Глава 29

Я чувствовала, что про сегодняшнюю встречу пока лучше не рассказывать. Хотя бы до тех пор, пока сама к каким-нибудь выводам не приду. А так они только разозлятся — якобы глупо рисковала, а вдруг бы у Виктора на уме было что-то плохое. И превратился бы приятный вечер в бесконечный спор, портящий всем настроение.

Но и окончательно прийти в себя я не могла, постоянно погружаясь в раздумья. Дима, и сам молчун, меня из этого состояния не вытаскивал, а Егор за ужином выдержал всего пару минут.

— Тебя из института отчислили до того, как приняли, что ли?

— Нет, — я улыбнулась ему. — Я еще и документы подать не успела.

— А что так? — Егор, хоть и пытался свести всё к привычной шутливой болтовне, но смотрел на меня внимательно, будто бы явственно ощущая диссонанс. — Я тебя к неправильному вузу привез?

Я покачала головой.

— Фотографии еще нужны, три на четыре. Как же я могла забыть?

— Действительно, как же ты могла забыть, если сама вчера о них говорила? Может, нам тебя сфотать?

— Ню, — коротко добавил Дима.

Я натянуто рассмеялась и бросила в него скомканной салфеткой, от которой он с улыбкой увернулся. Но через несколько секунд снова повисла вымученная пауза. И ее уже Егор проигнорировать не мог:

— Саш, а прямо ты не скажешь, что у тебя случилось?

Я вздохнула и отодвинула тарелку. И вдруг, неожиданно для самой себя, начала с другой, не менее сложной темы:

— У меня задержка. Небольшая совсем, потому… Я купила тест, но закрутилась и не успела сделать.

Если до этого паузы казались тяжелыми, то следующая просто обрушилась на всех и на несколько секунд придавила. Первым выдохнул Егор:

— Беременность?

Дима не сводил с меня сосредоточенного — и, надо отметить честно, напряженного, а не радостного — взгляда. Он произнес спокойно, почти холодно:

— Этого не может быть. Мы же не умственные инвалиды, чтобы не предохраняться. Ты уверена?

Он не направлял агрессию на меня, но мне отчего-то так показалось, потому я ответила немного нервно:

— Нет, конечно, не уверена! Сказала же. Зря я сейчас это упомянула, но Егор так насел…

Егор привстал, затем снова упал на стул. Сцепил руки в замок перед собой и попытался говорить без лишних эмоций:

— Да уж, действительно, сначала надо убедиться, что есть причина для паники.

Я не знаю, почему с самого начала ожидала какой-то другой реакции. И нынешняя меня сносила с ног своей неожиданностью. Я даже не пыталась скрыть растущего раздражения:

— Паники? То есть если я беременна, то это катастрофа? Я всё верно услышала?

— Нет, конечно, — он потянул ко мне руку, но я одернула, видела, что он говорит это просто так, чтобы меня успокоить. — Не катастрофа, но все же пища для размышлений. Не психуй, Саш.

— Лишь бы вы не психовали!

— Да все нормально, — Егор даже улыбку попытался выдавить. — Я подумал о том, что ты только учиться собралась. С матерью твоей еще даже не встретились, детали не обмозговали… Разумеется, беременность не станет катастрофой, но планы придется сильно пересматривать. И не злись на первую реакцию — вряд ли кто-то адекватно реагирует на такие неожиданные новости.

Егор все говорил правильно, Дима отмалчивался, но от того я красноречия и не ждала. Наверное, я была так шокирована, потому что чувствовала, — ребенок сейчас не вовремя. Для них обоих, и для нас троих. И всё верно, к логике не придерешься… Да только разве когда-нибудь ребенок в таких отношениях будет вовремя? Егор что-то говорит, говорит, но даже со стороны видно — он сам в это не верит.

Конечно, я уже после разговора с Камелиным была сама не своя, готовая к чему-то неприятному. Но здесь и повода не надо придумывать, взорвалось прямо на поверхности, особенно заметное после того, как я сама со вчерашнего вечера даже и не думала всерьез переживать по этому поводу. И так быстро мое настроение рухнуло ниже нулевой отметки, что я не стала сдерживаться и обратилась к Диме — очень хотелось и его точку зрения услышать:

— А ты что думаешь?! Почему опять молчишь?

