16. Маргарита

Шарю рукой по стене в абсолютной темноте, но не понимаю, как открыть эту чёртову дверь. Бесполезные попытки выбраться из дома лишь тратят время.

Я снова стягиваю сапожки и тихо покидаю гараж, возвращаясь в тёплый коридор. Осматриваюсь по сторонам, замечаю тень на лестнице и ныряю обратно в нишу.

Сердце гулко стучит о рёбра. Металлический вкус страха растекается по языку, касается нёба, заполняет весь рот. А низ живота сводит судорогой. Вот уж для чего точно не подходящее время!

Мне нужно просто дойти до двери и выйти на улицу. Я в полной мере осознаю, что меня тут же схватит полиция, что я могу подставить Ярослава, мужчину, который волнует меня больше, чем я готова признать. Но сейчас я могу думать только о том, чтобы добраться до двери и попытаться сбежать.

Я высовываюсь из своего смешного укрытия, смотрю по сторонам и, не замечая ничего подозрительного, делаю несколько быстрых шагов по направлению к двери.

– Где была, конфетка? – раздаётся за спиной голос хозяина, и я выдыхаю спокойнее.

Но тут же ледяной страх сковывает позвоночник. И я бросаюсь к Яру с сапогами в руках.

Он зол. Не знаю, что случилось, но он просто в бешенстве. Хочет сказать мне что-то, но я прижимаю ладонь к его губам. В его холодном, резком взгляде вспыхивает непонимание. И я поднимаюсь на цыпочках и прижимаюсь к нему.

– Кто-то на чердаке, – тихо говорю и торопливо поясняю: – Он пытается вскрыть замок на чердачной двери.

Ярослав отрывает от лица мою руку и прислушивается несколько мгновений. Не знаю, что он слышит за монотонным гомоном телевизора, но всё его тело вытягивается, напрягаясь.

– Будь здесь. – говорит грубо. – На улицу – только в самом крайнем случае, поняла?

Я часто киваю. Поняла я, поняла. Теперь я снова чувствую себя в безопасности.

Пружинистыми шагами мужчина поднимается по лестнице. Я вздрагиваю, когда он шумно выбивает дверь, ведущую на чердак.

– А ну, стой! – раздаётся его крик.

Слышится топот, шум возни вперемешку с ругательствами. Я делаю несколько шагов к двери, готовая в случае необходимости выбежать на улицу.

Раздаётся звон стекла. И мир словно застывает в этом мгновении. Я обмираю от страха. Даже не дышу. Чувствую, что-то случилось.

Слышу шаги. Тяжёлые. Неправильные. Глазами, полными ужаса, смотрю на лестницу. Словно в ожидании своего приговора. Но тяжесть спадает, стоит мне увидеть Ярослава.

Пока я не разглядываю его повнимательнее. Пока не замечаю, как он держится за свой бок. Пока не обнаруживаю кровь на его пальцах. Пока не вижу, как тяжело ему даётся каждый шаг.

– Яросла-а-а-а-ав, – завываю я, опускаясь на пол.

Только сейчас обращаю внимание, что с отчаянием прижимаю к груди сапожки, и откидываю их в сторону.

– Не реви, жить буду, – с усилием усмехается мужчина, но я лишь горше захожусь в рыданиях. – Рита, не сейчас! Давай, матрёшка, ну! Мне нужна твоя помощь.

Я резко замолкаю. Держась за стеночку, поднимаюсь и иду за ним, в гостиную. Я стараюсь игнорировать короткие волны, прихватывающие живот. Он словно каменеет на мгновение и тут же перестаёт меня беспокоить. Сейчас не время!

Ярослав устраивается на диване, стягивает пальто, рубашку. Я ничего не могу поделать с судорожными всхлипываниями, которые рвутся из моего глупого рта при виде рваной раны и сочащейся из неё крови. Но я делаю всё, что мне говорит мужчина.

Подаю полотенце (и ещё одно – подсовываю под его тело), нахожу аптечку, лью на порез обеззараживающее средство. Трясущимися руками сжимаю вместе края. Клею пластырь под аккомпанемент хриплого болезненного стона.

