19.3.

Жалящее тепло разлилось по телу, но тут же рассеялось, как его и не было. Меня словно прощупали на принадлежность к роду Маргот и допустила в святая святых.

— Дерек, — оглянувшись, я решила предупредить навязанного напарника. — Тут защита стоит, не подходи ближе.

— Да я уже понял, — донесся бубнеж. — До меня тоже докатилось.

— Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась я.

— Сойдет. Делай уже свое дело.

Чуть потоптавшись на месте, я все же решила оставить спелера одного. Хотя внутри ощущалась какая-то смутная тревога. Будто я что-то упустила, а что – понять не могла. Возможно, это моя интуиция сходила с ума от передозировки поступающей информации.

Подойдя к усыпальнице, я принялась внимательно исследовать ее мраморные плиты. Высотой в человеческий рост, монумент представлял собой прямоугольный каменный блок с маминой фигурой в виде барельефа. Над разведенными руками мамы висели две капли крови с непонятными формулами внутри. И все. Никаких больше украшательств, никаких крючков, пазов или замочных скважин. Как открыть проход в подземную часть склепа я понятия не имела. Возможно, если бы мама сама участвовала в подготовке собственной усыпальницы – она бы рассказала этот нюанс. Но склеп строила бабушка и, надеюсь, не унесла сей секрет в могилу.

Оглянувшись на крыши поместья, поняла, что не смогу оставить тайну пропажи родственницы. Придется и ее разыскивать. Но это уже после дела.

— Что ж так много на меня свалилось то? — выдохнув, я прижалась лбом к прохладной поверхности барельефа.

Скользнула ладонями по его грубоватому камню и нащупала заостренный шип ровно в сердце изображения. Отойдя на шаг, я внимательно осмотрела отросток. Со стороны его не было видно, настолько хорошо он сливался с общей картинкой. Да и присматриваясь, могло показаться, что это либо игра света и тени, либо рисунок на самом камне.

Только нащупав.

Только уколовшись.

— Вот ведь кровожадные маньяки, — с кривой ухмылкой я ткнула указательным пальцем в шип.

Секундная боль была тут же забыта, поскольку барельеф передо мной ожил. Мигнув красной вспышкой, картинка изменилась. Теперь мама держала на руках малышку и ласково смотрела на нее. От одного взгляда на изображение в сердце разлилась больная тоска.

— И все же ты меня любишь, — как завороженная проговорила я и поднесла руку к барельефу.

Но вместо холодного камня ладонь встретилась с пустотой. Теперь картинка была лишь иллюзией. Набравшись смелости и еще раз оглянувшись по сторонам, я сунула голову сквозь призрачную завесу.

На меня дохнуло холодом и влагой подземелья. Внутри усыпальница представляла собой полую трубу, уходящую куда-то вглубь земли. Узкая винтовая лестница вилась вдоль стены и пропадала в красном мареве, что покрывало дно этого колодца.

— Так, мама, ты уже меня проверила на родство, давай сейчас без сюрпризов, хорошо? — сглотнув, я наступила на первую ступеньку и прислушалась.

Очень не хотелось по пути вниз встретить еще какие-нибудь ловушки от бабушки или мамы, но зная их изощренность – всё могло быть.

Однако обстановка вокруг никак не изменилась. Снаружи всё так же доносилось едва слышимое сопение Дерека, а внутри склепа стояла всё та же гулкая тишина. Лишь мое частое дыхание эхом улетало вниз.

Стиснув зубы и сжав кулаки, я принялась спускаться в любую секунду ожидая подвоха. Шатающейся ступеньки, кольев из стены, логарифмической задачки, за решением которых так любила расслабляться мама.

На последней мысли я нервно хихикнула и поняла, что нахожусь в крайней степени напряжения. Ожидание неприятностей и неизвестность пугали больше приближающегося марева, за чьей завесой ничего не было видно.

И когда я все же достигла дна, а меня так и не попыталось нашинковать неведомая ловушка, я выдохнула с некоторой долей разочарования.

Я что, зря боялась?

Зря весь этот адреналин выработала?

И как ответ на мой вопрос сверху что-то громко бахнуло. С треском ломающихся деревьев и грохотом пролетающих камней.

— Тесс, сиди там! — до меня донесся еле слышимый крик Дерека, который потонул за новой волной шума.

— Я подумаю! — скорее для себя, чем для спелера ответила я.

Ясное дело, он меня не услышит. Но и оставлять его наедине с неведомой опасностью я не собиралась. Нужно только выяснить, что прятала тут мама.

Марево, окутывающее дно колодца, здесь было еще более плотным. Я даже собственную руку с трудом видела. Но что настораживало – так это более яркая, сверкающая алым светом, его окраска на противоположной стороне колодца.

Грохот, доносящийся с улицы, подталкивал к решительным действиям. Отбросив все сомнения, я устремилась к источнику сияния. И уже через пару шагов наткнулась на нечто, похожее на алтарь.

Над полукруглым постаментом в призрачном свете кружилась подвеска на тонкой золотой цепочке. Выполненное в виде крупной капли крови, украшение притягивало взгляд. Буквально заставляло схватить его и бежать сломя голову.

Так я и сделала: протянула руку и без страха взяла мамин подарок. В том, что этот дар именно для меня я не сомневалась. Иначе зачем вся эта защита и проверка кровной привязки?

Едва я коснулась кулона, как сияние вокруг померкло, погружая меня в полнейшую тьму. Единственным источником света стала подвеска. Капля светилась тусклым красным светом, а под стеклянной оболочкой вязкой патокой двигалась густая красная жидкость.

Мысль о том, что это мамина кровь как мелькнула в моей голове, так благополучно и улеглась где-то на задворках сознания. Все потому, что звуки битвы наверху стали еще более яростными.

— Дерек, держись там! Я иду! — не то подбодрила я парня, не то еще больше напугала.

И двинулась наверх, на ходу доставая атакующие карты. Энергии во мне было столько, что нашим нападающим было впору сочувствовать. Потому что у меня давно чесались руки выместить всю злость и обиду, что накопилась во мне за эти недели.