Он даже не пытался изображать легкость:

— Думаю, что сначала тебе нужно сделать тест, а потом уже на меня кричать.

— Да? — я глянула по очереди на обоих. — Я, наверное, слишком остро реагирую, просто…

Я хотела закончить: «просто ждала чего-то другого — например, как меня схватят на руки и зацелуют от счастья, а теперь оторопела от того, как шмякнулась с небес на землю». Но даже в тот момент я понимала, что не совсем к ним справедлива. Может быть, в такой ситуации такая реакция нормальна? Это только в романтических фильмах без особого смысла все начинают прыгать и хлопать в ладоши, а в реальной жизни люди думают и о сопутствующих проблемах?

И все равно мне казалось, что этот разговор обязательно нужно продолжить. Хоть я вначале и не собиралась, но все же перешла к другой теме:

— А еще я сегодня встречалась с Виктором Петровичем.

— Что?! — Егор вообще об ужине забыл. Вероятно, сегодня он жалел, что я оказалась за тем же столом. — Зачем?

Дима перебил друга:

— И что он хотел?

— Да ничего он не хотел! — с вызовом ответила я сразу обоим. — Точнее, хотел мне денег предложить, или работой обеспечить. Или еще хоть как-то отблагодарить за то, что я, вроде как, подставилась за его дочь. И ничего больше он не хотел — как видите, я сижу тут перед вами живая и здоровая.

— И что ты выбрала? — совсем другим тоном, забыв о недавнем споре напрочь, уточнил Егор.

— Ничего, конечно, — я удивилась. — Не ты ли еще недавно обвинял меня в отсутствии расчетливости? Или мне всё-таки стоит задумываться о завтрашнем дне и не расслабляться?

Последним выпадом я все же снова подчеркнула осадок от недавнего разговора. Смотрела я на Егора — он и ответил:

— Прекращай, Саш. Не могу понять, чем мы тебя так сильно обидели, но прекращай. Нет, с нами тебе задумываться о завтрашнем дне необязательно, но гляди-ка — совсем недавно мы обсуждали возможную беременность, а главную причину страха так и не озвучили. Имя этой причине — Камелин. Не хотелось бы обзаводиться детьми в условиях непрекращающегося конфликта.

— Так прекратите его уже, конфликт этот! — я вмиг распалилась до предыдущего состояния. — Возьмите и прекратите. Может, я уже ношу твоего сына, Егор, а? Не хотел бы ты, случайно, забить на старую месть в честь такого грандиозного события, чтобы твой же ребенок в будущем не боялся ходить в школу?

Не знаю, перегибала ли я палку, но все сказанное казалось справедливым. Дима встал на сторону друга и вдруг заговорил быстро, словно до этого момента просто собирался с мыслями:

— Саша, но этот вариант мы могли бы и рассмотреть. Если Камелин серьезно предлагал тебе работу, то почему бы тебе не попробовать к нему приблизиться? Такой возможности у нас никогда не было — достаточно или у него найти какой-нибудь косяк, или ему этот косяк подкинуть. И всё, в пятнадцатилетней войне будет поставлена точка.

У меня будто весь воздух из легких пропал. Я едва выдавила:

— Что?..

— Я просто предлагаю это обсудить. И, конечно, если мы все придем к мысли, что для тебя это будет безопасно.

— То есть… ты, Дима, сейчас всерьез говоришь о том, что я могла бы ради ваших интересов подкинуть невиновному какой-нибудь… как ты там выразился?

— Во-первых, не невиновному. Камелин заслужил не один срок за свою насыщенную жизнь. Во-вторых, о каких наших интересах ты говоришь? Разве они уже не стали нашими общими интересами? Я ни в коем случае не собираюсь тебя заставлять, но твое удивление мне кажется странным. Мы, все втроем, практически семья. Мы, все втроем, только что обсуждали возможность твоей беременности. Так что странного в том, что мне кажется нормальным, если ты окажешься на нашей стороне?

У меня буквально все перед глазами поплыло. «Они обязательно возьмут тебя в оборот. Против меня настроят, запугают или, наоборот, лапшу на уши навешают, чтобы с твоей помощью меня добить. Скользкие типы ничего просто так не делают», — сегодняшние слова, которые мне никак не давали покоя, но дребезжали на границе сознания не просто так, я чувствовала, что в них есть суть. И где же ошибка?