– Перевяжи теперь потуже, – распоряжается он, и я не выдерживаю.

– Тебе надо в больницу. Зашивать надо, Яр. Мне страшно, пожалуйста…

– Рита, делай, как я велю. Просто обмотай вокруг чёртовым бинтом и стяни потуже, чтобы эта царапина не расходилась!

– Ярослав, – хочу возразить, – не думаю, что…

– Так ты и не думай, конфетка, – резко обрывает меня на полуслове. – Я знаю, что мне нужно.

Я сжимаю губы, но не смею перечить. Выполняю то, что он сказал. Не могу передать словами, какие переживания вызывает во мне его тщательно сдерживаемая боль, бледное лицо в испарине, не ослабляющие напряжения бугристые мышцы рук.

Когда с перевязкой покончено, он встаёт с дивана, крепко сцепив зубы. Я понимаю, что он держит себя в руках, чтобы не вызвать моей паники. Но от этого мне не легче.

– Придётся нам, матрёшка, купить новый диван, как думаешь? – с напускным весельем бросает Ярослав. – Кажется, нет ни единого шанса, что нам когда-либо удастся привести его в порядок!

– Нам бы тебя для начала привести в порядок, – всхлипываю я.

– Не начинай, Рит. Всё хорошо. Видишь? Со мной всё в порядке. Побудь здесь, мне гостя надо проверить.

– Он что, ещё здесь? – вскрикиваю я.

– Был без сознания. Мне посмотреть надо, вдруг не успел уйти.

– Я иду с тобой, – заявляю мужчине.

– Да вот ещё, – с усмешкой говорит он. – Рит, не спорь. Мне важно, чтобы ты не подвергала себя и ребёнка никому не нужному риску.

Ярослав проходит мимо, касаясь ладонью моего живота. Я цепляюсь за его руку, задерживая этот жест, удерживаясь за растекающееся тепло.

– Я испугалась за тебя, Ярослав. Мне было страшно потерять тебя.

Он внимательно смотрит мне в лицо, смотрит мне в глаза. Что ищет? Да разве признается?

– Я знаю, матрёшка. Знаю. И я боюсь потерять тебя. Потерять вас.

Ярослав остаётся стоять неподвижно, только его голова склоняется к моему лицу, и он быстро целует уголок моих губ.

– Я быстро, Рит. Не бойся.

Ага! Легко сказать, не бойся, когда он и так пострадал и теперь еле передвигается, да ещё и на рожон лезет!

Если выбирать между его жизнью и собственной свободой, то какой, к чертям собачьим, тут вообще может быть выбор? Уж не все в полиции дураки работают? Кто-то да поверит и прислушается ко мне.

С такими мыслями я плетусь за Ярославом, поддерживая низ живота. Кажется, сегодня я чересчур перенервничала, раз его всё тянет и тянет.

Сейчас я только уговорю Яра позвонить в полицию и прилягу отдохнуть. А может, он успеет доехать до аптеки и купить мне токолитик? Нет, если я скажу, он ни за что не позвонит, а я не хочу, чтобы мужчина рисковал. Он и так рискует из-за меня…

Внезапная догадка настигает меня у входа на узкую чердачную лестницу. Ступеньки в каплях крови вызывают новый приступ страха, и я поднимаюсь под самую крышу таунхауса, придерживаясь рукой за стену для опоры.

Ярослав сидит на корточках и разглядывает пол. Не поворачивается на звук моих шагов, но протяжно выдыхает:

– Кажется, я сказал, чтобы ты ждала внизу.

– Я боялась, что он снова причинит тебе боль.

– И чем ты могла бы мне помочь? – усмехается Ярослав. – Придавить противника пузом к стене?

Я вспыхиваю и закусываю губу, проглатывая обиду.

– Ну зачем ты так?

Мужчина с трудом поднимается, и мне приходится перебороть желание броситься на помощь. Но ему ведь не нужна поддержка и опора в лице пузатой!

