Глава 21

Я кое-как выбралась из-под горячих тел и шмыгнула в ванную. Душ освежил не только тело, но и немного привел в порядок мысли. Например, я отчетливо осознала две вещи.

Произошедшее было до абсурда извращенным.

Произошедшее мне понравилось.

Вероятно, этой своей извращенной абсурдностью и понравилось, распалило так, как ни одна фантазия не способна сделать. Не уверена, что любая девушка на моем месте смогла бы абстрагироваться и не вовлечься эмоционально в такой дичайший эксперимент по узнаванию самой себя. Я медлила, не выходила из душа, вдруг только здесь ощутив себя в безопасности — нет, не от мужчин, оставшихся в спальне, а от своих собственных желаний по отношению к ним. Здесь же, в мнимой изоляции, удавалось думать как-то отстраненно, без лишних эмоций.

Мне нравился Егор, причем понравился давно, хотя всеми силами и рушил периодически хорошее впечатление о себе. Нравилось в нем то, что он говорит именно то, что думает и чувствует. Если Егор психует, как было в первые дни моего пребывания в особняке, то это проскальзывает в каждой фразе. Если Егору нравится что-то, то у него даже взгляд за секунды меняется, черты становятся мягче, улыбка шире. И он не прячет, не умеет прятать свои реакции. Мне нравится Егор этой непрошибаемой искренностью.

Вероятно, мне немного нравится и Дима, хотя с этим сложнее смириться. Мне никогда не импонировали люди, у которых непонятно что на уме. Сегодня он с безразличным лицом меня раздевает, а завтра с тем же выражением может убивать невинных младенцев. Уверена, какие-нибудь маньяки именно с таким вселенским спокойствием в глазах ходят по улицам, потому их и подозревают в последнюю очередь. Дима пугает и тем же завораживает. Заводит своей отстраненностью и одновременной вовлеченностью. Если уж отважилась пойти на извращения, то пускай их по полной программе и с самым странным типом, Сашуль.

Вернувшись в комнату, я несколько минут смотрела на мужчин, сейчас непривычно мирных и расслабленных. Обнаженный Егор сгреб под руку подушку и не спешил укрываться, горячий. А Дима перевернулся на спину, лишь мерным дыханием выдавая глубокий сон. Я смотрела — и понятия не имела, что делать дальше. Даже захотелось, чтобы кто-то из них проснулся, снова как-нибудь пошутил и позвал меня занять исходную позицию. Тогда я смогла бы сделать вид, что за меня снова всё решили. Но они не просыпались, а от чуть влажного после душа тела и босых ног становилось зябко. Резко выдохнув, я сделала шаг вперед, уперлась коленом в середину дивана и начала осторожно пробираться дальше. Теперь я радовалась, что никто из них свидетелем моего грехопадения не стал. Однако я сама прекрасно осознавала цену этого шага, после которого точно не смогу оправдываться, что не принимала ровным счетом никакого участия. Если бы в этой истории какой-нибудь дипломированный психиатр решил обозначить ключевой переломный момент, так вот этот шаг им и был.

Уместившись между ними, я замерла. Егор почти сразу обхватил меня рукой и прижал к подушке. Такому только бизнесом заниматься: даже во сне гребет всё под себя. Минут через пять сзади меня обнял и Дима, натягивая одеяло нам обоим до самой шеи. Уткнулся носом мне в макушку, даже дыхание не сбилось. Стало тепло. И до мурашек приятно.

Показалось, я только уснула, когда меня уже начали будить тихими разговорами. Я не открывала глаза, чтобы продлить дремоту как можно дольше.

— Саш, ты же уже не спишь, — шептал Егор, а я не реагировала. — Надо возвращаться в дом. Понятное дело, что в тесноте даже прикольнее, но в такой тесноте мы рискуем в скором времени друг друга возненавидеть. Дим, ты ванную здесь видел?

— Достаточно того, что я здесь видел диван, — ответили ему тоже шепотом. — Его будто создавали как анти-мебель, чтобы людей от лени отучать. Не затёк у меня только хер. Стоп, ошибся, он тоже затёк, хотя и от другого.

Егор так же едва слышно рассмеялся, а я не выдержала и забурчала в защиту любимого спального места:

— Потому что этот диван не предназначен для такого количества гостей. И ванная тоже. И я сама, если уж вы затронули эту тему, для такого количества гостей не предназначена.

— С этим ты погорячилась, — смех Егора раздался громче.

Зато я окончательно проснулась, распахнула глаза и села, чтобы перестать быть в уязвимой зажатости и взирать на обоих сверху вниз.

— Я серьезно! — добавила в тон угрожающих нот. — Жить втроем я не хочу… Блин, да я даже в страшных кошмарах такого не видела!

— Это называется не «кошмары», — терпеливо поправил Дима. — Ну, сны, в которых настолько ярко-выраженный эротический подтекст имеется. Саш, ты чего взвилась? Всё уже, влипли, расслабляемся и получаем удовольствие.

— Лучше вылепляться! — я и сама не знала, существует ли такое слово.

— Лучше пойти в душ, — хладнокровный негодяй из себя выходить не собирался. — Мне нужно помыться, тебе остыть. А Егору очень нужно сварганить на нас всех кофе.

— Почему я?! — предсказуемо возмутился второй.

— Как почему? — приятель перевел на него ироничный взгляд. — Разве не тебе сейчас в офис ехать? Работа себя сама не поработает.

— Типа безопасность сама себя обеспечит!

— Какая безопасность? С Камелиным перемирие, а у меня, соответственно, отпуск.

— Ни фига подобного!

— Егор, мы под душ все равно втроем не влезем.

