Глава 16

— А ты ко мне не подходи! У меня сделка с Егором. Опять!

— Ясно. Но можно я все-таки за стол сяду? Есть очень хочется.

Я проводила Дмитрия взглядом исподлобья и медленно выдохнула. Мне все-таки нужно питаться, и, по всей видимости, больше никто не станет носить еду в мою тюремную камеру — по той лишь причине, что она перестала быть тюремной камерой. Потому я и спустилась к обеду, хорошенько поразмыслив и немного успокоившись. Во-первых, вспомнила, что с самого утра у меня во рту и маковой росинки не было. Два чужих языка — были, но речь не о том. Во-вторых, мне поставили ультиматум, пусть и в мягкой форме, но выхода нет. И несмотря на это, я здорово воодушевилась, ведь до сих пор и не надеялась выпутаться из этой истории живой и невредимой. А Егору я верила. Может, и не было оснований, но утопающий хватается и за соломинку — как я за веру в честность Егора. И в-третьих, я не могла себя бесконечно терзать за произошедшее утром: меня привязали и обездвижили, и я согласия на подобное не давала! Все остальное не имеет ровным счетом никакого значения. Если кому-то за тот инцидент и должно быть стыдно, то точно не мне.

Но вот сейчас, когда я мельком глянула на вошедшего Диму, отчетливо вспомнила ту самую секунду, когда он замер над моими губами перед тем как впервые поцеловать. Будто бы спрашивал разрешения. Или ожидал чего-то. Уже остыв, я поняла, что это ощущение мне причудилось, никакого согласия ему не требовалось, но тогда будто током прошибло. И теперь прошибло, повторно, однако на этот раз нервно и неприятно. Потому я и дернулась от него подальше, когда показалось, что он слишком ко мне приблизился.

Егор выразился очень верно. Ну, по поводу мудаков. Вот только степени мудачества тоже разные: Егор мне просто не нравился, а Дмитрий вызывал почти парализующую неприязнь. И я твердо намерилась вести дела только с первым. Но этот гад, разумеется, и не думал замечать, как я его игнорирую.

— Итак, все-таки сделка? — Дима перевел взгляд с меня на друга. — С Егором. Опять. Прекрасно. Лучше провернуть все прямо сегодня. Позвоним, подкинем Камелину новой пищи для размышлений. Надо все хорошо подумать. Передай мне салат.

Последнее, по всей видимости, было адресовано мне. Через несколько секунд Дима с усмешкой приподнялся сам и схватил чашку с греческим салатом из-под моего носа. Егор это действие сопроводил таким же ироничным взглядом. Дима продолжил как ни в чем не бывало:

— Сам текст — что ты ему скажешь — мы с Егором прикинем. Так, чтобы Камелин пока не догадался, что мы в курсе. Но заодно и набросай инфы, царевна. Сама-то Ангелина существует? В каких местах обитает, чем интересуется. Может, ты кого-то из друзей ее зна…

Я забыла о том, что собиралась его игнорировать, и перебила вскриком:

— Что?! — одумалась и повторила немного спокойнее: — Зачем ты меня об этом спрашиваешь?

Дима смотрел мне прямо в глаза, словно выдержку мою проверял. Я взгляда не отвела, хотя сердце и заклокотало в горле. На этот раз он улыбался глазами, а не губами, а говорил все так же раздражающе равнодушно:

— А я думал у нас сделка. С Егором и опять. Обрадовался уже, фейерверки закатил. Зря?

Я глянула на Егора, он смотрел на меня с небольшим прищуром, ждал дальнейшей реакции, и именно это ожидание подтвердило мои худшие догадки. Но я больше не пылила, старалась подбирать каждое слово правильно:

— Послушайте, если Камелин виновен хотя бы в половине преступлений, в которых вы его подозреваете, то он заслуживает наказания. Из разговора с Егором, — я выдавливала голосом каждое слово, — мне показалось, что вы хотите его спровоцировать, например, на то, чтобы нагрянуть сюда с оружием, заснять это или обеспечить свидетельские показания, а потом посадить.

— Тебе не показалось, — мягко вставил Егор. — Именно такой план и есть.

