Глава 8

Я вижу, что Матвей сбрасывает звонок от Марины. Это придает сил – он переходит на мою сторону. Он верит. Через три дня частный детектив, которого Матвей нанял, приносит даже больше информации, чем я ожидала. Перед нами теперь лежит пухлая папка с копиями документов. В двух клиниках, которые были задействованы в Марининой игре, врачи не захотели огласки и скандала. Они сразу сдали Марину. С потрохами. Но одно дело – слова, совсем другое – документы. При сравнении карты сестры до беременности в одной клинике и карты, которую завели на меня во второй клинике после ЭКО, легко определилось, что в них занесены данные двух разных женщин. Более того, детектив добрался и до санатория. Там врач Алексей Александрович рассказал про Марину все, что знал – про подмену карт, анализов, запугивание ("в пределах разумного") меня. Разговорился он не просто так – про санаторий начали ходить плохие слухи, и ими заинтересовалась полиция. – Какой кошмар, – поздно вечером, накануне возвращения Марины, мы сидим на кухне, глядя на собранные доказательства. – Самой не верится! И ведь если бы не мои попытки заработать денег, если бы я не была такой дурочкой… – слезы катятся из глаз, как только я вспоминаю те ужасные дни. – Алёнка, ты не виновата. Не плачь, – Матвей прижимает меня к себе. – Во-первых, ты находилась в стесненных обстоятельствах. Тебя можно понять. Во-вторых, воспользоваться этим, как сделала Марина, – низко и подло. В-третьих… а чего там! Весь ее план ужасен и не укладывается в голове. – Что мы будем делать? Точнее, что ты будешь делать? Я-то уже решила. В любом случае, забираю обоих детей. На первое время съемная квартира есть. – Если ты согласишься остаться со мной и попробовать начать сначала, то я буду счастлив! – Матвей сползает с дивана и встает на одно колено. – Да, мне надо развестись. Но я жить больше с Мариной не смогу. Пусть собирает вещи и уезжает. Деньги у нее есть. Ей одной не проблема устроиться заново. Я смотрю на Матвея и не верю, что этот ад закончился. Нет, конечно, надо дождаться Марину, которая прилетит завтра вечером. А зная ее, я подозреваю, что просто так она не сдастся. *** Утром меня поджидает сюрприз – Матвей решил не ехать на работу, взял выходной. Кроме того, в квартиру звонит няня. – Я отведу Мишу в школу, – говорит мне Матвей. – А потом сходим в ресторан. Надо поговорить. Я предчувствую самое худшее – скорее всего, он передумал разводиться. Неудивительно – почти десять лет вместе. В ресторане в это время подают завтраки. Это какое-то крутое заведение в центре и выбор просто огромен! Мы дома есть не стали, поэтому активно заказываем. – Ну и бутылку шампанского, – подмигивает мне Матвей. – Нам есть, что отпраздновать. – Что ты хочешь мне сказать? Говори, пожалуйста, побыстрее, – прошу я, – а то мне страшно… любопытно. Точнее, мне просто страшно. Любопытно – это уже так, как говорится «дополнительная опция». – Я ночью много думал. Вместо того, чтобы спать, – начинает медленно произносить слова Матвей. – Понимаешь, я очень хорошо знаю Марину. Слишком хорошо. – Я тоже, – встреваю я. Хотя догадываюсь, что до определенного момента у Матвея было по ее поводу больше наблюдений. Но сейчас я в этом плане иду в лидерах. – Да, конечно, и ты тоже. Так вот. Она устроит жуткий скандал. Надя еще совсем мала, а вот на Мише он точно скажется. На твоей… вашей матери… Я киваю – без скандала не обойдется. Тут к гадалке не ходи. – Так вот, – повторяет Матвей. – Ночью я размышлял, как нам минимизировать потери, прости за деловой тон. Кстати, достанется и нашим компаниям. В обеих Марина совладелец. Только в своей у нее доля больше пятидесяти процентов, а в моей – у меня. Она устроит скандал и тут тоже. Чего я надумал… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Короче, я хочу нейтрализовать Марину ее же оружием. – Каким? – у меня зависает вилка над салатным листом. – Ты на нее похожа. Лишь близким людям удавалось разглядеть за фасадом Алёну. Мишке… И мне. Я постоянно видел в тебе тебя настоящую. Марине удавалось перенастроить меня, но, как ты знаешь, я даже нанимал детектива. – Мама тоже сначала назвала меня Алёной, – опять встряла я. – Вот именно. Всего три близких человека. И то уверен был только Мишаня. Вот я и думаю… Алён, прости, но не оставить ли тебя Мариной? Чисто формально. По работе я тебе помогу. В компании знающие люди. Я их практически всех знаю. Скажем, что ты все-таки уходишь в декрет. Они тебя и видеть-то особо часто не будут. Няню оставим помогать. Она хорошая женщина, но она тебя знает, как Марину. Настоящую видела мельком – Марина особо ребенком не занималась. – Я заметила. Ничего если я вдруг начну? Заниматься ребенком? – Ну проснулся материнский инстинкт. И отлично. Самое сложное – это Миша и мама. Но Мишаня тебя называет мамой… – А вдруг кто-то при нем обратится ко мне? А это точно произойдет рано или поздно. И не один раз. В