Глава 6. Дайте два…

Южанка отбросила карты и посмотрела с осуждением и обидой. Словно ее не в ройз обыграли, а на большаке последнюю рубаху отняли. Прищурилась зло, глянула на камень, по краю которого сияли руны, и, задрав подбородок, презрительно заявила:

— Могли другое желание выбрать. Все-таки я из клана Ночного Ветра. Влияние, политика, власть. Зачем я вам? Девок вокруг мало?

— Другое желание? — мирно поинтересовался Олаф. — Влияние, оно там, внизу, осталось. Девки далеко — в сторожку таскать не принято. Что нам твоя политика, какая у тебя такие сладкие губки и упругая грудь. Так и просится потискать. Уж про задницу я молчу. Красота.

Холег утвердительно фыркнул и начал медленно собирать карты в колоду. Пусть птичка позлится, с них не убудет. Но стоило представить, как сладко будет брать ее с двух сторон, и терпение, и так небогатое, начинало заканчиваться.

Холег бросил на брата требовательный взгляд, но Олаф предостерегающе поднял бровь. Он торопиться не хотел. Девочка сделает все сама — и даст куда больше, чем если ее принуждать силой.

Олаф это чувствовал. Равно как и нетерпение брата: словно кроме камина в хижине был еще один источник жара. Возбуждение в крови носилось дурным зверем, хотелось взять свой выигрыш прямо сейчас, но стоило дать птичке время.

Девочке явно требовалось прийти в себя, принять проигрыш и осознать последствия. Не выполнить клятву на камне нельзя. Точнее можно, но мало кто захочет лежать пластом пару недель или покрыться черными язвами на месяц. Магия — вещь капризная. И мерзкая. Олаф бы не рискнул, точно. Камень наказывал клятвопреступников жестко и очень болезненно.

— Хей, мы же говорили с самого начала — чего захотим от тебя. Ты проиграла. Так бывает. Руны на камне горят, придется выполнять, — Олаф говорил ровно, чтобы не спугнуть. — Мы хотим брать тебя с двух сторон. Можешь выбрать, кто будет сзади, а кто спереди. И да, брючки придется снять. Не бойся, не замерзнешь. Согреем.

— Жарко станет, — вставил Холег.

— А я и не боюсь! — упрямо наклонила голову южанка. — Но ты говорил про вторую попытку…

— Да хоть пять, сладкая, — Олаф рассмеялся. — Если выдержишь. Мы-то голодные, нам сколько ни дай — еще захотим. Особенно когда один будет тебя в рот обхаживать, а второй натягивать сзади. Будешь потом играть в карты лежа. Наши драконьи тайны вполне стоят твоей сладкой киски. Или попки. Не трясись, тебе понравится.

— Сомневаюсь.

— Спорим? — Олаф кивнул на камень.

— Да иди ты!

— Будешь потом в Академии сказку рассказывать. Про путницу и двух медведей.

— В сказках медведи путницу не… — птичка сбилась, но потом сама засмеялась, — в койку не тащили.

— Так на то они и сказки.

Забавно, но шуточки и простой разговор южанку успокоили, она откинула упавшие на глаза каштановые пряди, поджала губы, словно на подвиг шла, встала на колени, дернула за пряжку, чтобы расстегнуть ремень на брючках. Но Олаф перехватил ее за плечико, потянул на себя, ставя на четвереньки, а Холег позади нетерпеливо сам взялся за ремни и застежки.

— Я еще ни разу. Ни с кем, — выдохнула птичка, послушно опускаясь на локти и пряча взгляд.

— А сегодня будешь сразу с двумя. Вот удача, да, детка? — сказал Холег.

Значит, Олафу достанется ротик, а брат займется задницей. Для начала.

Для девственницы южанка была слишком смелой, так что, может, и лукавит, чтобы пожалели. Похоже, кто-то ее по сену уже валял. Тот же Ингвар, пес блохастый. Вот и проверим.

Одним ловким движением Олаф распустил шнуровку у своих плотных льняных порток и освободил давно стоящий член.