Я уже в десятый раз прокрутила это в голове: посадить, а не убить. Или к Камелину так просто не подберешься, а то уже давно убили бы? Или у них мнения на этот вопрос расходятся? Можно думать, что ты готов придушить человека голыми руками, но на самом деле не каждый, вернее не каждая психика под такое заточена. Меня, мягко говоря, этот выбор радовал, соучастницей убийства я быть совсем уж не хотела. Я упрямо продолжала, посматривая то на одного, то на другого:

— И с этим я согласилась. Даже несмотря на то, что его посадят за то же преступление, что вы сами совершили — вооруженный налет. Но если вы все еще хотите добраться до Ангелины, то я вам не помощница. Я знакома с ней год, и я руку дам на отсечение, что в голове у нее только шмотки, друзья и романтика, она имеет к вашей мести такое же отношение, как и я!

И когда я замолчала, они ответили хором:

— Я понимаю, но… — Егор.

— Разве у тебя есть выбор? — Дима.

Вот и примерная расстановка сил, в очередной раз подтвержденная. После этого я смотрела только на Егора и обращалась только к нему:

— Если вы хотите моего содействия, то пусть Камелина посадят, и на этом всё! Знаешь, Егор, я очень боюсь отсюда никогда не выбраться, но если за мою свободу кто-то пострадает, тем более невинная девушка, то… нет, я не подпишусь. Просто не смогу на такое пойти! Я тогда скорее вас во сне прирезать попытаюсь, слышишь? Если вы поставите меня перед таким выбором, то я лучше кому-то из вас попытаюсь глотку перегрызть!

— Симпатичный характер, — прокомментировал Дмитрий. — Была б блондинкой, я бы заподозрил, что ты моя потерянная сестренка.

Но Егор шутку не поддержал и ответил серьезно:

— Я обещаю, что этот вариант мы рассмотрим в самом крайнем случае, просто вытрясти Камелина до идиотских поступков можно было намного быстрее и проще, если бы мы добрались до его дочери. Ладно, оставим пока. И зачем ты так агришься? Жизни Ангелины ничто не угрожает, главное, чтобы ее папаша думал иначе.

Я судорожно сглотнула, радуясь тому, что он меня слушает и слышит, потому продолжала:

— Егор, ты это другому человеку расскажи. Я была здесь под ее видом, и ты первые пару дней выглядел так, как будто был готов меня растоптать. Или отдать на потеху своим молодцам. Запугивал, ты уже говорил, но давай честно — не только запугивал, ненависть не подделаешь.

— И что в итоге? — он ответил без паузы. — Не убил и не отдал. Даже из-под неприязни рассмотрел тебя.

Дима неожиданно резко рассмеялся.

— А вдруг Ангелина окажется такой же хорошенькой и острой на язык? Егор, как видишь, очень быстро переключается, если девушка хорошенькая.

— Кстати об этом, — Егор немного поднял голос и перевел взгляд на друга. — Не самая лучшая тема за обедом, но я лучше ее подниму раньше, чем позже. Дим, предлагаю больше не давить на нашу гостью.

Я стиснула зубы и все равно зарделась, понимая, на что он намекает. Притом чувствовала прожигающий взгляд в свой профиль, но с большим усилием воли продолжала смотреть на Егора.

— Если на нашу гостью не давить, — голос Димы прозвучал теперь так вкрадчиво, что мурашки по спине побежали, — то наше совместное времяпрепровождение станет очень унылым. Я, наоборот, собирался предложить начать на нее давить — да так, чтобы она уже вслух призналась, что ей нравится. Хотя твой голос, Егор, я услышал. Тебя вычеркиваем.

Не выдержав, я гневно уставилась на него, не находя слов. Столкнулась со смеющимися глазами на фоне полного равнодушия на лице. Просто издевается! Это сорт людей такой — они обожают выводить других из себя. Я так разозлилась, что забыла о неловком разговоре, изогнула бровь и поинтересовалась:

— Это я тебе так сильно нравлюсь, или тебе так нравится меня изводить? Давайте, Дмитрий Владимирович, не стесняйтесь с признаниями. Ваш друг не стеснялся!

— И набрал себе этим кучу очков? — У него даже выражение лица не изменилось.

— Он набрал кучу очков хотя бы тем, что меня слушает!

— А-а, так царевна сделала свой выбор из двух зол в пользу условно-положительного героя?

Голубые глаза сузились: прищур, едва заметный, миллиметровый, но я каким-то образом его отметила. И спохватилась, пока за меня какой-то вывод не сделали:

— Нет! Я никого не выбирала. Я жду, когда все закончится, чтобы вернуться домой и про вас навсегда забыть.

Дима откинулся на спинку и развел руками, обратившись к Егору:

— Ну вот, а ты предлагал не давить.

И Егор ему ответил — с той же точно интонацией:

— А давай тогда спорить.

— Выберем вместо царевны, кто из нас лучше целуется?