Чувствую, как во мне разгорается раздражение, но Яр подходит ближе, кладёт ладони на мои плечи и выдыхает мне в лицо:

– Упрямая, глупая матрёшка! Ну куда ты лезешь вечно? Рит, ты сама-то подумай: тебя раз толкнуть, и всё. Понимаешь, всё! Ты же не только за себя отвечаешь, конфетка. Не только себя беречь должна. Ты как жить-то с этим будешь, если потеряешь его из-за собственной неосмотрительности? А мне как жить прикажешь?

– А без тебя мне как жить? – начинаю я рыдать. – Как жить, если ты умрёшь из-за меня? Он ведь за мной приходил? Тебе опасно быть рядом. Тебе лучше отвезти меня в центр, и я дойду до полицейского участка…

– Ритка, – ахает Ярослав, – на меня смотри. Сюда. – Я поднимаю слезящиеся глаза на мужчину. – Ты выходила сегодня из дома?

Что за дурацкий вопрос? Знает же прекрасно, что нет!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Отвечай, – требует он.

– Нет, конечно, я никуда не ходила. Куда мне ходить, Ярослав? На шоппинг? На фитнес для беременных?

Я горько усмехаюсь, и он понимающе улыбается.

– Когда я пришёл домой, ты была в пальто и сапогах…

– Я собиралась уйти, – говорю ему. – А что ещё мне было делать? Мне было страшно!

Ярослав тянет меня вниз по лестнице, с чердака в спальню. Хотя он двигается с осторожностью, стараясь ступать мягко и не задевать пораненное место, но периодически вздрагивает от боли.

– Приляг, – говорит мне. – Ты плохо себя чувствуешь?

И снова я поражена в самое сердце. Как ему удаётся схватывать моё состояние? Как?! Как он может думать обо мне, когда сам едва держится на ногах?

– Ты не уйдёшь? Давай я помогу тебе лечь? Может, лучше вызвать врача?

– Рита, – привлекает он моё внимание. – Рит, всё в порядке. Мне не нужен врач. И лежать времени нет. Ты отдохни немного, да нужно ехать. Но сначала расскажи, какого чёрта здесь произошло до моего возвращения.

– С утра я занималась йогой. Ну, растяжкой разной. Это полезно для кожи и мышц. – тараторю я. – Потом пообедала и села отдохнуть перед телевизором. Он негромко работал, ты знаешь, я громко не смотрю. Вот я и услышала какой-то глухой звук, как от удара или падения какого-то предмета. Звук шёл сверху. Мне стало не по себе. Я тихо подошла к лестнице и прислушалась. Там точно были шаги. А потом раздался скрежет, словно кто-то пытался открыть ту дверь. Я оделась и пошла в гараж. Пыталась открыть ворота, чтобы выбраться во двор и спрятаться на первое время. Думала, осмотрюсь повнимательнее, что будет происходить. Но у меня никак не получалось открыть ворота. Тогда я вернулась в дом. Увидела тень на стене, думала, это он. А это ты вернулся. Я уже решилась выйти на улицу, будь что будет, лишь бы не сидеть и не трястись, думая, кто там пытается пробраться к нам. А дальше ты знаешь.

Ярослав сминает пальцами подбородок, усиленно соображая, но не торопится делиться со мной своими мыслями и догадками.

– Мне по делам нужно отъехать, – наконец говорит он.

Смотрит на меня привычным взглядом, в котором смесь острого желания и невесомой нежности.

– Я должна оставаться дома? – с пониманием киваю ему. – Ты уверен, что тот человек не придёт?

– Нет, матрёшка, дома я тебя одну не оставлю. Завезу по дороге в одно место. Там будет безопасно.

– Ты что, надолго уезжаешь? – я продвигаюсь вперёд, ближе к мужчине. Беру его руку и переплетаю наши пальцы. – Надолго?

– Я точно не уверен. Надо пошуршать, проверить кое-что. Но я не могу раскатывать с тобой через три губернии.

