотал он головой и начал расстёгивать и стягивать с себя рубашку. — Это не тебе не нравится, а им… моим детям не нравится алкоголь. Это хорошо-о-о-о…

— Э-эм… — не нашла, что сказать и решила промолчать.

Вступать в рассуждения с пьяным мужчиной — бессмысленно.

Сарбаев разделся до трусов и рухнул на заправленную кровать. Я стояла в дверях, и хотела было уже уйти, так как решла, что Тимур заснул и моё присутствие больше не требуется. Но он вдруг оторвал голову и похлопал рядом с собой.

— Ты обещала побыть со мной… — произнёс он, еле ворочая языком.

— Да, конечно, — сказала и присела на край кровати.

Но Сарбаев вдруг ловко притянул меня к себе и уложил рядом, положив сверху свою руку. Он уткнулся носом мне в шею и прошептал:

— Ты очень вкусно пахнешь и так прекрасна…

— Спасибо, — ответила, прислушиваясь к его дыханию и надеясь, что Тимур довольно быстро уснёт и я убегу из его спальни.

Глупостью было то, что согласилась побыть с ним. Сарбаев не маленький мальчик, а вот я — дура.

Его рука с моего плеча поползла вниз и остановилась на животе.

Тимур приподнялся на локте и сказал:

— Прости.

Любопытно.

— За что именно простить? — проворчала под нос.

Он пьяно улыбнулся и нараспев произнёс:

— За то, что считал тебя… не совсем порядочной женщиной. За то, что хотел, чтобы их не было…

Он демонстративно погладил живот, а я напряглась и попыталась встать, но мне не дали.

— Прости… Я был не прав и раскаиваюсь в своих гадких мыслях… Отец был прав. Только семья важна, больше никто и ничто не имеет значения… Прощаешь?

— Не знаю… — сказала тихо. — Не очень приятно слышать такие слова…

— Пожалуйста-а-а, Настенька-а-а… Прости. Я теперь знаю, ты о-о-очень хорошая женщина…

— Я подумаю, — ответила уклончиво и снова попыталась встать.

Но Тимур не позволил и неожиданно задрал мою футболку, и прикоснулся горячими губами к оголённому животу.

— Я буду хорошим отцом и хорошим мужем. Обещаю тебе, Настенька…

Это ещё что за новости?

— В смысле, хорошим мужем? — спросила, отодвигая обеими руками его голову от себя. Тимур решил облобызать мой несчастный живот вдоль и поперёк, вызывая мурашки и щекотку.

— В прямом, — усмехнулся он и снова прикоснулся губами к животу.

— Тимур, прекрати… Ты пьян, мне не нравится и ты бредишь… Давай, завтра поговорим и ты мне всё объяснишь… — попыталась достучаться до его сознания.

Он замотал головой и хитро посмотрел на меня своими чёрными глазами.

— Хочешь узнать страшный секрет, от которого в последние дни все не свои ходят? — спросил он вдруг трезвым голосом.

Сглотнула и сипло ответила:

— Хочу.

Сарбаев победно улыбнулся и, приблизив своё лицо к моему, прошептал:

— Но за это, я кое-что хочу…

— Что именно? — спросила, не скрывая своего раздражения.

По-хорошему, надо бы уйти, но любопытство прочной паутиной оплело меня и никак не отпускало.

— Я поцелую тебя, — прошептал Тимур. — И поцелую не в щёчку, а в губы, и именно так как мы целовались в самый первый раз, помнишь?

Краска стыда залила моё лицо и шею.

Как же не помнить? Всё я помню.

К сожалению, память никак не стереть, не вырубить и не выкинуть. И стыдно мне не от того, что всё так плохо, наоборот, было ведь всё очень и очень хорошо. И от того, что я в глубине своей порочной души, жаждала повторения той ночи, мне становилось стыдно от своих желаний. Но ни за что и никогда, я не признаюсь в этом Тимуру!

— Так что же ты молчишь, прекрасная Анастасия? Заключим сделку, ммм? Поцелуй в обмен на страшную тайну, от которой у тебя волосы дыбом встанут…

Снова сглотнула и сказала:

— Сначала расскажи, но поцелуя сегодня точно не будет — от тебя невозможно несёт алкоголем… Боюсь, поцеловав меня, в ответ ты получишь мою тошноту…

Сарбаев завалился на спину и расхохотался.

— Любая другая уже воспользовалась бы сложившейся ситуацией и была бы только рада моим поцелуям и не только… — он снова повернулся ко мне и игриво спросил: — Что в тебе такого, что вызывает у меня такой интерес и желание? Постоянно думаю о тебе… Ты наваждением стала… А ещё Сталь к тебе прицепился, будь он неладен…

— Мы не об этом говорим, — вернула его к сути разговора. — Ты обещал рассказать о некой тайне. Поцелуй буду должна.