— Именно. А второй отступит и сделает вид, что ничего не было и быть не могло. Победитель танцует девушку.

— Танцует?! — встряла и я, пораженная тем, как Егор быстро теряет все заработанные очки.

Но на меня внимания не обратили.

— Видишь ли, Егор, мужчины спорят на девушку в двух случаях: или когда ее совсем не уважают, или когда уже мозг забит тестостероном под завязку, что уже света белого не видишь. Зная тебя, предположу скорее второе.

Егор ничего не отрицал:

— Примерно так и есть. Так что на счет пари? Это хоть какой-то мирный выход.

— Ни хрена мирного в этом выходе нет, — Дмитрия, похоже, ситуация только веселила.

Но приятель его не сдавался, тоже впадая в веселый азарт:

— Например, поспорим, кто узнает ее имя первым. Как тебе?

Я чуть воздухом не подавилась, но Дима опередил мое возмущение вопросом:

— То есть ты его уже выяснил?

— Не съезжай с темы, Дим. Ты же любишь такую развлекуху. Или просто отступись.

— Не делай вид, что третий лишний я, дружище. Нет, спорить не стану. Хотя бы потому, что мне не подходит ни одна из двух причин. Царевна вызывает во мне легкий всплеск уважения. Но не до тестостероновой истерики. Потому я в трезвом уме и твердой памяти продолжу ей напоминать о том, что было сегодня утром. И если тебе это не нравится — отступись.

— Я столько лет тебя знаю, но не устаю удивляться твоему цинизму, — сдался Егор.

Я же выразилась более конкретно:

— Сволочь хладнокровная! — повернулась к Егору и добавила: — Кстати, ты не намного лучше.

Егор цокнул языком и вспомнил о тарелке с изумительным бифштексом. Сказал через пару минут уже намного спокойнее:

— Вот в этом и есть секрет, Саш. Пока ты сама не выберешь, второй не отойдет. Я — потому что уже погряз в симпатии по уши. Дима — потому что это вызов ему, он такое не спускает. Вообще самый упертый тип из всех, кого я знаю. Притом эмоции у него ни в чем не задействованы. Дим, ну хоть про свое отношение к ней намекни, сейчас я в душе не ебу, о чем ты думаешь!

Дима промолчал. А Егор меня буквально толкал к выбору. «Скажи, что я! Скажи, что я тебя хотя бы не так пугаю, как он!» Но произнеся это, я будто выдам лицензию на дальнейшие действия. А последний разговор нужные точки над «i» расставил. Потому я и ответила, тоже принимаясь за обед:

— Я поняла тебя, Егор. Зато пока я не выбираю, вы будете мешать друг другу. Кажется, я вижу свет в конце тоннеля. Передай салат, Дим.

Тот со смехом выполнил мою просьбу, а Егор покачал головой, тоже не сдержал улыбки и выдал едва слышно:

— Ты тоже довольно хладнокровная.

Не знаю уж почему, но совместная трапеза перестала быть такой ужасной. Блюда, по крайней мере, оказались выше всяких похвал — здесь работал профессиональный повар. Даже десерт предусмотрен: небольшие пирожные с лимонным кремом. Я, такими вещами не избалованная, решила получать хоть от этого удовольствие.

— Значит, Саша, — подал голос Дима через долгое время. — Александра. Просто класс. Ничего, если я буду иногда путаться и называть тебя «царевной»?

Я пожала плечами.

— Можешь вообще никак не называть.

— Как можно? — он нарочито вздохнул. — Мне придется. У меня же это… не спускаю вызовы и самый упертый тип.

— И это еще самые лучшие твои качества, — добавил Егор с другой стороны.

Дима, который уже закончил с едой, встал, изобразил какой-то шутливый поклон другу, обошел стол, взял меня за руку и дернул на себя, поднимая на ноги.

— Мадам, я к вам с нулем эмоций, как верно заметил мой заклятый друг. Вынужден вас оставить, дела-дела. Но вам не придется скучать в обществе этого эмоционального наркомана, уверяю.

И в довесок притянул меня к себе и коснулся губ легким поцелуем. Я даже оттолкнуть не успела, когда он отступил сам и направился из столовой, помахав нам рукой.

— Не обращай внимания на этого придурка. Он с детства был не слишком приятным типом, а служба сделала из него совсем монстра, — «утешил» Егор.

Я не могла не обращать внимания на все их заскоки. Делала вид, что меня ничего не волнует, но на самом деле уже была эмоционально выпотрошена от череды непрерывных встрясок.