– Так далеко? – разочарованно выдыхаю, сжимая его пальцы.

– Не расставайся, ладно? Чем быстрее я разберусь, кто желает тебе зла, тем быстрее всё для нас закончится.

Видимо, я меняюсь в лице, и он понимает, что брякнул, не подумав.

– Рит, не придирайся к словам, – журит меня, – ты поняла, что я имею в виду. Все кошмары для нас закончатся. Кошмары. Не отношения.

Неуверенно киваю ему и спрашиваю из чистого любопытства:

– И куда ты едешь?

– В Нагорск, – отвечает он, – это в…

Я не могу сдержать удивления:

– Я знаю, где это! Представляешь, мы переехали оттуда, когда мне было… лет семь-восемь. Да, пожалуй, где-то так.

Ярослав внимательно смотрит на меня, сжимая челюсть. Не понимаю, что я снова не так сказала? Почему он злится?

Но только я решаюсь заговорить с ним на эту тему, как Ярослав заговаривает первым:

– Возьми с собой побольше вещей. Не уверен, на сколько мне придётся задержаться.

Всю дорогу туда, незнамо куда, Ярослав молчит. Его лицо хмурое. Поза напряжённая. Мне кажется, что он уже с трудом выносит боль, но я не знаю, как ему помочь.

– Примешь ещё одну таблетку обезболивающего? – спрашиваю, хотя знаю ответ.

Яр бросает на меня беглый взгляд, суровое выражение смягчается. Он покачивает головой и снова возвращает взгляд на дорогу. На сгущающиеся над трассой, проходящей через густой и тёмный лес, сумерки. На опускающуюся к вечеру прохладу.

– Куда мы едем? – снова не могу сохранить тяготящую тишину я.

– Я тебя заброшу к своей троюродной тётке, – как ни в чём не бывало отзывается Ярослав.

– Что? К тётке? Ты с ума сошёл?

Он лишь усмехается:

– Тёть Нюра живёт в такой глуши, что там не ловит ни радио, ни телевидение, не приносят газет. Скажем, что мне нужно съездить в командировку, а ты на сносях боишься одна дома оставаться. Делов-то!

– Ну знаешь! – И как у него всё просто! Неужели сам не понимает? – Она задаст резонный вопрос и будет права. Кто я тебе?

– Ты – моя женщина, в тебе – мой ребёнок, – резко, почти грубо бросает Ярослав, стискивая руки на руле до побеления.

Я прикусываю язык и поворачиваюсь к окну. Уверена, моё лицо сейчас полыхает как алое знамя на ветру, но я ничего не могу поделать с собственной реакцией на слова мужчины. Во мне бурлит желание завести тот разговор, который меня интересует на самом деле. Но я не решаюсь.

Возможно, я всё ещё не доверяю ему. Возможно, я боюсь, что он не доверяет мне. Но в любом случае обсуждать туманные перспективы будущего, пока мы находимся в таком шатком положении, крайне бесперспективно.

– Ты обиделась? – прерывает мои мысли Ярослав. – Надеюсь, ты не решила, что это хоть на сотую долю ложь? Рит, я действительно так думаю. Хочу думать. Я не стал бы давать тебе пустых обещаний.

– Мне очень хочется тебе верить, Яр. Правда. Но иногда у меня возникает такое чувство, что ты держишь меня при себе… чтобы присмотреться что ли…

– Не начинай, пожалуйста. Рит, это не сработает между нами, если ты не попробуешь довериться мне. Ты понимаешь это?

Я понимаю, да. Но легко ли доверять мужчине, который говорит так гладко и красиво? Можно ли вообще доверять мужчинам? Особенно, когда сомневаешься в искренности его слов?

Как, скажите, может возникнуть такая привязанность за столь короткий срок?

– Это нормально, что ты испытываешь некоторые сомнения, матрёшка. Просто поверь, сейчас я пытаюсь максимально облегчить ситуацию для тебя, смягчить последствия, минимизировать их, искоренить полностью. С моей тёткой ты будешь в безопасности и под присмотром.