Он пальцем дотронулся до кончика моего носа, потом спустился к губам и обвёл их по контуру.

— Только не думай, что я забуду данное обещание. Я хоть и пьян сейчас, но мой разум трезв как стёклышко… — и вдруг он натурально зарычал. — Как же мне хочется впиться в твои губы, сорвать с тебя эти тряпки, смять в руках твоё мягкое тело и наполнить тебя собой…

Его большие ладони осторожно заползли под футболку и легли на мою грудь, легонько сжав. И эта ласка вызвала настоящий ураган чувств в моём теле! Невозможно сильное желание разлилось по венам, превращая кровь в раскалённую лаву…

Боже мой… Дура! Скажи ему прекратить! Немедленно! И сама уходи! Беги!

Но вопреки вопящему голосу разума, я лишь застонала, когда его горячий влажный рот прикоснулся к груди, а его руки заползли под ткань трусиков…

— Тимур! Прекрати! — вскрикнула и оттолкнула его от себя. Резво поднялась с кровати и сразу немного закружилась голова.

— Прости… — прохрипел он, продолжая смотреть на меня жадными глазами. — Увлёкся…

— Всё! Спокойной ночи, Тимур! — сказала я и направилась к двери.

— А как же тайна? Или тебе неинтересно? — бросил он насмешливо мне вдогонку вопрос.

Развернулась и сказала:

— Расскажешь завтра, на трезвую голову.

— На трезвую не расскажу, — нахально ответил он, демонстративно перевернувшись на спину и заложив руки за голову. Он специально повёл бёдрами в мою сторону, демонстрируя всю свою готовность.

Сложила руки на груди, стараясь смотреть ему в глаза, а не на то, что ниже и сказала:

— Значит, никакого поцелуя не будет.

Отвернулась от него, взялась за дверную ручку и услышала тихие слова.

— Будет, милая моя. Всё у нас ещё будет.

Вылетела из его спальни, рассерженная как тысяча чертей! Злилась на него, на себя, на свою легкомысленность, но ещё больше ощущала не злость, а дикое желание.

Но почему такой страсти я не испытываю к Сталю?!

Зашла в свою комнату и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной.

И подпрыгнула от неожиданности.

— Мне сказали, ты гуляла у озера, но там я тебя не нашёл… А ведь уже поздно, — услышала я голос Димитрия в темноте.

Включила свет настенных бра и увидела его осунувшегося, не такого пьяного как Тимур, а немного выпевшего, сидевшего в кресле с расстёгнутой рубахой.

Вот чёрт, мне везёт как утопленнице.

— Ты меня напугал… — прошептала, приложив руки к груди, чувствуя, как быстро бьётся сердце.

— Извини. Не хотел. Так, где ты была?

Рассказывать Димитрию о том, что была минуту назад в спальне Сарбаева, не было хорошей идеей, поэтому соврала:

— Тебя искала.

— Меня? — удивился он.

— Да. Знаешь, я хотела тебя попросить, рассказать мне о происходящем в этом доме…

— Для этого я тебя тоже искал, — произнёс он и поднялся с кресла.

Подошёл и обнял, бережно прижимая меня к себе, даря надёжность и покой.

Если с Сарбаевым я чувствовала огонь и натурально горела, как в аду. То Димитрий был как чистейший родник, дарующий прохладу и вымывающий из моей души все тревоги и страхи.

Или же, есть другой вариант: я просто свихнулась на фоне своей беременности.

Мужчина зарылся лицом в мои волосы и сказал:

— Помнишь, я тебе говорил, что мы нашли предателя в компании?

— Да, — ответила коротко.

— Это была Алла, помощница Баграта, — ошарашил меня Дима.

Я оторвала голову от его плеча и изумлённо посмотрела в его усталое лицо.

— С ума сойти… — прошептала изумлённо. — Но почему? Для чего ей это понадобилось?

Сталь слабо улыбнулся и ответил:

— Причина банальна — деньги, власть. Алла мечтала, что Баграт впишет её имя в своё завещание, но узнала, что этому не бывать. И тогда она, очевидно, обезумела или… не знаю. Может, она всегда была безумна? Этого уже никому не узнать. Эта женщина долго плела свою паутину, манипулировала и насмехалась над своим начальником и другом. Она всё знала наперёд. Баграт никогда от неё ничего не скрывал и как, оказалось, зря. Слишком близко он подпустил её к себе и своей семье…

— И что теперь? Её осудили? Уже вынесли приговор? Сколько ей дали лет? Поэтому Елизавета Сергеевна такая грустная, а вы сегодня пили?

