Глава 26

Полина Мне нужно было пройти всего-то шагов двадцать, но они давались мне очень трудно, я чувствовала взгляд Владимира, и от него мои ноги подкашивались. Прости меня... Всего два слова, которые он произнёс с такой искренностью и отчаянием, мигом перечеркнули былую неприязнь и отчуждение. Господи, ну почему я такая дура? Сказал красивый мужик несколько слов и я уже таю, как мороженое на солнце. Поля, он грубиян. Несколько минут назад, он кидал тебе деньги в лицо, так что не обольщайся, так быстро люди не меняются. Извинился и хорошо, а на этом всё, хватит о нём вообще думать. Меня отпускает, когда я вхожу в калитку дома тёти Вали, ноги перестают дрожать и даже дышать становится легче. — Мама! Маша, увидев меня ещё из окна, вылетает на улицу и бросается в мои объятия, прижимаю свою егозу и целую в розовые щёчки. — Дочка, ты раздетая выскочила, нельзя так, заболеешь. Быстро пересекаю двор и вхожу в протопленный дом. — Добрый вечер, Полина. Как дела? Соседи выходят меня встречать, на их лицах улыбки, и я тоже улыбаюсь, спускаю дочку на пол, ставлю свой чемоданчик с лекарствами на тумбу и снимаю шубку, знаю, меня из этого дома не выпустят, пока, хотя бы чаю не выпью. — Всё хорошо. Работы пока немного, но люди уже начинают приходить. Сейчас была на вызове, оказывается, Митя сильно заболел. Стоило мне упомянуть соседского мальчика, как Маша, которая уже успела убежать на кухню, вернулась и с тревогой во взгляде спросила. — Митя заболел? Он выздоровеет? Ты же его вылечишь? Глазки дочери наполняются слезами, она очень привыкла к соседскому ребёнку, он единственный её друг в этой деревне. — Конечно, вылечу, доченька. Завтра Мите уже станет легче, а через несколько дней вы с ним сможете увидеться. Как бы я ни хотела дистанцироваться от соседей, всё равно это не получится сделать, Митя и мне стал очень дорог. — Так, хватит сопли распускать, пойдём чай пить. Тётя Валя разрешает обстановку и сразу становится как-то легче. Маша успокаивается и весь вечер рассказывает о подросших кроликах. Домой мы возвращаемся уже, когда пора ложиться спать, но у дочери свои планы, она отказывается идти спать в свою комнату, приходит с книжкой в мою спальню и устраивается рядом. Около получаса я читаю ей сказки, а потом, когда очередная заканчивается и я переворачиваю страницу, Маша задаёт вопрос, который я ждала очень давно. — Мама, а почему папа меня не любит? Слова застревают в горле, в носу начинает щипать, я пытаюсь найти слова для ответа и одновременно сдержать слёзы. Как объяснить маленькой девочке, что Никита поверил слухам и считает её неродной? Хотя, скорее всего, он просто хотел найти зацепку, чтобы избавиться от ответственности. Никита не хочет работать, он живёт по накатанной, не может по-другому. И почему я этого раньше не замечала? Почему нужно было стать брошенкой, чтобы мои глаза открылись? — Маша, твой папа, ну как сказать, он просто не умеет любить. Ну не научился и всё, возможно, когда-нибудь он поймёт, что совершил огромную ошибку и постарается её исправить. Конечно, я в этом очень сомневаюсь, но говорить ребёнку, что её отец подлец, не могу, она вырастет, и сама всё поймёт. — А мне хотелось бы другого папу. Маша смотрит в окно, на звёздное небо, на её лице застыло мечтательное выражение. — Большого, сильного, чтобы он мог катать меня на плечах и подкидывал вверх. Я уже не сдерживаюсь, слёзы текут у меня по щекам беззвучно. Про себя я называю Никиту плохими словами, а ещё загадываю желание, оно идёт от самого сердца. «Пусть мечты моего ребёнка сбудутся. Пусть я встречу мужчину, который полюбит мою дочь, как собственную, и никогда не заставит её маленькое сердечко страдать». Засыпаем мы в обнимку с Машей, а когда просыпаемся, уже наступает утро. Дочка не хочет идти к тёте Вале, она просится к Мите, говорит, что будет за ним ухаживать, но я, конечно же, против. — Милая, если ты будешь ухаживать за Митей, то можешь и сама заболеть. — Ну тогда мы будем болеть вместе. Поступает мне вполне логичный ответ. — Доченька, а давай ты сегодня пойдёшь со мной в пункт, посмотришь, как я буду лечить людей? Я понимаю, что ребёнку не место в пункте, но и отпустить к Мите не могу. Хотя я часто ходила с бабулей на работу и ничего страшного не случилось. Решаю, что если Маша устанет, то в обеденный перерыв отведу к соседке. Но дочка воспринимает моё предложение с радостью и бежит рядом со мной, перескакивая через сугробы. Придя на рабочее место, я ставлю дочке стул за своим столом и говорю. — Маша, если ко мне заходят пациенты, ты сидишь тихо, как мышка и мне не мешаешь. Хорошо? Она деловито кивает, садится на своё место и начинает играть со своей куклой. Любоваться дочерью долго у меня не получается, вскоре ко мне начинают идти люди со своими болячками. У кого-то скачет давление, кто-то поранил руку или подвернул ногу, полдня пролетают незаметно. — Ну как ты моя принцесса? Устала? Спросила дочку, когда последний пациент покинул пункт и я, обработав кушетку, подошла к своему столу. Как ни странно, дочка выполнила все мои просьбы, она сидела спокойно и не мешала мне работать, а в моменты, когда я вправляла вывих, дочка смотрела в мою сторону и не моргала. — Нет, мама, я не устала. Маша смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и я уже хотела предложить ей вернуться домой и провести другую половину дня с тётей Валей, но не успела, дочка неожиданно выпалила. — Я хочу стать врачом. Это, конечно, было неожиданно, до этого дня она не говорила о том, кем хочет стать, когда вырастет, хотя дети часто фантазируют об этом. — Это хорошо. Но ты знаешь, чтобы стать врачом, нужно очень долго учиться. Справишься? Маша деловито кивнула. — Конечно. Я буду врачом. Сказала она с такой уверенностью, что я и сама в это поверила. — Хорошо. У тебя ещё много времени, чтобы передумать или, наоборот, укрепиться в своём желании. Мы перекусили пирожками, которыми вчера нас угостила соседка, и продолжили работать. Вечером шли домой уставшие, но счастливые. Я размышляла, как уговорить дочку пойти к соседке на полчасика, а само́й отправиться к Мите, чтобы посмотреть, как он себя чувствует. Я очень переживала за Митю, но успокаивала себя тем, что если бы ему стало хуже, то мне бы сообщили. Но подходя ближе к дому, я начала нервничать ещё сильнее, а всё из-за того, что прямо перед моей калиткой стояла грузовая газель. Кто это мог приехать? Первой моей мыслью было, что это Никита нашёл меня, но потом я отмела эту мысль. Если бы он и понял, куда я уехала, то приехал бы на такси, а не на газели. Тогда кто это? Я замедлила шаг и крепче сжала руку дочери, а когда подошла к дому, увидела возле забора Солдатова. Растерянно осмотрелась, отметила, что перед его домом нет машины и подъезд совершенно свободен. Тогда почему эта машина стоит здесь? И Владимир просто стоит и мёрзнет на улице? Он кого-то ждёт? Эти вопросы пролетели у меня в голове, я не произнесла их вслух, но Владимир будто прочитал мои мысли и произнёс. — Добрый вечер, Полина. Я вас ждал.