Глава 2

Я просыпаюсь от резкого звонка в дверь. На часах – 7:30 утра. За окном еще темно, но Марина уже стоит на пороге в деловом костюме и длинном, белоснежном пальто. Интересно, сколько у нее этих пальто… У меня одна куртка на все случаи жизни. – Спишь? Серьезно? – У Мишки каникулы. Марина проходит, не дожидаясь приглашения, и бросает на стол увесистую папку – Здесь все условия. Потом почитаешь. А сейчас поедем в клинику на обследование. Мама скоро приедет. Я ее попросила с внучком посидеть. Я машинально тянусь к папке, но Марина резко хватает меня за запястье. Ее длинные ногти впиваются в кожу. – Бегом в душ. Ты пахнешь дешевым вином и отчаянием. И надень что-нибудь приличное. В душе я стою под обжигающей водой, пытаясь смыть с себя чувство унижения. Через десять минут выхожу и вижу, как Марина ходит по моей крохотной квартире, брезгливо перебирая вещи. – Боже, ты до сих пор носишь это? – она держит двумя пальцами мой любимый свитер, связанный когда-то мамой. – Выброси. Сегодня же. Тебе придется привыкать к другой жизни. К другим вещам. – Мам? – сонно бормочет Мишка. – Спи, Мишань, я уеду, но бабушка скоро придет к тебе в гости. В клинике все происходит как в тумане. Белые стены, запах антисептика, безликие врачи, которые говорят обо мне в третьем лице: – Пациентка здорова. Марина удовлетворенно кивает. Я поднимаю глаза и вижу в зеркале напротив наши отражения. Мы погодки. Мне тридцать пять. Ей – тридцать шесть. Мы очень похожи, но какие же мы разные! Она – в идеально скроенном костюме. Прямые платиновые волосы струятся по спине. Я – в потрепанном свитере. Волосы цвета темного шоколада убраны в хвост. Под глазами – темные круги. Марина перехватывает мой взгляд. – Завтра начнется волшебное превращение, – на ее лице появляется тонкая, ехидная улыбка. Даже пухлые, накачанные ботоксом губы не делают улыбку добрее. – Конечно, еще не все анализы готовы, но я уверена, что с тобой все нормально… в плане здоровья. Я заеду в десять. Будь любезна к тому времени встать и привести себя в божеский вид. *** – Вы уверены, что хотите платиновый блонд? – спрашивает стилист в салоне красоты. – Абсолютно! – за меня отвечает Марина, устроившаяся в соседнем кресле с бокалом просекко. – И форму волосам придайте, как у меня. – Решили подругу в порядок привести? – улыбается стилист. – Сестру, – поправляет его Марина. – Из глубинки приехала. Меня ее слова жгут, как укусы ядовитой змеи. Но приходится сидеть молча, стиснув зубы. Потом косметолог колет мне ботокс, ламинирует ресницы. От уколов я морщусь. – Потерпи, красота требует жертв, – смеется косметолог, не понимая, насколько буквальны ее слова. Меня записывают на ежедневные процедуры: аппаратная косметология, маски. С собой дают огромный пакет уходовой косметики. Дома в зеркало я смотрю на незнакомку: холодную, гладкую, как фарфоровая кукла. Платиновая блондинка с идеально ровным тоном лица, пухлыми губами и поднятыми скулами. Почти копия Марины – но глаза выдают. В них читается ужас. – Не хмурься, морщины появятся, – бросает сестра, разглядывая результат. – Пока не идеально, но через несколько дней результат будет просто роскошным. Итак, вино не пить. Максимум – бокал. Высыпаться. А главное – не реветь! Это худший враг красоты. Завтра займемся гардеробом. – А где мама и Мишаня? – в квартире стоит зловещая тишина. – Племянничек поживет у нее. Я сказала, что тебе требуется операция. Просила маму не волноваться. Типа, я помогу и все такое. Но тебе надо лечь в больницу. А потом реабилитация в санатории. Почти правда, – она смеется. – Марина, тогда зачем все это? – спрашиваю я, не имея никаких сил на спор. – В санатории же никто не будет… – Матвей может приехать в любой момент, – ее голос стал резким. – Мы, конечно, постараемся свести встречи к минимуму, но совсем запретить ему появляться не можем. С работы кто-то будет приезжать – документы подписать или еще чего. Ты должна пахнуть моими духами, носить мое белье, ходить как я…Ты поняла? Я поняла. Я должна не только стать суррогатной матерью собственному малышу, но и перестать быть собой. – Да, и я договорилась с квартирой. Пока не уедем в санаторий, будешь жить там. Завтра ключи привезу и дам адрес. – Марина, – говорю я уже ее спине. – Чего тебе? – она не оборачивается, но застывает с рукой на дверном замке. – А если плод не приживется? Я знаю, что это непростая процедура и далеко не всегда срабатывает. По крайней мере, с первого раза. Марина медленно поворачивается. Ее лицо перекошено от злобы. – А ты сделай так, чтобы прижился! Тебе гормоны выписали? Препараты? Вот и пей. У тебя есть месяц. Специалисты будут тобой заниматься первоклассные. Не выйдет с первого раза, будем пробовать дальше. Но мне сказали, что если женщина полностью здорова, то все должно пройти отлично. Не получается у тех, кто не может зачать. У кого проблемки. Она хлопает дверью. От сестры остается только терпкий запах ее духов. Мама постоянно повторяет – всю мою жизнь: «Тебя не ждали. Ты не должна была родиться». Впервые я понимаю эти слова иначе. Мама не просто так залетела сразу после родов. Ей кто-то сказал, что пока кормишь, можно не предохраняться. Она и не предохранялась. В итоге получилась я. Родители избавляться от меня не стали. – Двоих будем воспитывать, как одного, – решили они. Даже в школу меня засунули одновременно с Мариной. Я училась хорошо, но мне было тяжело. – Недоросток, – шутил папа, но мне было не до смеха. Нас одевали в похожую одежду. Нет, не как близнецов, но похоже. Мы носили одинаковые прически: длинные, толстые косы, которые мама нам плела по утрам. Вот только Марину ждали, а меня нет. Я НЕ ДОЛЖНА БЫЛА РОДИТЬСЯ!