Я встала, улыбнулась из последних сил и сказала:

— Что-то сегодня ужин явно не в то горло пошел. Я поднимусь в гостевую комнату. Пожалуйста, дайте мне пару часов. В себя прийти.

Двух часов мне не понадобилось. Уже минут через пятнадцать все было ясно. За это время я сделала тест, который оказался отрицательным, а низ живота уже затянуло знакомой болью от приближающихся месячных. Не думала, что так сильно обрадуюсь такому результату: это было не просто облегчение, я будто обнаружила, что на моей камере нет решеток и только от этого воспрянула духом. Единственное, что угнетало, — мысль, какой же дурой я была всего лишь сегодня утром и насколько сильно отупела от этой влюбленности без будущего.

Вышла, когда за окнами уже стемнело. Они сидели в кабинете Егора и что-то тихо обсуждали. Я не стала прислушиваться к их разговору и сразу начала:

— Ребята, я не беременна. С чем всех и поздравляю!

Они почему-то не подпрыгнули от счастья, а на меня смотрели пристально, словно ждали продолжения или новых споров. Первым подал голос Дима:

— Ты куда собралась, царевна? — он указал взглядом на спортивную сумку, куда я скидала свои вещи.

— Поеду к себе. И нет, подвозить меня не надо.

Егор подался ко мне.

— Саш…

Но я остановила жестом.

— Интересно, я все еще заложница? Или вы будете мне втирать, что стоит бояться Камелина? Я уже заказала такси. Не провожайте.

— Саша!

Я сначала хотела на этом и закончить разговор, но голос Егора звучал напряженно, как будто мужчина был готов остановить меня или броситься следом. Потому я развернулась в дверях и сказала напоследок — так, чтобы мой тон не оставлял сомнений в моей решимости:

— Знаете, поразвлекались, и хватит. Никто из нас троих и не рассчитывал, что это будет длиться бесконечно. Не смотри так, Егор! Да, мне это давно поперек горла, никакая мораль такого давления не выдерживает! Я отказалась работать на Виктора Петровича, но предложение его наверняка еще в силе. И если я хоть одного из вас увижу, то вполне могу решить подзаработать и назову вас теми, кем вы и являетесь, — похитителями. Вы очень удачно всё подстроили — полиция скептически отнесется к моему заявлению. Но если я заполучу связи Камелина, а он только того и ждет, то смогу раскачать это дело если не до уголовки, то хотя бы до такой степени, что с вами ни один порядочный человек бизнес вести не станет. Ах да, я сделаю это и в том случае, если вы снова начнете действовать против Виктора Петровича.

— Виктора Петровича? — Егор повторил от изумления, будто бы тем самым пытался привести мысли в порядок.

— Ну да. Вы же не думали, что из двух сторон я выберу вашу? А нет, — я перевела взгляд на Диму. — Вообще-то, именно так вы и думали. Для того и все эти танцы проводились.

Дима только в первые несколько секунд выглядел обескураженным, но почти сразу сощурился и проговорил с нажимом:

— Ну, раз такая песня, царевна, то и нам есть чем тебя шантажировать. Не ты ли боялась, что мать о твоих приключениях в столице узнает? Да вся столица об этом узнает, только дай повод. Лично мне насрать, засветится ли моя рожа в такой интересной сплетне, а твоим, в Туле, тоже будет насрать? Такое давление твоя мораль выдержит, а?

Я не испугалась угрозы — наоборот, почувствовала еще большее облегчение. Если меня еще и терзали сомнения в правильности своих выводов, то прямо сейчас от них не осталось и следа. Вот и вся природа его отношения: он знал мое слабое место, по нему и ударил. А думать о том, что он всерьез разыщет мою родню и все им расскажет, я в тот момент физически не могла. Вымоталась до невозможности переживать еще и об этом. У меня были силы только радоваться, что я не вляпалась еще глубже. Например, не оказалась беременной. В этом случае меня если и не отправили бы на аборт, то и явно бы никого счастливым я не сделала. Особенно ребенка — очередного в этой плеяде несчастных детей, вынужденных ломать свою жизнь из-за решений родителей.

— Валяй, рассказывай. Хоть билборды закажи, — я отмахнулась устало и все же пошла на выход.