той же школе. – М-да, не учел этот момент. Придется ему как-то объяснить ситуацию. – Хорошо. Предположим, – план мне совсем не нравился, – но что ты собираешься делать с настоящей Мариной? – Помещу ее в психиатрическую клинику. Это гораздо лучше, чем тюрьма. Она же будет говорить, что она Марина. А мы будем утверждать, что Алёна. – Мне жаль Алёну. За что ей все это, Матвей? Получается, что мне снова надо играть эту роль… – Без твоего согласия ничего не будет, – Матвей наливает мне в бокал шампанского. – Это целиком твое решение. Единственное, что уточню. Играть больше не надо. Будь собой. Мне не нужна Марина ни в каком виде. Мне нужна ты. И неважно, как тебя зовут. Это лишь имя. Понимаю, что это не совсем так. Матвей сильно упрощает. Для нас наши имена важны. С самого рождения к нам обращаются по имени. И оно врастает в нас. Становится нашей кровью, сосудами, мышцами. С другой стороны, Матвей прав. Марина во время развода попьет с нас крови. А если мы все поднимем на поверхность, то ей реально может грозить тюрьма. Не очень уверена, где лучше – в психушке или в тюрьме… Одинаково плохо. – Я согласна, – киваю. – Неприятно, конечно. Но твои доводы я принимаю. *** Вечером Матвей едет ее встречать. – Я предупредил, что приеду. Мне надо сразу ее нейтрализовать. В его силах я не очень уверена. Но пусть попробует. Посмотрим, что получится. Возвращается Матвей один. – Ну как все прошло? – Пришлось попотеть, – он устало усаживается на кухонный стул. – Я ее встретил и сразу заявил: «Алёна, зачем ты опять притворяешься Мариной?» – Так я ж Марина и есть. Ты с ума сошел? – ответила она. А я ей: «Марина дома, и она все мне рассказала!» – Нет! Это Алёна у нас дома! Она под меня копает! – Нет, – говорю. – Она и дочкой занимается. А тебе она была как чужая. И я сразу не поверил, но Надя – наш с ней ребенок. Мы сделали анализы. Короче я ее попросил не устраивать скандал. Усадил в машину и отвез на ту квартиру, которую ты сняла. Пока она ходила в ванну, я поменял ваши карточки и паспорта. Забрал ее пропуск на работу и ключи от этой квартиры, оставив ключи от той. – Она же сюда приедет и все равно устроит скандал. – Я отключил домофон. А сюда она может подняться с кем-то из соседей. Вот тут мы и предъявим тебя, причем при свидетелях. Буквально через несколько минут звонят в дверь. – Простите, – говорит мужик, – там внизу ваша жена сказала, что вы ее домой не пускаете. Из-за его спины угрожающе показывается Марина. – Нет, – вздыхает Матвей. – Моя жена дома. Это ее сестра. Сложное психическое заболевание. – Какое заболевание?! – орет Марина. – Вот видите! А у нас ребенок маленький. Я грустно киваю Мужик в полном смятении. – Ничего, спасибо вам. Мы мучаемся с ней уже давно. Но все обострилось, когда родилась Наденька. У Алёны совсем крышу снесло. Я сейчас вызову скорую. – Какую скорую?! – кричит Марина. – Вы девочку разбудите, – выходит няня и с удивлением смотрит на нас обеих. – Пойдите с ней погуляйте пока, – просит Матвей. – Мы скоро со всем разберемся. Няня осторожно укладывает спящую Надю в коляску и закатывает ее в лифт, с опаской поглядывая на Марину. – Проходи, Алёна, – Матвей пропускает Марину в квартиру. – Я НЕ АЛЁНА, ПРИДУРОК! Она садится в гостиной и барабанит пальцами по столу. Платная психиатрическая помощь приезжает очень быстро. Матвей рассказывает, что происходит. – Господи! Ну что вы его слушаете, – возмущается сестра. – На самом деле, самозванка – это вон та женщина. Мы с ней действительно очень похожи. Но это она Алёна, а не я. – Мамочка! – из своей комнаты выходит Мишаня и обнимает меня. – Тётя опять хочет меня отнять? – Нет, что ты, дорогой, не переживай. Сам того не подозревая, Мишаня играет нам на руку. И врачи смотрят на Марину с подозрением, ведь они не знают, что Марина – не его мать. Но раз ребенок на моей стороне, значит, с этой женщиной точно что-то не так, и в этом нюансе разобраться они даже не пытаются. – А давайте мы посмотрим ваши документы, – ласково предлагает один из врачей. – Да пожалуйста! – Марина лезет в сумку и нервно ищет в ней паспорт. – Вот! Врач осторожно берет подмененный на мой документ. – Тут написано, что вы Алёна Аркадьевна, – он берет со стола вынутую Мариной банковскую карту. – И тут тоже самое. А ключики от этой квартиры у вас есть? Марина яростно вытряхивает на стол все из сумки. Врач берет ключи. Но, естественно, они не походят. Матвей театрально вздыхает: – Это от ее квартиры ключи. Ловким движением руки второй врач в этот момент всаживает сестре укол. – Сейчас она успокоится и заснет. Мы ее отвезем в клинику. Проведем обследование. *** – Меня зовут Марина! – она бьется в истерике, стуча по стене кулаками. – Это они все сговорились! Мы с Матвеем смотрим на нее через плотное стекло. – Что будем делать? – шёпотом спрашиваю я, поправляя серёжки у зеркала. – Как договаривались. Оставляем. Врачи говорят, что лучше ей уже не станет.