Глава 15. Туда и обратно

Она подхватила полотенце, замоталась в него и вернулась к себе в комнату. До ужина оставался час. Чешуйка ее дракона по-прежнему лежала на столе. Надо только выгравировать имя.

Томасина оделась в чистое, накинула шнурок на шею и упала ничком на кровать. Нужно было еще накраситься и просушить волосы, но ничего не хотелось. Точнее хотелось — уткнуться носом в горячее плечо и уснуть в кольце сильных рук. В двух кольцах. Чтобы обнимали спереди и сзади, а потом проснуться от возбуждающей, страстной ласки. А вместо этого придется рассказывать Ингвару небылицы о том, как она случайно поймала дракона… Не рассказывать же ему, как все на самом деле было.

И тут дело даже не в клановой чести, потере девственности и прочем. Просто… Ну демоны побери, выходит, что все своих драконов вроде как учебой заработали, и только она — постелью и лаской.

Ведь никто не подумает, что она эту ящерицу сама по пещере ловила. Будут болтать, что это все громилы-Медведи за нее сделали.

Поэтому лучше молчать. А если Ингвар будет допрашивать, так она намекнет, что кое-что знает. И вряд ли этому кое-чему обрадуется семья Малески. Глава клана не станет счастливее, узнав, что его дочь спуталась с варваром из холодных гор.

Через приоткрытую дверь в комнату долетал высокий голос Малески. Томасина встала, тихо подошла и выглянула в коридор. Никого. Пришлось пройти дальше, благо толстый слой ковриков скрадывал звук шагов, и заглянуть за угол.

— Да врет она. — Джейлин Малески стояла у входа в большой обеденный зал и разговаривала с полной румяной женщиной в богатой одежде. Видимо, родственницей, а может, даже старшей женой Ингвара. Или сестрой, кто их разберет. — Откуда у ней дракону взяться. Он ей на голову свалился, что ли?

— Так это просто проверить, — ответила та. — У меня есть всякие настои. И от лживого языка в том числе. Подолью в общий кувшин. Пусть выпьет, тогда и узнаем.

— А если кто из ваших из него тоже попробует?

— А что у наших за секреты? Так, пустяки. Кто кого на майскую ночь в кустах тискал? Так это и так все знают. А у мужчин на это зелье только сонливость да зевота. Оно ж из верткого языка делается, травка такая. Растет она…

Томасина не стала слушать дальше, а также тихо вернулась к себе в комнату. Значит, Малески нашла способ вытащить правду. И даже если Томасина сегодня за ужином откажется есть или пить, то что помешает этим двум змеям подсыпать ей зелье завтра?

Томасина потянулась к чашке с вином, стоящей на столе, но вовремя отдернула руку. А вдруг, пока она мылась, и сюда что-то подлили. Зря она рассказала Малески про дракона. Надо было молчать! А ведь ей тут жить еще два месяца — пока ее ящер не поднимется в воздух, и…

Вот же змеиная нора. Кубло! И от Ингвара защиты не жди. И родичи далеко — не помогут. У Томасины при всей самоуверенности хватало разума понять: тут, в маноре Пса, рано или поздно до нее доберутся.

И что теперь делать? Ну хорошо, дракон у нее есть. Но без чужой помощи ей его точно не выдрессировать.

Томасина прищелкнула пальцами. А кто вообще сказал, что она должна быть здесь? Единственное условие Академии: она должна вернуться с драконом, а уж кто будет ей помогать — официальный Охотник Ингвар или кто-то еще — это ее личное дело. Пусть потом шепчутся по углам — доказательств у них не будет. Батюшка — человек умный, все равно, с кем спит дочь, если она прилетит домой на черном драконе. А сплетни — пусть ходят. Особо ретивым можно языки укоротить.

Да пошли они все к демонам! И Малески, и Ингвар! И дом этот с толстыми коврами. Ей тут не нравится. Не нравится, и все.

Томасина подхватила разбросанные вещи, рассовала в сумки, стянула в хвост еще влажные волосы и накинула теплую куртку и плащ. Вот еще! Торчать тут и каждую секунду ждать от Малески гадостей. Пусть выкусит, гадюка!

Громко хлопать дверьми Томасина не стала. Наоборот, вышла крадучись.

Конь посмотрел на раскрасневшуюся хозяйку, возникшую на пороге конюшни, с осуждением, но дал слуге себя оседлать и со вздохом позволил Томасине влезть на спину.

