Глава 3

Перед тем как заснуть, я читаю бумаги, которые оставила утром Марина на столе. Схема простая и извращенная одновременно. Чтобы я чего не выкинула после родов и отдала ребенка, со мной официально оформляют договор, как с суррогатной матерью. С другой стороны, везде я буду появляться, как беременная Марина – Матвей же категорически против суррогатного материнства. Сестра популярно объяснила: она дала бешеные взятки, чтобы оформили договор. Если я вдруг взбрыкну – ну мало ли – я обязана по этому договору отдать ребенка. Еще один договор – по нему я обязана уехать из Москвы и никогда не встречаться ни с Мариной и Матвеем, ни, естественно, с ребенком. – Квартиру я тебе куплю где-нибудь подальше, – сказала мне сестра. – Сгинешь, словно тебя и не было. *** – Это… это слишком открыто! – я в ужасе отпрянула от зеркала, пытаясь прикрыть декольте платья за ненормальное количество рублей. – Матвей обожает, когда я ношу такое, – Марина бросает на меня оценивающий взгляд. – Хотя… тебе нужен лифчик с пуш-ап. Грудь у тебя меньше. Хоть в чем-то мы непохожи. А странно. Ты ведь рожала. Должна была размерчик нарастить, – улыбается сестра. Я краснею до корней новых, платиновых волос. Хорошо не просит сделать операцию по увеличению груди… Весь гардероб Марина подбирает под себя. Мне в этой одежде неуютно. Не могу в ней ходить естественно. Постоянно хочется что-то одернуть, поправить, откорректировать под себя. – Да не дергайся ты! – ворчит Марина, стараясь при продавщице себя сдерживать. – Что ты постоянно ерзаешь! – Мне неудобно. Я такое никогда не носила. – Когда-то носила. Не прибедняйся. Когда Матвей решил уйти от тебя ко мне, ты опустилась. Перестала за собой следить. А что такого? Почему на нем свет клином сошелся? Ты же нашла мужика, который тебе ребенка сделал? Нашла. Ее слова режут меня острее бритвы. Я очень хочу уйти. Снять с себя все. Даже скальп – чтобы выкрашенные в платину волосы тоже исчезли… – Готово. На первое время мы накупили. Шмотки для беременных купим потом. Мы приезжаем в квартиру, которую сняла для меня сестра. Это большая, светлая студия. И вроде ничего плохого, но – прямо как в клинике. Все белое и чужое. Только что антисептиком не пахнет. Мебель, какую я никогда бы не купила. Даже сесть страшно. – Располагайся. Вживайся в образ, – Марина, довольная, ходит по студии. – Ну что, Золушка? И без принца возможен бал. Благодари меня. Бывают сестры злые, а бывают добрые. «Это доброта называется?» – хочется мне спросить ее, но молчу. В конце концов я сама виновата. Если бы не поверила «инвестору», то сидела бы в однушке с Мишаней и со своим мизерным доходом. Зато без вот этого всего. – Итак, скоро репетиция. Ты пойдешь в мой офис, – объявляет Марина. – В твою задачу входит убедить их, что ты – это я. Конечно, я приеду тебя одеть и накрасить. А ты репетируй. Голос, манеры… Короче, как там это актеры делают. Дело ведь не только во внешности. Учись себя подать. Я не знаю, как выкрутиться. Что сделать? Как освободиться из этого плена? Сходить к Матвею? Не уверена, что он вообще поверит. А Марина тут же от всего открестится. Как в детстве, когда верили ей, а не мне. – Ты еще один момент имей в виду, – говорит мне сестра перед уходом. – Попробуй только что-нибудь выкинуть. И Мишку ты больше не увидишь. Я посоветовалась со своими юристами. Мы тебя запросто лишим родительских прав. Оформим опеку на меня. Заработка у тебя постоянного нет. Квартиры тоже нет. Эта студия – съемное жилье, оформленное на меня. Более того, мы докажем, что ты пьешь. И за ребенком присматривать не способна. В общем, даже не пробуй слиться. А лучше репетируй свое появление в моем офисе. *** Тест оказался страшнее, чем я ожидала. Марина планирует привезти меня в свой офис, где я должна пройти мимо секретаря, взять документы из ее кабинета и выйти, не вызвав подозрений. – Если хоть один человек заподозрит, что ты не я – контракт аннулируется, – она поправила мне воротник перед зеркалом в лифте. – Ты просто зайдешь, возьмешь бумаги с моего стола и уйдешь. Как обычно. Рутинно. Как будто ты делаешь это каждый день. – А если они мне начнут задавать вопросы? – мое сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди. – Выкручивайся! Нестандартные ситуации всегда могут возникнуть. Всего не предусмотришь! Из подъезда я выхожу одна. Водитель открывает дверь машины, ничего не заподозрив – я одета в то же, во что Марина, когда она заходила в дом. В офисном здании я ориентируюсь нормально. Поднимаюсь на нужный этаж. – Марина Аркадьевна! – секретарша вскакивает при моем появлении. – Вы уже вернулись из командировки? – Да… – мой голос предательски дрогнул. Я не решаюсь говорить с ней дольше. – С вами все хорошо? Вы какая-то… бледная. Еще бы! У Марины загар, прилипший к ней, кажется, навеки, благодаря постоянным поездкам на море. А у меня едва успевший позолотить кожу из солярия. – Просто устала! – я почти бегу к кабинету, чувствуя, как ладони покрываются липким потом. Зато фраза прозвучала вполне в духе сестры. На столе стоит фотография Матвея. Моего Матвея. Того самого, который десять лет назад целовал меня в парке и обещал никогда не бросать… пока не встретил Марину. Я его сама познакомила с сестрой… Я хватаю папку дрожащими руками и выбегаю, сталкиваясь с заместителем Марины. Она мне показала фото всех важных персонажей нашего спектакля. – Марина, по поводу тендера… – Позже! – я проскакиваю мимо, не глядя ему в глаза. Дверь лифта закрывается. Я едва дышу. Дома меня ждет Марина. – Ну? – Они… они поверили, – выдыхаю я. Она улыбается впервые за день. – Значит, ты справишься. Подпиши здесь, здесь… и здесь, – по столу скользнул договор, который подтолкнула пальцем с безупречным маникюром Марина. Впрочем, у меня сейчас такой же. Я сжимаю ручку. Бумага пахнет дорогими чернилами и чем-то еще – страхом. – Заранее подписываем. В самом крайнем случае, договор я отправлю в шредер. Но не в твоих интересах доводить до крайнего. Гормоны начала принимать? – Да, – шепчу я. – «Суррогатное материнство. Полная конфиденциальность», – читаю я вслух, чувствуя, как растет в горле комок. – Ты же умеешь читать, сестренка? Ну надо же! – Марина стучит ногтем по строке, на которой мне надо поставить подпись. – Твои долги погашены. Пути назад нет. Она уходит, забрав оба экземпляра договора. Я хожу по чужой квартире, как потерявшаяся собака. Меня никто не ищет. Я и сама уже, пожалуй, не ищу себя. Я больше не плачу. Я УЖЕ СТАЛА ЕЮ!