Глава 8

Вздыхаю и плетусь к двери, словно за ней меня ждет мой палач. Хотя, наверное, так и есть.

Открываю и тут же сталкиваюсь взглядом с бывшим. Он напирает. Оттесняя меня от проема, нагло шагает в мою квартиру и закрывает за собой дверь.

Пока не могу понять его эмоции. Закрыт…

Могу догадаться, что он слегка в бешенстве, но вот по какому поводу? Из-за детей или из-за того, что мы теперь соседи?

— Это что, мать его, значит? — цедит он сквозь зубы, нависая надо мной, словно грозовое облако.

— Ты о чем, Кирилл? — невинно хлопаю ресничками.

Выбираю тактику круглой идиотки. Тяну время.

Понимаю, конечно же, что этим только выбешу его сильнее, но ничего не могу поделать. Саму потряхивает от внезапной встречи с прокурором.

— Это что за хмырь рядом с тобой трется? — карие глаза прищуриваются и превращаются в страшные темные щелочки. Ещё немного, и мне кажется, они даже могут вспыхнуть как у Люцифера. Я в сериале как-то видела.

Сглатываю.

— Кир, моя личная жизнь тебя не касается. Я уже тебе об этом говорила, — упираюсь ладошкой в мощную грудь и пытаюсь отодвинуть Волкова подальше от себя.

Ничего не получается! Стоит намертво…

— У тебя не должно быть никакой чертовой личной жизни, — а вот сейчас он выходит из себя.

Удивленно моргаю.

— Это почему же, интересно? — складываю руки на груди, хотя мне и не позволяет расстояние между нами. Да там комар не пролетит, но я упертая. Мне все же удается принять возмущенную позу. Я вопросительно выгибаю бровь.

— Потому что, — Кирилл замолкает.

Прокашливается. Ещё бы, доводов-то у него нет. Он меня в рабство не покупал. Не ставил штамп в паспорте. Не приватизировал, словно квартиру.

— Ну? — с издевкой переспрашиваю. — И почему, товарищ прокурор? Рабство давно отменили, а я не была твоей рабыней, Кирилл.

Понижаю голос, чуть ли не переходя на шепот.

— Дети чьи? — кивает он на звук мультиков, который слышен со стороны гостиной.

— Мои, Кирюш. Мо-и, — по слогам произношу простое слово, чтобы он понял, что не имеет права претендовать на моих крошек.

— От меня, да? Тогда беременность была не липовой, получается?

Толкаю его в грудь. Бесит! Раздражает своей непробиваемостью.

— А тебя теперь это не касается. Ты же был уверен, что я тебя пытаюсь удержать ими! — чуть ли не рычу, стиснув зубы до боли.

Волков резко выдыхает. Смотрит в сторону гостиной, но мои мальчишки надежно спрятаны от взгляда своего биологического отца.

— А что, если я скажу, что хочу участвовать в их жизни? — задумчиво проговаривает он.

Хлопаю ресницами. Из меня вырывается нервный смешок.

— Это так не работает, Кирилл. Захотел — отказался, захотел — воспитываешь. Не-а.

Волков вопросительно выгибает бровь.

— А как это работает, Лерунь, — цедит сквозь стиснутые зубы, — расскажешь мне?

— Товарищ прокурор, это мои сыновья, а вы можете катиться в ад.

Опрометчиво с моей стороны, но что поделать, я готова защищать своих крохотулечек любой ценой. И понимаю, что цена может быть весьма высокой.

— Ты же понимаешь, что у меня связи, — начинает он издалека.

Мне становится дурно. На что это он намекает? Что он заберет у меня моих же детей?

— Разве суд не на стороне матери?

Кирилл обводит квартиру задумчивым взглядом. Постукивает по подбородку. У меня от этих простых его манипуляций все внутри обмирает. Что он может тут сейчас надумать, одному Волкову известно.

Но меня непроизвольно начинает потряхивать.

— А при чем тут суд? Я про тест ДНК и признание своего отцовства.

— Кирилл, — злость побеждает, и мне удается все же увеличить расстояние между собой и бывшим, — хватит мне угрожать! Ты исчез из моей жизни, после того как нагло трахнул, кстати. Собрался и свалил в закат. А сейчас что? Решил поиграть в хорошего полицейского? Не-а, — качаю пальцем у его носа, — не выйдет. Я справилась без тебя. Справилась! Представляешь! Без злого и могущественного Кирилла!