Димитрий посмотрел вверх и тяжело выдохнул, сжал мои плечи и сказал:

— Да, ей вынесли приговор, но немного не так, как ты думаешь.

— Не понимаю, — нахмурилась от его слов и почувствовала как в животе образуется тугой комок страха от подтверждения моей догадки.

Баграт что, её убил?

Но вслух я этот вопрос не задала, надеясь на то, что я сильно ошибаюсь.

— Давай присядем, — сказал Дима.

Мы забрались на мою кровать. Он прижал меня спиной к себе и заговорил.

Димитрий рассказал мне о том, что Баграт планировал сделать тест ДНК, не дожидаясь рождения детей. Рассказал о финне и о том, как он ему не понравился и запросил своих людей выяснить всё о клинике, и о нём самом. И о том, как поделилась своими страхами Елизавета Сергеевна с Аллой. О том, что она была не в курсе предательства Аллы. А также я узнала, что это Алла порекомендовала финна Елизавете Сергеевне…

— Он раскололся, Настя… Ливи рассказал, что Алла купила его. И он должен был… — Дима вздохнул и прижал меня к себе ещё крепче. — Он должен был сделать так, что после процедуры, ты бы потеряла своих… наших детей…

От услышанного у меня перехватило дыхание. Мне стало трудно дышать, я держала руки на животе, не веря в то, что кто-то хотел убить моих малышей!

— Я ведь ей ничего не сделала, — прошептала, глотая слёзы от непонимания, как можно быть такой злой, бесчувственной и беспощадной.

— Она знала, что Баграт бы этого не перенёс… Для него семья — это всё.

— И что с ней? — спросила у Димы, вытирая кончиком футболки мокрое лицо от слёз. — Она ведь может снова попытаться навредить…

— Её больше нет, — сказал он жёстко. — Ни Аллы, ни Ливи. Их нет. Баграт позаботился о том, чтобы никто из них не посмел больше тревожить его семью.

Я замерла, боясь вздохнуть. И не могла осознать, что же страшнее? То, что Алла хотела убить моих детей или то, что Баграт убил её и этого финна?!

— О боже… — произнесла я. — О боже…

— Не волнуйся, прошу тебя. Мы же обещали, что будем рассказывать друг другу правду. Понимаю, что правда отвратительна и гнила, но ты в эти дни так смотрела на меня, просила рассказать…

— Лучше бы я этого не знала, — сказала и тряхнула головой. — Нет, нет… Правильно, что ты мне всё рассказал…

А потом мне вдруг стало очень и очень страшно.

Этот дом перестал быть для меня красивым и волшебным местом. Он стал казаться для меня как то самое яблоко — налитое, красное, сочное на вид, а внутри полностью сгнившее, изъеденное червями…

Да и сам Багратион Тамерланович больше не казался добрым и милым будущим дедушкой — это был сущий Дьявол во плоти!

И ведь у него могут быть ещё враги… Или он уже расправился со всеми?

— Тише, тише… Не плачь, всё позади… — качал меня Дима в своих объятиях. — Я же говорил тебе, что не дам ни тебя, ни детей в обиду и…

— Увези меня отсюда, — перебила его. — Увези… Куда угодно, только подальше от Баграта, от Тимура, от этой семьи и из этого места!

— Настя, я…

— Дима! — закричала я. — Увези или я сама отсюда сбегу! Я не хочу быть здесь! Не хочу!

— Тихо, тихо. Хорошо, — сказал он, успокаивающим тоном. Именно так как умел говорить только он. — Увезу, только не плачь и не кричи. Только ты пойми, Баграт неплохой человек и он поступил так ради семьи…

— Дима! — ударила его кулаком в грудь. — Не в этом дело… Просто если я буду здесь, то я… Я не знаю как объяснить… Но я нутром чувствую, что я здесь потеряю саму себя…

Мой голос стал жалобным. e93cd8

— Я не хочу… Только сейчас поняла и осознала, что не здесь моё место, не в этом доме и не с этими людьми… Не дай мне здесь пропасть… А ведь когда дети родятся, что если Баграт захочет их забрать только себе? Что тогда?

— Я тебя понял, — сказал Дима. — Я увезу тебя, Настя. Обещаю.

— Когда? — подняла на него глаза, встматриваясь в это сильное и уверенное лицо.

— Не сегодня уж точно, — улыбнулся он и поцеловал меня в лоб. — Завтра принимай своих подруг и веди себя так, будто ничего не случилось и никому не говори о том, что я тебе рассказал, хорошо?

Кивнула, соглашаясь с ним.

— И ещё, тебе придётся кое-что сделать. Ты веришь мне?

— Всё, что угодно, Дим. В этом доме, только тебе и верю…

— Мы должны пожениться.