15. Ярослав

Я даже рад, что мы наконец достигаем конечной точки нашего маршрута, потому что молчание становится невыносимым, а говорить с Ангелиной прямо сейчас я просто не способен.

Я не хочу думать, что женщина из моего прошлого вернулась, чтобы испортить мою жизнь, которая только начала налаживаться и приобретать новые краски. Разве я позволю себе снова скатиться до того уровня, когда мне придётся переводиться в новый город и спешно подыскивать жильё? Нет, нет и ещё раз нет. Бросить Ритку на произвол судьбы с ребёнком на руках я уже не смогу. Буду рядом, пока она нуждается во мне. И сделаю всё, чтобы она нуждалась как можно дольше. Не могу представить, даже мысленно, перспективу того будущего, где всё закончится, едва успев начаться.

– Если хочешь, можешь остаться в машине, – безразлично предлагаю Ангелине, но она качает головой:

– Ну уж нет. Давно не видела тебя в деле, хочу убедиться, что ты всё так же хорош, а не растерял хватку в своей сытой семейной жизни.

Не ведусь на глупую провокацию. Она успокоится. Я знаю эту женщину. Она примет всё равно в том ключе, в котором мне необходимо, просто ей нужно время.

Я дожидаюсь Власову на улице, жадно вдыхая морозный воздух. Невольно устремляюсь мыслями домой: как там Рита?

Ангелина быстро справляется с сапожками и запахивает шубку на ходу, когда мы идём до невысокой белой калитки с старомодным медным звонком.

– Ты хочешь узнать что-то конкретное? – спрашивает Геля. – Или ты уже знаешь что-то конкретное и хочешь уличить их во лжи?

Я бросаю взгляд на соседний дом – дом Ритки – и морщусь.

– Я хочу проверить одну теорию, Ангелин. Если мои предложения подтвердятся, я непременно тебе скажу.

– А если нет…

– Здравствуйте, майор Власов, Следственный комитет. Это моя коллега, майор Власова. – выпаливаю женщине, недоверчиво поглядывающей с той стороны забора. – Уделите нам, пожалуйста, некоторое время. Нам необходимо задать вам несколько вопросов по поводу расследования гибели Пелевиных.

Женщина внимательно изучает моё удостоверение и распахивает калитку шире, позволяя нам пройти.

– Валентина Андреевна, – сразу перехожу я к делу, едва заняв предложенное кресло, – скажите, пожалуйста, в ваших показаниях говорится, что накануне аварии, в которой погибли ваши соседи, к ним заезжала их дочь, Маргарита, вы видели её лично, общались? Возможно, перекинулись парочкой слов? Узнали, как дела?

– Это было уже достаточно давно.

– И всё же. Это очень важно, постарайтесь, пожалуйста, вспомнить.

– Прошло почти полгода, я не уверена…

– Не переживайте, – мягко говорит Власова. – Мы просто беседуем, не под протокол. Давайте начнём с того, что вы просто максимально подробно вспомните весь день с самого утра, хорошо?

– Давайте попробуем, – кивает женщина. – В тот день мой муж уехал на рыбалку. Рано это было, часов около четырёх утра. Я встала после шести, но не позже половины седьмого, потому что за завтраком я смотрела кулинарную передачу, а она начинается в 6:35. Минут десять-пятнадцать я провела в ванной. Потом спустилась и включила телевизор. Володя вернулся в районе десяти, сразу занялся уловом: разделать, почистить, нарезать, заморозить… он сам всегда занимается рыбой. Пока Володя возился с рыбой, я вышла в сад и начала готовить цветочные клумбы к посадке. Примерно около одиннадцати к соседям приехала красная машина, на такой ездила их дочь. Обычно её сопровождал чёрный тонированный джип, но в тот раз его не было. Я ещё удивилась, что эту кулёму муж отпустил в одиночестве.

– Вы считаете, что у мужа Маргариты были причины для недоверия? – уточняет Ангелина.

– Если вам интересно моё мнение, то я, конечно, озвучу. Рита – избалованный ребёнок, достаточно поздний. Ей потакали если не во всём, но во многом. Я была поражена до глубины души, когда мать сказала, что они выдают Маргариту замуж. Понимаете, именно так, выдают. Обычно как бывает: девочка влюбилась, захотела замуж, родители помогли со свадьбой. А тут… Рита поникшая ходила, а за ней – два амбала. Это, значит, мужнина охрана. Приставил, чтобы глупостей не было. Они весь день болтались поблизости. А ночью сменялись. И как они её упустили?