Он поворачивается и лихо подмигивает мне. Неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника. Я уверена, что Ярослав ведёт какую-то игру. А вдруг он знает?

– Ты нашёл нотариуса Туманова? – спрашиваю у него.

– Он в больнице, но скоро я получу текст завещания.

– Ты же поделишься со мной? – я закусываю губу, испытывая волнение.

– Да, конечно. Не сомневайся, как только я узнаю подробности завещания, я расскажу тебе условия. А тебе придётся пораскинуть мозгами и попытаться отыскать среди своего окружения тех, кто может иметь виды на твоё наследство, исходя из тумановских условий.

И снова Ярослав смотрит так, словно уже разгадал все мои тайны. Этот короткий серьёзный взгляд пробирается внутрь и свербит ещё долгое время. Но я выдавливаю улыбочку и опять ничего не говорю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вскоре мы приезжаем к маленькую деревеньку. С одной стороны большое озеро, с другой – густой и мрачный лес. Снега здесь больше, чем в городе. Кажется, что весна решила обойти это место стороной.

Ярослав не загоняет машину во двор. Я понимаю, что он не собирается задерживаться здесь, и меня накрывает волной тоски.

– Обещай, что вернёшься ко мне, – всхлипываю, разворачиваясь к нему.

– Матрёшка, не реви, – строго говорит Яр. – Я вернусь в максимально короткий срок. А ты тут не геройствуй. Отдыхай, ешь, гуляй. Здесь ты в безопасности. Поняла?

– Ты уверен?

– Если бы я не был уверен, я не оставил бы тебя одну. Но у меня и правда нет выхода. Ехать на четыре сотни километров крайне рискованно, а нам не нужны лишние проблемы.

– А твоей тётке нужны эти проблемы? – цепляюсь я за последнюю ниточку, но мужчина её быстро перерубает:

– Моя тётка, несмотря на почтенный возраст, может постоять за свой дом и всех его жителей. Не зря же она всю жизнь проработала в колонии для несовершеннолетних.

Я распахиваю глаза от удивления, и он смеётся над моей реакцией.

– У неё и гладкостволка есть, в рабочем состоянии. Так что, Рит, не переживай за свою безопасность. Если кто-то решит залезть в дом, тёть Нюра быстро решит эту проблему.

В большей степени меня гложут противоречивые сомнения. Не станет ли гладскостволка дальней родственницы Ярослава моей проблемой, если она узнает, что я и есть беглая преступница, разыскиваемая органами?

Но я живо отметаю их, стоит мне увидеть эту тётушку своими глазами. На порог выходит румяная старушка, словно сошедшая со страниц добрых сказок. Её руки перепачканы мукой, от неё пахнет вкусной едой, а улыбка настолько радостная и искренняя, что невольно уголки моих губ тянутся кверху. Особенно, когда я вижу, как трепетно Ярослав обнимает тётю, как она расцеловывает этого бородатого мальчика. И смущаюсь, когда всё внимание пожилой дамы летит ко мне:

– И кто это у нас тут такой хорошенький? – спрашивает она у племянника.

– Тёть Нюр, это моя невеста Рита. Я еду в командировку, а ей нужен покой и чистый воздух. – Мужчина притягивает меня к себе, обозначая рукой окружность живота. – Внучка у тебя будет, тёть Нюр, поэтому погостят мои девочки у тебя.

Женщина развивает резвую активность вокруг нас. Удивительно, что её, кажется, и вовсе не занимают важные вопросы, вроде: почему он не познакомил нас раньше; почему я не могу остаться одна в городе и тому подобные.

Наверно, мне действительно стоит расслабиться и положиться на мнение Яра. Как он сказал, так и произошло.

Тётя Нюра обрадовалась моему приезду, словно мы знакомы уже тысячу лет, отнеслась ко мне, как к родне, окружив меня теплотой и заботой.

Но всё равно, стоило машине Ярослава скрыться за горизонтом, я тут же начала скучать.