Глава 22

После чаепития Егор заявил:

— Мне действительно надо сгонять в офис. Эдак примерно на весь день. И в связи с этим меня тревожит один вопрос…

— Чтобы мы за это время случайно не нашалили? — перебил Дима с улыбкой.

— Ладно, два вопроса, — как ни в чем не бывало исправился Егор. — Например, чтобы вы за это время случайно не умерли с голоду. Сколько можно прожить на одной заварке?

Похоже, что Дима пребывал в нетипичном для себя приподнятом настроении, уж больно его голос отличался от привычного сухого тона:

— Ты за нас не волнуйся, друг.

— Рабочий день уже в разгаре, Дим!

— А, ясно. Ты за нас не волнуйся, босс.

— Так-то лучше, — они явно понимали друг друга с полузвука. Егор продолжал шутку, выделяя фразу драматическими нотками: — Я уже полчаса как босс, потому слушай мой приказ, который касается непосредственно тебя, меня и некой особы, которую тоже одной заваркой не прокормишь…

Но Дима уже сообразил, перебивая:

— Да понял я. Задание — всё так ловко закрутить, чтобы мы с царевной оказались в месте, где добыча продуктов пропитания не является проблемой? Что-то наподобие недавно купленного тобой загородного дома? Не там ли все твои игрушки, о которых говорить пока рано, но уже сейчас они мельтешат на границе каждой мысли?

Егор и не скрывал восторга от понятливости друга:

— Гениально! Я бы нанял тебя на работу за сообразительность, если бы ты уже не был нанят! Сможешь провернуть это так, чтобы сама гостья ни о чем не догадалась?

Дима фыркнул, а я успела вставить, едва сдерживая смех:

— Как же вам повезло с тем, что я глухонемая!

— Нам с тобой вообще повезло, — Егор на меня даже не глянул. — А вечером встречаемся там и продолжаем разговор с этого же места. Совсем желательно, если Саша будет к моему приезду разморенная и ничего не соображающая!

— О, вот здесь ты сильно рискуешь, — Дима задумался. — Это ж надо ее разморить, но и самому при этом хоть немного соображать.

— А вот ты справься. Докажи, что твое хваленое самообладание — не только слова!

Я смех уже и не скрывала:

— Вот об этом мне тоже не сообщайте, а то я все планы нарушу.

— Идеально! — Егор хлопнул по столу и поднялся на ноги. — Раз стратегия единогласно одобрена, я поехал.

— Ну, насчет «единогласно» я бы поспорила…

И со мной ожидаемо никто спорить не стал. У этих двух давнишних знакомцев, знающих друг друга как облупленных и поддерживающих в любом начинании, передо мной было явное преимущество. Даже против одного такого выстоять проблема, а уж помноженные на два они представляли собой силу, не дающую и шанса на контратаку. И меня эта обреченность уже не раздражала — забавляла. Вероятно, страх и здравомыслие давно притупились, уступив место только приятным переживаниям. Ведь это сумасшедше приятно — когда тебя вот так активно завоевывают и не дают даже шанса отдышаться, как и увернуться.

Егор сильно опаздывал в офис. Он ушел, оставив меня всего лишь с половиной сил противника, но мне это, мягко говоря, не сильно помогло. Дима тут же принял отстраненное выражение лица, долго смотрел в окно, а потом заявил сухо и спокойно:

— Переоденься, царевна. Я не хочу тащить тебя через весь город в таком виде.

Я пожала плечами, не комплексуя по поводу старых спортивных штанов и домашней футболки. Не так давно прошли те времена, когда я щеголяла перед ним в худшем наряде.

— И куда же, интересно узнать? — я продолжала все ту же тему. — Неужели начнешь заманивать меня в загородный дом, откуда я едва вырвалась? Не надолго же вас обоих хватило, а вчера-то заливали, что готовы жить здесь в любой тесноте!

Дима глаз от окна не отрывал, а по голосу невозможно было понять, улыбается он или серьезен:

— По дороге объясню. И я никуда тебя не заманиваю.

— Да конечно!

— Мне просто нужно забрать в одном месте зубную щетку, я не могу тебя оставить здесь, пока она там. И не могу ее оставить там, пока ты здесь. Вам нужно соединиться.

— Мне и твоей зубной щетке? — я прыснула.

Дима обернулся и смерил меня прищуренным взглядом.

— Ну-ка прекращай этот детский сад, царевна. Мы едем.

— Почему это?

— Потому что я сильнее.

— А-а, ну это аргумент!

— И потому что здесь настолько тесно, что заняться нечем. Разве что сексом. Кстати, а давай я тебя пока поучу делать минет, раз мы все равно здесь надолго без еды и свободы выбора?

— Ой, ты, кажется, звал меня к своей зубной щетке? Я согласна!

— Вот ни разу еще мое красноречие не давало сбоев. У тебя семь минут, царевна, — и подмигнул.

И снова уставился в окно. Я еще несколько секунд стояла и смотрела ему в затылок, так и не в силах сформулировать отношение к этому спорному человеку, способному, оказывается, и на юмор, и на легкую болтовню не хуже своего друга. Дима спросил другим тоном, не оборачиваясь:

— О чем ты думаешь, царевна, когда так пялишься на меня? О том, нравлюсь ли я тебе?