Тот поразмыслил пару секунд и согласился обреченно:

— Там и вдвоем не влезешь, если только пришлепнуться друг к другу, как конструктор лего. Собственно, с этого я и начал наш разговор.

Пока не поступило предложение начинать пришлепываться друг к другу, я поинтересовалась:

— Я вам, случайно, не мешаю?

— Нет, Саш, — Егор улыбнулся мягко. — Ты нам очень даже помогаешь. Мы с этим змеем столько лет вынуждены друг друга выносить, и наконец-то наше общение перестало быть мучительным.

Дима хмыкнул и почему-то промолчал — видимо, тоже уловил подтекст. Им нравится всё, что между нами тремя происходит. Они, в отличие от меня, не парятся по поводу странностей и просто ловят кайф. Но я так не могу. Даже признав, что тоже получаю удовольствие, делать вид, что все в порядке, не могу! Поспешила заявить, чтобы закрыть спорную тему, при утреннем свете казавшуюся уж совсем немыслимой:

— Вот и отлично! Раз я связующий элемент, тогда я главная! А значит, я иду кипятить чайник, а вы оба в душ. Вместе, по отдельности, жребий бросайте, кто первый — вот тут уже мне безразлично.

На кухне я немного расслабилась. Несмотря на неясное самоощущение, настроение мое нельзя было назвать плохим. Наоборот, отчего-то хотелось петь… и, может даже, завести тесто на блины или кексы. У меня есть мука? Молоко за столько времени наверняка испортилось… Я вздрогнула и быстро-быстро помотала головой, приводя мысли в порядок. О чем я вообще думаю? Почти как молодая женушка сразу двух мужей угощать собралась? Понравиться им, показать какие-то свои достоинства? Настроение еще сильнее взметнулось вверх, пришлось зажмуриться, чтобы не выдать внешне этот скачок. Я ведь им и без того нравлюсь! Обоим. Ничуть не меньше, чем они нравятся мне… Господи, господи, да что же творится у меня в груди?

Я вздрогнула и вынырнула в реальность от тихого голоса:

— Давай я помогу, Саш.

В дверном проеме появился Егор, в одних джинсах, незастегнутых и свободно болтающихся на бедрах. Я успела взять себя в руки и покачала головой:

— Не с чем помогать, Егор. У меня даже к чаю ничего нет, за столько времени и хлеб заплесневел.

— Ничего. Нам хоть по капле кофеина, потом решим, что делать дальше.

Про «дальше» я пока обсуждать была не готова, потому переключила внимание:

— Кажется, я знаю, кто проиграл в жеребьевке, — я с улыбкой кивнула на дверь в ванную, из которой слышался шум воды.

— Угу, — Егор смотрел на меня неотрывно и, когда я заметила этот пристальный взгляд и замерла, вдруг широко и привычно улыбнулся, затем лишь продолжил: — А идея с жеребьевкой просто прекрасная. Уверен, все присутствующие об этом подумали.

Я нахмурилась, не понимая намека. Егор подошел ближе, перехватил меня за плечи, наклонился и заговорил — теперь серьезней и быстрее, но не позволяя мне отстраниться:

— Саш, ты же не наивная дурочка. Сама уже понимаешь, к чему все идет. Ладно, у нас обоих башни посрывало. Ты, конечно, будешь продолжать делать вид, что ничего такого уже не произошло, но оно произошло, происходит и будет происходить. И не так уж много времени пройдет, когда мы дойдем и до горячего. Почти неизбежно, иначе тут всех по очереди от перенапряжения разорвет. Если для тебя важно, кто будет первым, тогда реши это и обозначь. Но притом сразу понимай, что второй, — он сделал короткую паузу, — будет вторым.

У меня горло перекрыло от смеси раздражения и смущения:

— И ты так спокойно об этом говоришь?! Ничего, если я прямо сегодня пересплю с Димой, да?

Егор, не выпуская меня из рук, коротко пожал одним плечом.

— Мы все понимаем, что делаем, Саш. Все втроем мы не идиоты, верно? И это нужно просто принять. Скажу больше: никто из нас так не завелся бы, будь всё прилично и просто. Потому да, это ничего, если ты прямо сегодня переспишь с Димой. А потом — может, тоже прямо сегодня или завтра — ты переспишь со мной. Не исключено, что на его же глазах. И сложнее всего тебе будет смириться с фактом, что никто из нас страдать на этот счет не собирается. Иначе уже давно бы начал; мы оба случайно пропустили момент начала страданий от желания одной и той же девушки. Вот такие дела, Саш. Если ситуация сложная, то незачем ее еще сильнее усложнять.

Меня разом покинула вся энергия, будто в пол через ноги утекла. Я почти обмякла в его руках, и стало лень размышлять, но нужно было хоть чем-то закончить:

— Я в полной растерянности, Егор.

Он одной рукой прижал меня к себе, вынудив уткнуться лицом в его плечо. Сам наклонился к волосам и почти неслышно признался:

— Как и все, Саш. Просто некоторым можно всхлипывать и смущаться, а некоторым положено держать лицо. И никому толком непонятно, что и как делать правильно, да и к чему это все придет. Но две головы хорошо, а три лучше, как-нибудь со временем разберемся. Да? Только не переживай слишком сильно, говори, что тревожит, останавливай, если начнем давить. А мы обязательно начнем, потому что я на взводе, а у Димыча характер такой… И ведь ты тоже на взводе? Вот если уж совсем честно…

Я вздохнула и не ответила. Но и отрываться от него не захотела, ощущая себя какой-то сказочной принцессой в совершенно дурацкой сказке. Зато с самым настоящим прекрасным принцем. И самым настоящим драконом. И оба настолько потрясающи, что даже выбрать из них невозможно.