Я поднимаю глаза на женщину и жду продолжения рассказа. Сейчас Власова узнает то, что не отражается в протоколах, и я переживаю по поводу её выводов.

– Упустили? – Ангелина побуждает свидетеля продолжать рассказ.

– Именно, что упустили. Стерегли как Сидорову козу, а Рита сбежала накануне свадьбы. Тут такой цирк был! Всю территорию обыскали, думали, всё. Не вернётся. Сбежала от злой участи. А она заявилась под утро вся… потасканная. Всю ночь где-то шлялась, гулёна. Вышла из такси пошатываясь, я решила, что напилась с горя девка. Пару раз чуть не завалилась. Ну а там мать из дому выскочила, к Рите подбежала и пощёчину звонкую отвесила. Как давай орать что-то вроде: «Ты нас под могилу подвести хочешь?», а Рита рассмеялась в ответ: «Было бы классно, если бы вы с папочкой умерли! Ненавижу вас! Продать родную дочь, лишить её счастливой жизни… Ради чего? Ради чего, я тебя спрашиваю?!». На улицу выскочил Виктор, гаркнул на жену, дочь за руку схватил и поволок в дом. Наутро приехали парикмахеры, визажисты и прочий персонал. Подали лимузин. Маргарита вышла с своём огромном белом платье, сияющая и счастливая, словно и не было этой отлучки. Кругом шныряли журналисты, свадьбу Туманова и наследной принцессы освещали все местные СМИ, записи торжества крутили по губернскому каналу. Но ни одна живая душа не знала, что невеста хорошенько повеселилась на девичнике в ночь перед свадьбой.

– А вы как об этом узнали? – спрашивает Власова.

– Когда Володя уезжает в командировки, меня мучает бессонница… – рассеянно отвечает Валентина Андреевна. – Вот я и сидела на террасе в кресле-качалке. У меня лаванда в горшках как раз зацвела, и я надеялась, что аромат благоприятно повлияет на нервную систему…

– Ясно.

Геля хмурит брови. Она не торопится рассуждать при свидетельнице, а мне страсть как хочется, чтобы она поделилась со мной своими мыслями.

– Дальше рассказывать? – уточняет бывшая соседка Ритки и получает кивок в качестве ответа. – Так вот, Рита приехала в тот день без охраны, и я подивилась. В доме родителей она провела около часа. За это время я сместилась ближе к заборчику, я вам потом покажу эту клумбу. Понимаете, у нас в посёлке не приветствуются высокие заборы, стиль такой. Вы, должно быть, заметили. А между участками и вовсе стоят короткие штакетники. Так получилось, что я встала ровнёхонько через забор и ряд кустарников напротив Ритиной машины. Как она вышла из дома я не видела, лишь услышала, что хлопнула дверца. И тишина. Я поднялась. Думала, мало ли, расстроилась она, плачет сидит. А она пыталась завести машину, но, видимо, были какие-то проблемы. Рита вышла, и я её окликнула. «Здравствуй, – сказала, – Маргариточка. Давненько ты родителей не навещала.»

– А она? – севшим от напряжения голосом резко спрашиваю я.

– А она сдела несколько шагов в сторону капота и пробурчала: «Здрасьте, тёть Валь! Всё заботы, хлопоты. Семейная жизнь сами знаете какая. Вы извините, машина сломалась, кажется, а мне ехать срочно нужно. Вечером идём с Тумановым на премьеру в театр.» Я вернулась к грядкам, Рита сходила за отцом. Они стояли у машины некоторое время, потом подъехал механик. Рита заметно нервничала, наверно, боялась опоздать. Модницам вроде неё всегда нужно много времени на сборы. Она всё говорила Виктору: «Так не должно было случиться.» А он её успокаивал. Механик попросил прикурить от автомобиля отца, и сосед выгнал из гаража свою машину.

– Странно, почему автомеханик не подкуривал от своей машины? – опережает Власова мой вопрос.

– Так он сказал, что у него электрокар. Видимо, не подходило. Вот он и воспользовался машиной Пелевиных. Рита попрощалась с отцом, крикнула мне: «До свидания, тёть Валь», и умчалась, подняв пыль столбом. А на следующий день в автокатастрофе погибли её родители. С того дня девушка ни разу больше так и не приехала сюда.

Это конец. Я устало откидываюсь на спинку кресла и думаю, что мне делать дальше. По сему выходит, что Ритка меня обманула. Значит ли это, что она убила своих родителей? А муж её прикрывал? А потом она убила и его?