Меня рвет. Несет куда-то. Я только вижу, как взгляд Кирилла становится колючим.

— Я понимаю, маленькая, ты сейчас на взводе, — он пытается обхватить меня за плечи, но я стряхиваю с себя его руки.

— Не прикасайся ко мне! Ты утратил это право, когда выставил меня за порог.

— А, значит, тот хмырь теперь тебя трогает? Да, Лерунь?

Я не успеваю себя тормознуть, и вот уже моя ладошка впечатывается в его щеку.

Твою мать!

Я сама ошарашенно смотрю на свою руку, словно она мне не принадлежит. Но стараюсь не показать Кириллу свой страх и панику, которые волнами на меня накатывают.

— Тебе ли не знать, что ты у меня был первым и единственным мужчиной? А сейчас ты представляешь все так, словно на мне пробу негде поставить.

Волков пытается взять себя в руки, но я вижу только, что карие глаза начинают сверкать от сдерживаемых эмоций. А мне хочется, чтобы он их на свободу выпустил.

— Да ты ни хрена не понимаешь, — долбит он ладонью по стене, совсем рядом с моей головой, — не понимаешь! Но пытаешься сейчас…

Он задыхается. Жадно глотает воздух. Черты лица заостряются.

Он открывает рот, чтобы продолжить, но я слышу, как мои мальчишки несутся в нашу сторону. Закрываю рот Кирилла ладонью, чтобы не сказал чего-то лишнего. Он округляет глаза, переводит взгляд в сторону от меня.

— Ни слова больше, Кирилл.

Медленно отвожу руку, её покалывает от соприкосновения с губами Волкова. Меня слегка ведет из-за такого тесного нашего контакта, но я быстро беру под контроль эмоции.

— Уходи, — показываю на дверь.

Кирилл мотает головой и делает шаг к моим крошкам. Которые с интересом рассматривают большого незнакомого мужчину.

Для них незнакомого… но без него у меня не было бы и их.

— Привет, я Кирилл, — Волков протягивает руку для приветствия, — будем знакомы, новые соседи?

Ярчик переглядывается с Мирчиком, возвращает карий взгляд на руку Кирилла и делает неуверенный шаг к нему.

Мое сердце сжимается и превращается в фасолинку. Да уж… а я ведь верила в то, что Кирилл никогда не узнает про детей. А тут, пожалуйста, сама судьба привела моих крошек в лапы их властного отца.

— Им пора кушать, — выдыхаю, — а тебе, Кирилл, явно пора на работу. Там у тебя миллион важных дел и прочее…

Да, блин, мне страшно. Я не хочу, чтобы мои дети прикасались к тому, кто от них отказался… Кто в них не поверил.

Волков продолжает сидеть на корточках. Внимательно изучает личики моих малышей, пока я продолжаю хотя бы нормально дышать.

Но воздуха не хватает…

— Кирилл, тебе пора, — сжимаю его плечо, но этот гад даже не реагирует, — и нам пора… кушать.

Ярик все же вкладывает ладошку в лапу Кирилла и улыбается.

Маленький предатель. Хочется в этот момент топнуть ножкой и надуть губы, как ребенок.

Но я сохраняю лицо. Я же мама. Я же старше и должна держать свои эмоции под контролем.

Кириллу звонят, и он с неохотой разрывает контакт с сыном. Отвечает на звонок, и по его лицу я понимаю, что ему и правда пора.

— Мы не договорили, — заканчивает он звонок и обращается ко мне, — я вечером зайду, маленькая.

— Не называй меня так.

Волков усмехается. Проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— А как мне тебя называть? По имени отчеству?

— Было бы идеально, — бормочу, на что в ответ летит смех Кирилла.

— Вечером поговорим, Лер, — прожигает взглядом. — Пока, малышня.

Ярик и Мир синхронно машут ему ручками.

Выдыхаю только после того, как за Волковым закрывается дверь. Приваливаюсь спиной к ее поверхности и даю себе пару минут, чтобы прийти в себя.

Ну вот… Кир все понял. Черт! Черт!

И что? И как дальше?

Вечером Кирилл не появляется… да и через несколько дней тоже. А я начинаю постепенно расслабляться.