69. Юля

С наступлением утра накатывает осознание произошедшего.

Я сажусь, взлохмаченная, на огромной кровати, понимая, что я в номере совершенно одна. Голова пустая и лёгкая, как воздушный шарик. А вот тело ломит, как после тяжёлого похмелья.

Я пила вчера не так много или много? Некоторые события и действия словно приглушены в моей памяти, другие ярко подсвечены и переливаются всеми красками радуги.

Я вспоминаю всё: нас троих и сумасшедшую ночь. От жарких воспоминаний горит не только лицо, но и всё моё тело.

Я выбираюсь из вороха одеял и направляюсь в душ, разглядывая себя: кое-где синяки  и засосы. Похоже, что вчера я перешла все существующие границы дозволенного.

Я умываюсь, старательно отгоняя от себя мысль о том, что ни одного из парней в номере не оказалось.

Я придумываю три тысячи разных объяснений для каждого из парней. Но сама жутко трушу, боясь выйти из душа и обнаружить пустоту.

По двери ванной кто-то стучит костяшками пальцев.

— Юль, ты не утонула?

Я облегчённо вздыхаю ровно наполовину. Тим.

Но сразу же хватаюсь пальцами за дверной косяк, чтобы не упасть.

Как я смогу посмотреть в глаза парням после вчерашнего?

Вдруг они посчитают меня за доступную и развратную девушку для постельных игр?

Чёрт! Раньше надо было думать об этом, Юля... Раньше!

— Выходи, скромница! — командует Тим.

Я набираю полные лёгкие воздуха, как перед погружением на глубину, и открываю дверь. Тим сразу же привлекает меня к себе, заключая в объятия сильных рук.

— Я думал, что ты не собираешься выходить!

— Я думала, что вы ушли! — честно призналась я.

— Уйти? От тебя? Невозможно, Юля.

Тим увлекает меня за собой. Парень уже застелил кровать.

Он усаживает меня на неё, протягивая корзину с розами. Чёрные, белые и красные, резкое, но пленяющее сочетание.

Я благодарю Тима, а сама беспокойно поглядывая в сторону двери. У меня на языке вертится вопрос, где же Матвей?

Но в момент, когда я окончательно поверила, что Матвей точно ушёл и больше не вернётся, дверь распахивается. Матвей застывает на пороге.

Я замираю на месте, глядя в его тёмные глаза. Он молча закрывает за собой дверь, пристально смотря на меня в ответ.

Безмолвный диалог длился недолго. Но я успела понять все мысли, бродившие в его голове.

Моё сердце замерло, перестав биться на несколько секунд, а потом пустилось вскачь невыносимо быстро.

Я поняла, что завтрак из кофейни, находившийся в руках Матвея был лишь предлогом, чтобы уйти и подумать. Но Матвей решил вернуться.

Ему, как и мне, было немного неловко в самом начале. Но сейчас стеснительность испарялась без следа, уступая место радости.

— Я принёс завтрак.

Я потянулась к Матвею, нетерпеливо обвив его руками за шею.

— Как ты? — едва слышно спросил он.

Я посмотрела ему в глаза, сгорая в тёмном демоническом огне.

— Я не знаю, как ты ко всему этому относишься. И мне немного страшно. Это происходит со мной впервые.

— Но тебе понравилось? — уточнил Матвей.

Мои щеки покрылись лёгким румянцем, я нерешительно кивнула, едва выдавив из себя:

— А тебе?

— Очень, — честно ответил Матвей, прикрыв на секунду глаза. — Даже Тим меня так сильно не раздражает, как раньше.

— Полегче, братец! Если бы не я, ты бы также и сох по нашей Золушке, убивая её и себя.

Тим обнял меня, а потом забрался на кровать. Парни заняли место по обе стороны от меня. Мы завтракали втроём.

Неловкость и стеснительность пропадали, уступая место радости и ощущению лёгкого счастья.

