25. Ярослав
Гелька еле поспевает за мной. Бурчит себе под нос что-то про моё состояние. Какое состояние, к чёрту лысому, когда Ритка сейчас без единого прикосновения раскурочила отверстие от пули и хорошенько поковыряла в нём? От души, как говорится.
– Власов, – кричит Геля, и я понимаю, что она не угомонится.
Если чего она всегда и не любила, так это недостатка информации.
– Ну чего тебе, Власова? – дожидаюсь её и нетерпеливо постукиваю ногой по полу.
– Объясни мне, милый друг, о чём заливалась соловьём Туманова?
– По дороге можно? – тяжело вздыхаю.
– Смотря куда, – она пожимает плечами. – Теперь нужно искать отца её ребёнка? И как его найти, если это была и вправду одна случайная связь?
– Нафига тебе его отец? Думаешь, что это он решил таким образом обогатиться? Нужно искать ребёнка, – отрезаю я. – И времени у нас очень мало. Как только злоумышленник поймёт, что это не дочь Туманова, он попытается избавиться от девочки, чтобы реализовать свой запасной план.
– Ты веришь ей? – Геля заглядывает в мои глаза. – Думаешь, из-за завещания девочку похитили? Вдруг она всё это провернула со своим сообщником, чтобы и от мужа избавиться, и наследство поиметь? Она отыграет на публику роль бедной сиротки, пока мы ищем младенца, который в сытости и безопасности, возможно, даже с родным отцом… Мы отпустим Туманову, признаем девочку пропавшей без вести, а они встретятся через год-два где-нибудь на Бали и будут счастливо жить своим тесным семейным кругом, прожигая тумановский капитал.
– Не наводи смуту, Власова. Мне ребёнка нужно найти. Во что бы то ни стало. Хоть из-под земли достать. Потом разберусь с загадками, как только удостоверюсь, что Сонька в безопасности.
Я не робкий мужик, но тут сердце сжимается от страха. Держал её с первых секунд рождения в своих руках. Любовался ею. Успокаивал, пока Ритка болела или отдыхала. Спала у меня на груди, причмокивая беззубым ротиком. И тогда убил бы за неё, а теперь... и подавно. Не хочу представлять другой вариант развития событий. В котором больше никогда не увижу эту маленькую девочку.
Внезапно глаза обжигает. Солёная влага туманит взгляд. Я беспомощен. Как слепой котёнок, которого заперли в темноте. У меня нет ни единой зацепки. За три месяца я не нарыл ничего. Так, несколько разрозненных деталей пазла. А Сонька в руках неведомого врага. И скорее всего, я больше никогда не увижу девочку. Потому что я слишком долго работаю в полиции и слишком хорошо знаю, как заканчиваются такие дела.
Гелька смотрит внимательно. Слишком внимательно. От её цепкого взгляда не укрываются ни мои слёзы, ни моё отрешённое выражение лица. И мне не нужно ничего говорить. Она слишком хорошо меня знает. Я никогда не плакал. Даже когда хоронил свою мать.
– Власов, – шепчет она. – Ну и как мы будем искать твою дочь?
***
Одиннадцать месяцев назад.
Свидетельство о расторжении брака прожигает мой задний карман. Даже не верится, что десять лет моей жизни так спокойно уместились на одной бумажке и майор Власова больше не жена майора Власова.
Новый город, новый следственный комитет, новая жизнь.
С привкусом старых неудач. Таким же богатым, как у двенадцатилетнего лафройг в моём стакане.
Рядом со мной приземляется небесное создание. Девочка с огромными голубыми глазами. Её тёмные волосы аккуратно убраны в стильные косы. Короткий сарафан не оставляет простора для воображения. Ноги настолько длинные, что худые коленки практически упираются в барную стойку.
– Маргариту, – пьяным голосом говорит она бармену, – а лучше сразу две.
– А документики? – усмехается он в ответ.
И она протягивает паспорт.
Он, едва глянув, мгновенно болтает для неё коктейль.
– Маргарита для Маргариты, – с насмешливым поклоном ставит перед ней два запотевших бокала.
Девчонка залпом глушит первый и тут же приступает ко второму. Под конец второго бокала она покачивается на стуле, так и норовя упасть.
– Мущщина, – шепчет она в мою сторону. – Может, потанцуем?