— Нет, — ответила уверенно. — О том, нравлюсь ли тебе я.

— Неужели еще есть сомнения? Или некоторые очевидности надо озвучивать, чтобы они превратились в пошлую банальность?

— Не озвучивай. Я и без твоих признаний уже поняла, что ты только снаружи холодный.

— А внутри? — вот теперь я точно расслышала в его тоне улыбку.

— А внутри у тебя сплошные шкафы со скелетами.

Он слишком редко называл меня по имени, потому такие моменты цепляли максимально остро:

— Саша, а разве это плохо?

— Я так не сказала. Но в твоем случае надо подготовиться ничему удивляться. Надеюсь, это будут только приятные удивления.

Дима не ответил, а мне показалось, что разговор перетек из шутливого в какое-то слишком серьезное русло, а хотелось просто продолжать течь по слишком комфортному течению, обозначенному еще ночью.

Из важных дел оставался звонок Камелину. Дима продиктовал номер, оставшись в той же комнате и показывая, что не собирается пропустить ни одного слова. Что ж, мне скрывать было нечего.

— Виктор Петрович, здравствуйте!

— Александра? — ответил мужчина после короткой паузы. — Ты?

— Я. Звоню, чтобы поблагодарить вас. Мне сообщили, что вы заплатили за меня огромные деньги, и теперь я свободна. Спасибо за это. Клянусь, что не ожидала и готовилась к самому худшему, ведь я вам не дочь…

Он перебил в свойственной ему напористой манере:

— Брось нести эту хрень. Да и твои похитители знали, что ты мне не дочь.

Я моментально насторожилась, припоминая, что мне всегда было немного сложно с ним общаться. Мой бывший работодатель всегда говорил резко и грубовато, основательно и по делу, произнося именно то, что имеется в виду, ни одного лишнего слова и никаких мягких оборотов. И раньше мне такая манера общения больше импонировала, а теперь я была готова сжиматься от любого недопонимания:

— О чем это вы?

— О том, что они никогда не пошли бы на такую сделку, будь они уверены, что держат в заложницах настоящую Ангелину. Но я тоже рад, что для тебя все закончилось. О самой сумме даже не заикайся, она была ровно такой, какую я мог заплатить за твое освобождение. Нам обязательно нужно все обсудить — и это не телефонный разговор. Где ты, Александра? Я отправлю за тобой своего человека прямо сейчас.

Дима сидел недалеко, потому, скорее всего, всё прекрасно слышал. Я посматривала на его сосредоточенное лицо, но собраться никак не могла. О чем Камелину со мной разговаривать, если это нельзя сказать по телефону? Или он уже в курсе, что рядом со мной Дима или Егор?

— Виктор Петрович, — я говорила осторожно, как если бы прощупывала почву прежде, чем ступить, — после такого стресса мне бы хотелось съездить к родным.

— Понимаю. Мы сможем встретиться до твоего отъезда?

— Я… я уже еду на вокзал, Виктор Петрович.

Он ответил после короткой паузы:

— Хорошо. Набери меня, когда вернешься в Москву. Работать на меня ты больше не будешь, и мы обсудим условия, по которым тебе в ближайшее время не придется заботиться о заработке.

Я опешила, но все же выдавила:

— Договорились. Спасибо еще раз, что не оставили меня в беде.

— Брось нести эту хрень! — повторил он с нажимом. — Александра, у тебя точно все в порядке? Только маякни, если они тебя все еще преследуют!

— Я… все отлично, Виктор Петрович! Честное слово! Я позвоню вам, когда вернусь.

После отключения вызова я бездумно смотрела вперед еще целую минуту. Дима тоже молчал. Нам вряд ли нужно было обсуждать услышанное, ведь заметили оба: Камелин очень, очень хотел со мной встретиться лично. И теперь все их вчерашние шутливые угрозы не выглядели абсолютными шутками. А вдруг тот действительно собрался или отомстить мне, или заставить что-то сделать против них? Ведь что-то такое обсуждалось раньше, а мотивы его действий так никто до конца и не понял.

— Слушай, Дим, я тут подумала…

— Что ты уже не против пожить некоторое время в загородном доме?

— Я бы наняла тебя на работу за сообразительность, если бы ты уже не был нанят.

Он не отреагировал даже улыбкой:

— Это на время, царевна. Пока мы не поймем, что происходит.

— Я согласна.

— Всю жизнь мечтал это услышать. От кого-нибудь наподобие тебя, но по другому поводу. Едем?

Так и получилось, что я почти попросила вернуть меня туда, откуда так долго хотела сбежать. Дима не произнес ни слова за всю дорогу. Он так и не озвучил, что еще вчера это был лишь повод, а сегодня сам Камелин добавил в мои мысли сомнений. Но оттого ведь повод не исчез? Выходит, я, пусть и под действием обстоятельств, шагаю в эти самые отношения, которые ни Диму, ни Егора уже давно не тяготят. Вероятно, он потому и молчал, чтобы не произнести вслух, как все удачно сложилось для них. А для меня?