Южанка не шарахнулась, не попыталась вырваться, а лишь смерила взглядом. Сглотнула растерянно, облизнулась и посмотрела снизу вверх так, что от предвкушения поджались яйца. Не, чуйка не подводит, эта девочка знает, что и куда вставлять. Остается напомнить.

— Нравится, детка? Или слишком много? Не осилишь?

— Бывает и побольше, — не успела поймать себя за язык птичка и сразу замолчала, прикусив щеку.

Олаф ухмыльнулся и, уже не боясь испугать, обнял за шею и притянул к паху.

Прижал птичку щечкой к стволу, толкнулся бедрами, притискиваясь, ощутил жаркий потрясенный выдох, отодвинулся и прижался снова.

Ухватил за густые волосы, намотал на кулак — крепко, но осторожно, и снова прошелся членом по щеке, мазнул по губам и опять отодвинулся.

На третий раз задержался, провел головкой по нижней губе и шепнул:

— Открой свой ротик, сладкая южная детка. Я тебе задвину по самые яйца.

Южанка глянула яростно, в темных глаза мелькнула злая искра, но почти сразу пропала. Олафа позабавило то, что взъелась птичка не на член у собственного рта, а на слова.

Однако сопротивляться не стала, разомкнула пухлые сочные губы. Слегка коснулась члена горячим дыханием, так что Олаф зарычал от нетерпения. Было слишком хорошо и остро ожидать, когда гостья соизволит взяться за дело. Так и подмывало нагнуть, заставить, ссильничать, но северянин взял себя в руки. Нет уж, карточный долг — святое. Пусть все сама делает, а не валит потом, что, мол, плохие парни заставили на член присесть. Не выйдет!

Наконец южанка решилась, обняла головку горячими губами, снова глянула снизу вверх, и Олаф позволил себе то, чего так хотелось — прихватил под подбородок и задвинул член в горячий рот до половины. Потер головкой о язык, вытащил и отпустил.

Девчонка запоздало мотнула головой, а Олаф рассмеялся и снова прижал член к пухлым губам.

Пока брат развлекался с птичкой спереди, судя по потрясенным и сладким вздохам — успешно, Холег взялся за свою часть дела. Сорвал с кувшинчика восковую пробку и макнул туда палец. Жир, конечно, не дорогое цветочное масло, но главную задачу выполнит.

Он посмотрел, как Олаф играется с южанкой, заставляя ее то давиться членом, то отпуская и делая вид, что ничего и не происходило. Ухмыльнулся, выждал, пока птичка окончательно увлечется играми, стараясь поймать член на движении внутрь, не дать толкнуться глубже, и одним движением спустил с той бриджи.

Южанка попыталась обернуться, но жесткие руки Олафа — одна в волосах, вторая под подбородком — не дали.

— Что там? Хороша? — спросил брат у Холега, и тот восхищенно прицокнул.

Таким не грех было поделиться вслух.

— Славная упругая попка. Будет за что подержаться.

Холег оттянул в сторону кружевные трусики и провел ладонью по ягодице.

Попка была что надо — южанка вся на ощупь была гладкая, бархатная, с нежной кожей. Тонкая талия с ямочками, широкие бедра, упругие половинки ягодиц. За кружевной тканью — ого, уже влажной от сока (вот так детка, а строила из себя недотрогу)! — пульсировало жаркое лоно. Гладкое, видимо, все лишние волосы столичная детка прибирала магией.

Вот уж точно сливки и мед. Красивая фигурка и непокорный, буйный нрав возбуждали до привкуса меди на языке. Значит, птичка лукавила, и пока играла в карты, уже вовсю представляла, как они ее натянут. Тем лучше. Меньше масла придется потратить… Хотя… Холег прищурился. Дырочек у сладкой детки две, и в условиях проигрыша никто не уточнил — как и куда ее будут иметь, а значит, у него сейчас есть выбор. Ох, какой горячий выбор!

Ну и горячая ночка будет.

Холег не постеснялся отвесить звонкого шлепка по округлой ягодице, потом сжал ее пальцами и отвел в сторону.