Я усмехаюсь девчонке. На сколько она меня младше? Лет на пятнадцать? Но, главное, что совершеннолетняя. Красивая, нежная и на всё согласная. Вижу это в её глазах. Скорее всего с парнем поссорилась. Жаждет отомстить. А я просто жажду. Развод высосал все мои нервы. Могу же я хоть один раз развеяться? В понедельник я снова начну исполнять свой служебный долг. А пока...
Чем чёрт не шутит.
– Может, сразу в номер? – предлагаю ей.
– А давай, – её глаза загораются.
Мне вдруг кажется, что она не так уж и пьяна, но девушка еле перебирает ногами.
Она без разговоров снимает сарафан и остаётся в крошечных трусиках. Концентрирую своё внимание на заострённых сосках идеального розового цвета идеального размера. Идеальной округлой формы.
Пока она торопливо расстёгивает мелкие пуговицы на моей рубашке, я сминаю её губы в поцелуе. Она сладкая. Мягкая. Податливая. Повезёт же кому-то. Но сейчас именно я чувствую себя долбанным везунчиком.
– Я хочу получить свой оргазм, – капризно шепчет она припухшими от поцелуя губами.
– Это запросто, конфетка, – усмехаюсь я и укладываю девушку спиной на кровать.
По ней видно, что она крайне неопытна, но совсем не стеснительна.
Стягиваю её трусики и чертыхаюсь при виде идеальной гладкой киски, блестящей от влаги.
Целую нежную кожу груди, лаская соски, и устремляюсь пальцами к складкам девушки. Она жадно откликается на каждое движение, подмахивает бёдрами, прижимается грудью к моему лицу и сладко стонет. Но я хочу большего. Хочу, чтобы извивалась змеёй, чтобы шипела проклятия, захлёбываясь в удовольствии.
И я спускаюсь ниже, накрывая ртом пульсирующий влажный центр, скручивая узел наслаждения вокруг упругого бугорка чувствительного клитора.
И она взрывается. Бьётся в моих руках с пьянящими криками страсти. Её обильная влага сладкой патокой сочится из крохотной дырочки, которую я хочу опробовать немедля.
Пока девушка не пришла в себя, накрываю её тело своим и медленно скольжу по этой роскошной шелковистой влаге. Она такая узкая, словно я первопроходец, но этого же просто не может быть! Девушка морщится и закусывает губу, когда я опускаю взгляд на неё. И покрывается румянцем.
Отстраняюсь, хочу выйти, потому что меня внезапно начинает смущать происходящее, но она решительно впивается ногтями в мои ягодицы и тянет на себя, резко подавая бёдра навстречу. Вскрикивает от боли. Прокусывает губу до крови, чтобы сдержать последующие крики. Её глаза застилают слёзы, а меня гложет досада.
Девственница. Чёртова девственница.
Была.
Потому что мой каменный член только что разорвал тонкую плёнку и проник на всю длину в её влажный, жаждущий качественного траха бархатный футляр.
Склоняюсь к её губам и целую. Хрен знает, что происходит в этой милой головке, но остановит меня сейчас разве что пуля в лоб. Или поезд. Или танк. Короче, ничего.
Совершаю плавные толчки, чувствуя, как постепенно её мышцы расслабляются. Иду по возрастающей амплитуде частых колебаний, не прекращая её целовать. И вот наконец стон удовольствия слетает в мой рот, и я жадно вдыхаю его.
– Давай, девочка, – шепчу я. – Возьми свой оргазм!
Она сжимается вокруг моей плоти и пульсирует. Изгибает спину, позволяя мне проникать глубже, и снова бьётся в оргазме. И я, увлечённый её телом, чуть было не забываю про защиту, выныривая буквально в последний момент, кончаю обильно на её бедро, надеясь, что успел выйти вовремя.
***
– Она сбежала, пока я был в душе. Было очевидно, что каждый получил то, что хотел. Мы ни о чём не говорили. Одноразовая связь, не более того. – заканчиваю я свою исповедь. – Мог ли я подумать, что жалких пары капель семени хватит, чтобы зачать ребёнка? Что они вообще были? Нет, конечно. Согласен, это было крайне беспечно с моей стороны. Но случилось так, как случилось.
– Ты не пытался её найти?
– Боже, Геля, да зачем? – взрываюсь я. – Она использовала меня, я использовал её. Потрахались и разбежались. Всё. Конец истории. Я и думать о ней забыл, окунувшись в работу. А тут, спустя два месяца, падает мне на стол очередная папка. Дело об убийстве Пелевиных. А внутри – фото их дочери, той самой Маргариты. Представь моё удивление!
– Представляю.