— Переедешь жить ко мне? — спросил Тим.

— Я? — удивилась, приоткрыв рот.

— Ну не я же! Переезжай ко мне жить.

— Почему не ко мне? — ревниво поинтересовался Матвей, закидывая руку мне на плечо.

— Потому что твоя квартира предоставлена тебе папашей. Взбредёт ему в голову тебя выпнуть, окажешься на улице не только ты, но и Юля.

— Да ну, брось! — отмахнулся Матвей. — Папаша не такой самодур, каким ты его рисуешь!

— Он закрыл меня в лечебнице, заставив сдавать анализы на употребление наркотиков, потому что Полине «показалось»! Так что я не был бы так уверен в здравом разуме Самсонова-старшего! И вообще тебе было бы неплохо стать самостоятельным.

Матвей неприязненно покосился на Тима.

— Хочешь сказать, что я несамостоятелен?

— Не-а! — ответил Тим. — Квартира, машина, работа — всё от нашего папы зависит.

— А твоя тачка, Тим?

— Жёлтая? Пусть забирает, если хочет. У меня есть лупатый Мерс. Он не так красив, но вместителен и крепок.

Тим озорно блеснул глазами и серьёзно заявил:

— Так что я и без папашиных подачек не пропаду. Тебе есть чему поучиться у меня, Матвеюшка!

Матвей выглядел немного уязвлённым. Я поспешила перевести тему разговора, пока парни не начали ссориться.

— Ты торопишь события, Тим. Я только начала жить у тёти, а ты хочешь, чтобы я от неё съехала?

— Я много чего хочу. Но этого — в первую очередь. Моя постель будет слишком холодной и огромной для меня одного.

Тим поцеловал плечо, выводя пальцами узоры на коже. Я поневоле начала чаще дышать, понимая, что близость парней кружит мне голову.

Матвей правильно расценил моё вмиг изменившееся состояние и убрал в сторону накроватный столик с завтраком, мягко опрокинув меня спиной на кровать.

Я распахнула глаза, вглядываясь в лицо Матвея, медленно приближающееся ко мне. Я судорожно выдохнула, когда он начал целовать меня.

Медленно, глубоко, накачивая кровь возбуждением.

Я выгнулась и застонала, запуская пальцы в тёмные волосы Матвея. Тело мелко дрожало.

Матвей отстранился и проворно запустил руки под мою длинную футболку, стягивая с меня трусики.

Протестующий возглас сменился довольным стоном, когда к Матвею присоединился Тим и стащил с меня футболку.

— Лежи, красавица. Иначе привяжу! — пообещал Тим и нахмурился, разглядывая следы на запястьях от вчерашнего связывания. — Чёрт, ты фарфоровая, куколка. С тобой нужно быть осторожным. Но тебе нравилось то, что было вчера. Хочешь ещё?

— Да... — призналась я, млея от собственнических прикосновений Тима, разминающего грудь сильными пальцами. — А-а-а-ах...

Чёрт! Это уже слишком.

Матвей согнул мои ноги в коленях и развёл бёдра широко в стороны, жадно разглядывая меня. Моё лицо стало красным от смущения. Я попыталась свести ноги, но парень недовольно цыкнул.

— Будешь сводить ноги, попрошу Тима, чтобы он помог тебя обездвижить. Не смей лишать меня возможности насладиться...

Матвей надавил большим пальцем на клитор, подразнив его, и провёл пальцем ниже, проникая между влажных складок.

— Тобой и твоей отзывчивостью...

Матвей склонился, приложившись губами к клитору. Он смотрел прямо мне в глаза.

У меня дух захватило от этой картины. А тело содрогнулось от мягких поцелуев и посасывающих движений губ.

Я скомкала простыню, зажав ткань в кулаке. Я постанывала и мечтала только о том, чтобы порхающие движения языка и мягкие прикосновения губ Матвея не прекращались ни на секунду.