— Потерпи, парень. Там, куда мы поедем, о тебе позаботятся, — Томасина выехала во двор и, уже не обращая внимания на метнувшихся под копыта собак, поскакала к воротам.

Миновала удивленно застывшего в них Ингвара, махнула рукой, прощаясь, и вдарила пятками, понукая коня перейти на галоп. К демонам манор Пса! К демонам Малески и Ингвара! Пусть думают, что хотят.

По расчищенной за день дороге конь летел стрелой. Потом сбавил галоп, перешел на рысь. Томасина перестала подгонять: животное не виновато в том, что его хозяйка с ума сошла. Пусть отдохнет. Она ослабила поводья, потрепала по холке, и конь перешел на шаг.

Ну у них расстояния тут, в горах. Чего этим варварам в долине не живется?

Через четверть часа Томасина выехала на перевал. Холодало. Палки-вешки, указывающие путь, еле светились в подступающей с гор темноте. Где-то вдалеке раздался грохот обвала.

Слева по ущелью пошло гулять эхо — ширясь и множась. Такое громкое, что стало не слышно собственного дыхания. Томасина поплотнее запахнула плащ и снова пустила коня рысью. Не так уж далеко ей ехать, вон уже тропа пошла вниз, а значит…

Тут конь всхрапнул и встал, как вкопанный — перед ним через дорогу метнулась серая тень. Томасина натянула повод. Вторая тень отделилась от обочины, и в лунном слабом свете мелькнули два зеленых глаза.

Это точно не собачки Ингвара!

Хорошо, конь подумал сразу за двоих — брыкнул задом, встречая копытами прыгнувшего сзади хищника, перемахнул через второго волка и поскакал по дороге. Томасине оставалось только вжиматься в седло и молиться всем богам, чтобы ее скакуну под копыто не попался камень.

Темнота позади взывала волчьими голосами. Стая бросилась в погоню.

От холодного ветра в лицо глаза слезились, но вытереть слезы не было возможности — повод не отпустить. Конь, хрипя, тратил последние усилия, спасая себя и хозяйку. Волки не отставали. Сбоку промелькнула скальная стенка, сугробы стали выше, потом тропа пошла вдоль обрыва.

Конь заржал, встал на дыбы, и Томасина, понимая, что уже не удержаться, отпустила поводья, закричала и внезапно оказалась в чьих-то крепких руках.

— Холег, ты погляди, какую птичку к нам принесло! — грубый голос Олафа показался Томасине звоном волшебного колокольчика.

Она вжалась в пахнущую дымом и кожей куртку и зажмурилась. Спасена!

— Погоди, серых отгоню и погляжу. Хотя, думаю, знаю какую.

Острые и холодные когти страха постепенно разжимались, и на смену им пришло облегчение. Томасина всхлипнула и поняла, что вот-вот разревется.Она стиснула зубы и сдержалась. Она же из клана Ночного Ветра.

Волки, увидев, что противников стало больше, отступили. Последнему Холег только что пинка не отвесил.

— Ты! — обвиняюще ткнула Томасина пальцем куда-то в грудь Олафу, который держал ее на руках. — Откуда ты тут?! А ну поставь меня на землю!

— Вот еще! — захохотал Олаф и посадил ее на плечо. От высоты закружилась голова, и Томасина вцепилась в северянина, боясь упасть. — Я же говорил, что наша птичка вернется. Что, сладкая, неужто Пес неласково встретил?

— Он один, а вас двое, — вернула шпильку Томасина.

Не будет же она рассказывать про Малески и зелье правды. Еще решат, что она их стесняется.

— А ты, значит, жадная девочка, — это уже подошел Холег, ведя в поводу коня Томасины.

— Да, — Томасина вызывающе приподняла бровь. — И еще я подумала, с моим драконом ему не справиться. Сами же говорили, золотые и бурые ящеры — слабее и мельче. А про черных больше знает клан Медведей.

— Обычно южные птички улетают на зиму в теплые края, братец. А эта, погляди ж, прижилась, — горячая ладонь легла на колено, миг, и Холег перехватил Томасину на руки и усадил себе на пояс. Она успела только взвизгнуть и обхватить его ногами, точно белка ветку. — Горячая девочка, сладкая. Наглая. Смелая.

— Наша? — это Олаф прижался сзади и выдохнул куда-то в основание шеи.

— Наша, — кивнул Холег.

— Это мы еще поглядим, — упрямо прошептала Томасина, хотя уже понимала, что врет.

Кажется, она нашла место, где задержится. На пару месяцев точно. Или дольше.

Демоны его знают!

Конец