– Конечно, я начал расследование. Чем больше погружался в него, тем больше ненавидел Риту и своё опрометчивое решение снять её в ту ночь. Ну ты видела материалы дела. По всему выходило, что она просто-напросто маленькая эгоистичная стерва, которая вполне может быть виновна по всем статьям.
– Почему ты ей помог? – тихо спрашивает Власова.
– Сам не знаю. Поймал её, в глаза невинные посмотрел, и внутри всё оборвалось. Именно таким побитым взглядом она смотрела на меня в баре. Словно весь мир обрушился против, а я – тот самый рыцарь, который бросится её защищать. – Перевожу дыхание и продолжаю: – Думал, вывезу из города, а дальше пусть сама разбирается. Но она умоляла о помощи, клялась и божилась, что не виновата.
– Она хоть чем-то намекнула, что помнит тебя?
– Нет. Я тоже не торопился с признаниями, был уверен, что девчонка даже не помнила, с кем провела ту ночь. Да и, честно говоря, я не особо хотел ей напоминать. Решил сначала разобраться в деле. Она убеждала, что её подставляют.
– И ты ей поверил?
– Нет, конечно. Сначала решил присмотреться получше. Всё же безопаснее держать преступника на виду. Привёз домой. Она разделась, и я увидел её пузо. И тут уже у меня в голове сработал тревожный звоночек.
– Ты не соотнёс её беременность с вашей связью?
– Нет, зато я прекрасно помнил, что в материалах дела нет ни единого намёка на положение Тумановой. Это сразу показалось мне странным.
– Почему ты не привёз её для дачи показаний официально?
– Решил, потяну за ниточку, всё быстро распутаю и девчонке не придётся на сносях мучиться. Она не виновата, что я где-то что-то упускал. Хотел вникнуть, учитывая новые обстоятельства, но…
– Только не вздумай винить себя во всех бедах, ладно?
– Ангелин, это действительно моя вина. Если бы я поступил правильно…
– Твою Туманову отправили бы под следствие. Бесконечные допросы, вероятнее всего, содержание в изоляторе по совокупной тяжести обвинений… Ну ты же не дурак, Власов. Она могла даже не родить твоего ребёнка! Ты знаешь это не хуже меня, поэтому ты и прятал её от следствия. Беременность в её случае не дала бы ни смягчения, ни поблажек, ни отсрочек. Ты всё сделал правильно. Нужно было раньше мне рассказать, две головы всегда больше, чем одна.
– Гель, я…
– Да всё я понимаю, Ярик. – отмахивается она. – Теперь я с тобой. И всегда – за тебя.
Ангелина крепко обнимает меня, выказывая поддержку. Чёрт, мне действительно не хватало простого заверения, что кто-то есть на моей стороне. Кто-то, кто готов сыграть в моей команде.
– С чего начнём?
– Для начала нужно разослать ориентировки по городу и области, что разыскивается молодой мужчина, предположительно, 20-25 лет, худощавого телосложения, рост примерно 1 метр 80 сантиметров. Желательно, охватить и соседние области, а также пусть проверят Нагорску. В частности, меня интересуют подходящие по типажу мужчины с детьми до полугодовалого возраста, старше брать смысла нет, максимум, за который можно выдавать Соньку, это плюс два-три месяца. Пусть проверяют документы на наличие отметки о детях у всех, даже если они передвигаются в сопровождении женщин. Требуется уделить внимание покупателям детских товаров в сетевых магазинах, специализированных детских и аптеках.
– Ярослав, это нереально. – качает головой Власова. – Ты представляешь, каков объём розыскных мероприятий?! Так мы никогда не найдём иголку в стогу сена!
– Ну а что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать я не могу! Это моя дочь, и я всю страну переверну, чтобы её найти.
– Я понимаю тебя, правда. Но, Ярик, не пори горячку, а то наломаешь дров! Так мы только заставим его затаиться. У нас нет на него ничего… он – слепое пятно в нашем деле.
– И что ты предлагаешь? – до хруста сжимаю челюсть.
– Для начала – ты успокоишься. – говорит Ангелина, но, завидев мой взгляд, тут же осекается. – Хорошо, я поняла. Можешь не успокаиваться. Сейчас для нас главное не показать преступнику, что мы вышли на него. Наведём смуту, он начнёт торопиться. Пока он думает, что ты тяжело ранен, а Рита одной ногой уже в тюрьме, он будет выжидать. Но как только почувствует, что запахло жареным, он может и заднюю включить.
– Тогда поехали в комитет и ещё раз разложим всё по полочкам. В свете вскрывшихся фактов обмозгуем варианты.