«Меня мучил жуткий токсикоз, – вспоминаю я. – Я практически не покидала своей комнаты.» Да и охранник говорил, что она просидела безвылазно несколько месяцев. Но у неё был опыт побега. Ничего не мешало ей его повторить. Отсюда и нервозность: она боялась, что её застукают. Сломалась ли машина не вовремя или это был заранее спланированный ход? Боюсь, ответ на этот вопрос мне придётся найти самостоятельно.

– Скажите, вам не показалось, что Рита выглядела нездоровой? – всё-таки спрашиваю у женщины, игнорируя вопросительный взгляд Ангелины.

– У меня не очень хорошее зрение, вблизи ещё достаточно для того, чтобы не надевать очки, а вот вдали всё размыто и нечётко. Да и не приглядывалась я к ней. В тот день была переменная облачность, но, несмотря на периодически набегающие тучи, Рита была в крупных солнечных очках. Это всё, что я запомнила из её внешнего вида.

– Спасибо, Валентина Андреевна. – Ангелина поднимается на ноги. – Давайте вы покажете нам, где была припаркована машина Тумановой, и, думаю, что на сегодня всё.

Пока Геля разглядывает предполагаемое место парковки с разных ракурсов, я набираю номер своего сотрудника и интересуюсь результатами поисков нотариуса Туманова.

– Да, нашли. Буквально только что пришёл запрос.

– И что там? Вскрывай.

– Борис Васильевич Выгорнов из Московской коллегии адвокатов.

– Скинь адрес.

– Тут проблема, майор.

– Какая ещё проблема? – рычу в трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Позавчера Выгорнов попал в аварию. Сейчас он находится в первой городской больнице в состоянии средней тяжести. Он не сможет дать показания.

Пока я подаю запрос прокурору на разрешение на предоставление информации по завещанию Туманова и, чем чёрт не шутит, заодно Пелевиных, Власова заканчивает осмотр места и тянет меня на выход.

Я отключаюсь, разблокирую тачку, и мы уже собираемся сесть в неё и отчалить обратно в город, как вдруг перед нами появляется молодая девушка.

– Здравствуйте, – громко говорит она. – А вы Риту Пелевину ищете?

– Здравствуй, – с интересом протягивает Ангелина. – А ты знаешь, где она?

Девочка смотрит по сторонам, и я морщусь. Без родителей мы не имеем права с ней говорить, но что-то подсказывает мне, что она сама не захочет говорить при них. Да и Власова не упустит возможности узнать несколько жирных фактов об искомой преступнице.

– Мы можем поговорить в машине? – спрашивает девчонка, и Геля кивает.

Мы с Власовой устраиваемся вполоборота и смотрим на девушку, расположившуюся на заднем сидении. Прямо по центру.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, чтобы быстрее покончить с этим безобразием.

– Вера Исакова. Мой дом напротив Ритиного.

– И ты знаешь, где она прячется? – осторожно спрашиваю у неё.

– Нет, я давно не видела Риту. Просто я думаю, что вы должны знать: то, в чём её обвиняют… Она не могла убить. Она не такая.

Власова бросает на меня быстрый взгляд и закатывает глаза, выражая своё мнение. Из неё так и льётся желчь, но я нуждаюсь в чём-то, что заверит меня в правдивости этих ёмких слов. Она не такая. 

– Почему ты так уверена в этом? – задаю следующий вопрос.

– Последний раз я видела Риту за неделю до свадьбы. Она пришла ко мне в гости, и мы лежали в моей комнате и болтали. Ритка сказала, что придумала, как отомстить родителям, что выберется из дома и пойдёт в ночной клуб… – девочка краснеет, но продолжает: – Понимаете, она решила… ну, переспать с кем-то, потому что не хотела, чтобы это был муж. Но я решила, что она как всегда привирает.

Так, пока ничего нового я не узнал. Пусть это и не отражено в протоколах, но этим событиям был очевидец, да и намёки Тумановой вели к тому же.

– А она часто врала? – интересуется Власова.

– Ну, не то, что бы врала, – ещё больше краснеет девочка. – Скорее, много фантазировала. Рассказывала мне небылицы, зная, что я всё равно не узнаю правду.

