34. Юля

Валькирия была непреклонна. Эта сука даже не позволила мне подняться наверх и забрать хоть что-то!

Я не знала, как мне поступить.

Комнаты в общежитии у меня нет.

Денег тоже почти нет. У меня есть только студенческий проездной и немного мелочи на проезд.

Подруги у меня теперь тоже нет.

Судя по всему, меня скоро отчислят из университета за мои фортели! Уверена, что Валькирия поднимет на уши весь ректорат и добьётся моего отчисления.

Я помялась возле общежития. Васька появился рядом. Он начал рыться в телефоне, ища номера знакомых, у которых можно было бы переночевать.

Васька — хороший парень и старался мне помочь. Но проблема в том, что Васька сам — не местный и все близкие знакомые у него такие же нищеброды, как я и он, живущие в общежитии.

Я от всего сердца поблагодарила друга за посильную помощь.

— Куда пойдёшь?

— Не знаю ещё.

— Может, к «пограничникам»? — предложил Васька.

— Валькирия в курсе про их лазейку. Кто-то стучит, — отмахнулась я.

— Что тогда будешь делать?

Я пожала плечами, но не успела ответить. Зазвонил мой телефон. На экране высветилось: «Нонна Белова».

Я не стала отвечать на звонок. Меня затрясло от страха. Зато следом пришло сообщение от Нонны.

«Жду. Если тебе, конечно, ещё нужна зарплата. И постарайся придумать достойное оправдание, почему платье из новой коллекции ещё не висит на витрине!»

— Ой! Всё, Васька, теперь я точно пойду!

— Куда?

— Вешаться!  — мрачно ответила я.

— Э-э-эй, может, мы придумаем чего-нибудь, а? — забеспокоился доверчивый парень. — У нас в деревне как-то сосед повесился, алкаш. Я видел его! У висельников рожи, знаешь, какие синюшные! И язык вот так распухает! — развёл руками в стороны Васька.

— Васька-а-а! Помолчи! И без тебя тошно! — простонала я. — Всё, поеду каяться. Потом… не знаю. Может, в хостел какой-нибудь заскочу.

Васька пообещал ещё немного подумать над моим спасением:

— Я позвоню тебе!

— Нет, лучше я тебе сама позвоню, как решу что-нибудь, идёт?

Васька неуклюже обнял меня, торопливо клюнув в щёку напоследок. Я не стала ёрничать: лишаться единственного оставшегося друга мне не хотелось. Я пошла в сторону остановки, сжимая всю волю в кулак.

Мне ужасно сильно хотелось реветь белугой. Упасть прямо там, где стою, и рыдать навзрыд.

Но жизнь в детдоме научила меня, что реветь — не есть хорошо.

Пустишь слезу — увидят и сделают ещё больнее.

Поэтому моих слёз не увидит даже подушка. Максимум, поплачу в душе. И то только потому, что в душе настолько мокро, что не разобрать — плачешь или умываешься.

Но если посмотреть на мою ситуацию, поплакать я смогу очень и очень не скоро.

Модный бутик Нонны встретил меня ярким светом софитов, лоском дорогой одежды и блеском металлических вешалок.

Сама хозяйка бутика, Нонна, сидела на высоком стуле. Она закинула идеально стройную ножку на другую. Ярко-красные ногти в форме постукивали по стойке кассы.

Нонна была вся — олицетворение стиля  и элегантности. Три штриха её внешности — это модное боб-каре, светлый блонд и очки «кошачьи глазки» в чёрной оправе.

— Добрый вечер, Нонна! — поприветствовала я хозяйку бутика.

Нонна велела называть её только по имени. Честно признаться, я не знала, настоящее это имя или нет. Отчество, я более, не знала.

— Добрый? — выгнула идеальную бровь Нонна.

Она протянула руку и достала белый плотный конверт. Я знала, что там лежит моя зарплата.

Но я также знала, что я не получу своих денег. Моя зарплата пойдёт в счёт уплаты долга за платье. И придётся мне трудиться бесплатно ещё несколько месяцев. Потому что платье стоило баснословных денег.

— Я не вижу у тебя платья, милочка. Если только у тебя нет волшебной сумочки, в которую можно уместить всё на свете.

Я собралась с духом, сцепила пальцы между собой и ответила честно:

— Платья у меня нет.

— Где же оно?

— Я забрала платье и отнесла его в химчистку, как вы и просили. На выходных я не успела вернуть его и собиралась сделать это сегодня. Но произошло несчастье. Сгорела комната в общежитии, где я живу…

Я поправила себя:

— Где я жила до сегодняшнего дня. Платье не подлежит восстановлению. Простите. Я вас подвела. Я понимаю, что это большие убытки. Я постараюсь их возместить прилежным трудом.

— Вот как? — удивилась Нонна. — Про общежитие я слышала. По новостям показывали пожар. Говоришь, сгорела комната, где ты живёшь?

— Да, — тихо ответила я.

Потом я заметила, что носки моих кедов испачкались в копоти. Низ моей блузки тоже был грязный.

— В общежитии я уже не живу! — внезапно призналась я и едва не разревелась. — Меня выселили из общежития. Но даже если бы комната не сгорела, я бы не смогла вернуть вам платье.

— Почему?

— Потому что я не удержалась и надела его на одну вечеринку. Я думала, что за пару часов не произойдёт ничего страшного, но я умудрилась вырвать замок и потерять этикету. Замок зашили в ателье, но без этикетки…

Я всхлипнула носом, забыв, что плакать я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Я внезапно показалась себя самой настоящей замарашкой и неудачницей.

— Извините. Но платье я не смогла бы вернуть при всём своём желании.

Нонна удивлённо рассматривала меня, как неведомое науке насекомое. Холёная рука с длинными пальцами опустила конверт на стол.

— Извините. Сколько времени я буду отрабатывать долг?

— Отрабатывать? — переспросила Нонна и смерила меня взглядом с ног до головы. — Боюсь, милочка, что на этом твоя карьера здесь закончилась.

— Простите, — ещё раз повторила я и утёрла кулачком слезу с щеки. — Всего хорошего, Нонна.

Я развернулась и поплелась на выход. Перед глазами всё расплывалось.

Чёрно-белая напольная плитка казалась огромным шахматным полем, в котором жизнь поставила мне «шах и мат», выкинув за пределы игровой доски.

Я вообразила себе самый ужасный сценарий.

Я подумала, что моя жизнь будет такой же, как у многих выпускников детских домов: бродяжничество, вокзалы, попрошайничество и вонючие притоны…

— Где ты собираешься ночевать? — остановил меня у самой двери холодный голос Нонны. — Тебе есть куда пойти?

Я отрицательно покачала головой и взялась за дверную ручку. Колокольчики переливчато зазвенели. Позади меня раздался цокот каблучков.

Хозяйка бутика обошла меня, умудрившись выставить всё так, будто я держала дверь открытой только для неё. Нонна в два счёта опустила раздвижную дверь. Через секунду запиликала сигнализация её модной машины.

Я поплелась по тротуару вдоль стены магазина.

— Марш в мою машину! — донёсся мне в спину голос Нонны. — Но сначала высморкайся. Терпеть не могу, когда шмыгают носом!