– Да, поехали.
Мы сидим до глубокой ночи. И на следующий день. И ещё один. И я всё больше убеждаюсь в том, что моё совершенно невозможное предположение не только реально, но и единственно, что имело хоть какой-то смысл.
– Ангелин, тебе не кажется странным, что во многих показаниях фигурирует нездоровое поведение Тумановой?
– Не хочу тебя расстраивать, Власов, – она маскирует смешок деликатным покашливанием, – проблемы с головой твоей зазнобы пока никто не отменяет.
– Да иди ты! – усмехаюсь я. – Гель, я же серьёзно. Разве не подозрительно, что все эти странные моменты с самого её детства и до настоящего времени происходили вроде бы с её участием, но самой Риты там как бы и не было?
– Что ты имеешь в виду? – Власова откладывает очередной документ в сторону и с любопытством смотрит на меня.
– Начну в обратном порядке, чтобы ты уловила ход моих мыслей, – говорю ей, беру блокнот и рисую первый круг. – Маргариту Туманову по свидетельским показаниям видели в квартале от моего дома, раз. Её там не было, это доподлинно известный факт. Рита была у меня дома со своим… – делаю глубокий вдох. – С нашим ребёнком. Сразу после твоего звонка я вывез их из города, где на нас напал неизвестный. Два: свидетель видел Туманову в соседнем районном центре, выходящей из аптеки. Но! Рита была, опять же, под моим присмотром. Если бы это была Туманова, скрыть беременность ей никак бы не удалось. А свидетель не указывал на сей факт. Три: нам подсунули левую запись, на которой якобы Туманова рассекает просторы Нагорска, но Рита не была в родном городе ни разу после переезда. И снова достоверный факт: в тот день, когда мы уехали в Нагорск, в мой дом влез молодой мужчина в чёрной толстовке. В тот самый дом, где меня ждала беременная Туманова!
– Тебя отвлекали ещё тогда, – Ангелина грызёт карандаш. – Ты должен был подумать, что Туманова сбежала в Нагорск и рвануть туда.
– Но рванул я домой… Поэтому ничего не вышло.
– Странно, – протягивает Ангелина. – Почему преступник был убеждён, что ты уедешь?
– Потому что это моё дело и полковник настучал по шапке?
– Значит ли это, что у него есть выходы на верхушку?
– Сомнительно и маловероятно. Скорее, просто просчитался в психологии.
– С такой подготовкой? Вот это сомнительно, Яр. Скорее… – Геля на мгновение задумывается. – Скорее всего, он прощупывал почву. Вашу связь с Маргаритой, насколько ты готов её защищать и что поставишь приоритетом.
– А когда понял, что Риту я без боя увести не дам, он затаился и начал поджидать подходящего момента? – предполагаю я.
– Похоже на то.
– Не сходится. Ни черта не сходится. Нас накрыли на подъезде к городу, двое погоняли по лесу. Как раз клиент автосервиса подходит под типаж преступника.
– Погоди-ка! – Власова находит среди бумаг объяснительную записку и зачитывает: – «Внешность и голос странные, больше похожие на женские. Словно специально косит под мужика». Вот оно. Я всё думала, как Туманова могла быть там, где её не было? Что если это не мужчина? Женщина? Молодая, внешность ближе к Ритиной… Возможно, одна из постоянных любовниц Аркадия Туманова, которая знала про завещание, ребёнка…
– Помнишь, нападение на одноклассницу Риты? В котором обвиняли Туманову? А если это звенья одной цепи?
– Кто-то со школы мстит до сих пор? Совершенно неправдоподобно! Извини, Ярик, я знаю, что ты хочешь как можно скорее найти дочь, но не сгребай всё в одну кучу.
– Нет, послушай до конца. Это как раз четвёртый случай, когда Туманова вроде бы была, но её не было. Но был ещё и пятый. – Ладно, если Ангелина сочтёт меня сумасшедшим, так тому и быть.
– Какой? – выразительно смотрит она на меня, словно читает мои мысли.
– Пятое упоминание с конца этой истории. Самое начало. Няня из психоневрологического диспансера. Маленькая девочка Рита, прячущаяся от врачей и мамы на лестнице.
– Ты бредишь, Власов! Уж не считаешь ли ты, что у Пелевиных был ещё один ребёнок, дочь, которую они прятали всю жизнь, и теперь она мстит Маргарите?
– Я считаю, что Максим Пелевин жив и именно он виновен во всех преступлениях.