Я удивлённо смотрю на Веру, и она торопится пояснить:

– Понимаете, я переехала не так давно, а Рита меня старше на три года. Но мы подружились, хоть и учились в разных зданиях. В нашей школе средние и старшие классы находятся в разных зданиях. Когда Рита рассказывала мне о своих похождениях, я думала, что красуется передо мной, зная, что я не узнаю, как к ней относятся в школе на самом деле. Вот и тогда решила, что она приврала, чтобы выглядеть сильнее в моих глазах. Она никогда бы не призналась, как сильно обижена на родителей и что ненавидит старика, за которого её выдали замуж. Она всегда стоила из себя весёлую и беззаботную девчонку, но это был образ. Внутри она очень ранимая, с кучей комплексов и страхов. Но она никогда бы не решилась на убийство, в этом я уверена.

– Спасибо, Вера, – тихо говорю я. – Если нам понадобится твоя помощь, мы приедем.

– Вы же найдёте её? – девушка подаётся вперёд и касается моего плеча. – Я боюсь, что Рита попала в беду. Может, кто-то угрожал ей, и у неё просто не было другого выхода, но это точно не её план.

У меня в душе бушует пламя. Как мне хочется, чтобы Вера Исакова была права, знает только Бог. Но пока упрямые факты не на стороне моей милой матрёшки.

– Конечно, мы найдём Маргариту и обязательно разберёмся, что именно случилось и есть ли в том вина твоей подруги, – обещаю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вера выбирается из машины и бодренько уходит прочь. Власова молчит с минуту, но стоит мне завести мотор, как она взрывается от смеха.

– Ой, ну я не могу! Не такая! Сколько мы «не таких» видели-то! Девочка, очевидно, так мастерски вешает лапшу на уши, что и сейчас, я уверена, сидит себе спокойно на шее у какого-нибудь доверчивого лопуха, пока мы ищем её по всей области.

Я усиливаю хватку на руле, чтобы не сорваться. Неприятно слышать одну из возможных правд, но, пока не узнаю наверняка, отправлять Ритку в СИЗО я не намерен.

Еду в комитет с одной целью. До зубовного скрежета мне необходимо избавиться от общества бывшей жены. Заберу бумаги, навещу коллегию адвокатов, получу копии завещаний, а там видно будет. Если Рита права, возможно, мне удастся понять, кому и зачем выгодно подставлять её.

Но стоит нам войти в здание, как все планы и светлые мысли вылетают в трубу. Полковник гаркает: «Ко мне! Живо!», а в кабинете, стоит мне только переступить порог, на меня обрушивается целый шквал отборных ругательств:

– Ты какого чёрта, кретин, какую-то девчонку найти не можешь?! Где твоя знаменитая хватка?! Совсем охренели, остолопы! Сам мэр уже намекает, что мы долго возимся с поимкой убийцы уважаемого человека! И пока вы тут в бирюльки играете да запросы у прокурора делаете, мне почему на стол вот это приходит из заштатного райотдела хренпоймикакого городишки через три губернии?

Полковник тычет мне в лицо распечаткой записи с камеры видеонаблюдения. Судя по цифрам, съёмка велась каких-то три-четыре часа назад. Сегодня. Пока я торчал в посёлке «Сосны».

И там, на этом смазанном фото, распечатанном на чёрно-белом принтере, я вижу сосредоточенное лицо Тумановой. Она смотрит прямо в камеру. Прямо мне в глаза. Прямо мне в душу.

Прямо туда, откуда с мясом вырвала сердце и осушила его.

Сквозь зудящую в голове боль я слышу голос полковника:

– Немедленно, Власов, ты понял? Прямо сейчас выдвигай туда и из-под земли достань мне эту девку!

– Разрешите выполнять? – как в тумане произношу чужим голосом.

– Ступай, Власов, да поживее!

Всё происходящее вдруг кажется мне немыслимым бредом. В моей голове вспыхивают строки свидетельских показаний, результаты судебных экспертиз, неоспоримые доказательства её вины.

Но стоит мне глотнуть влажной взвеси стылого воздуха на полную грудь, как перед глазами мысленно встаёт картина спящей на диване в неудобной позе Ритки.

– Ярик, я собрала людей, можем выезжать.

– Езжай с ними, я догоню.

– Ты с ума сошёл, Власов? Без погон остаться хочешь?

– Геля, езжай с парнями. Я догоню, – несдержанно кричу на неё, но мне нет до этого дела. – Прошу тебя, Геля. Мне нужно полчаса, и я нагоню вас на трассе.

Она не задаёт вопросов. Прекрасно видит по моему состоянию, что я просто не способен сейчас отвечать. Да и вряд ли когда-либо буду.

Ведь если я не застану Риту в собственном доме, куда я спешно выезжаю, едва дождавшись, как мои коллеги скроются из вида, то мне придётся выполнить приказ и достать беглянку из-под земли.