Глава 19

В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ ИЗБАВЛЯЕТСЯ ОТ СВОИХ СТРАХОВ

Когда мы вернулись в БИА, Алан поначалу отказывался со мной расставаться, но когда я объяснила, что мне нужно умыться, привести себя в порядок…

— Целителю показаться, — подсказал Рогль, уже успевший не только вернуться в комнату, но и проинспектировать холодильный шкаф. К моему вящему удивлению, граничащему с ужасом, он даже не всё съел. Точнее вообще ничего не съел, трогательно накрыв для меня ланч.

Я даже всхлипнула от удивления.

Поесть я, правда, толком не успела — кусок ветчины и яблоко полноценным обедом сложно назвать. А всё потому, что в БИА приехало начальство Даккея и человек от Императора. И все они требовали немедля предъявить им нурэ Алларей для допроса.

Алан перехватил меня по пути в кабинет ректора. Он был в распахнутом форменном мундире, с мокрых волос стекала вода, а на скуле виднелся свежий порез. Тоже торопился.

Я подняла руку и пальцем стёрла капельку крови. Он перехватил мою руку, поцеловал ладонь.

— Ничего не бойся, — шепнул он, переплетая наши пальцы. — Я буду рядом.

Я и не боялась. Говорила открыто, ничего не скрывая, только правду. Ну, почти. Про браслеты солгала, сказав, что Алан успел их расстегнуть после смерти первого демона.

Во время рассказа я стояла посреди ковра, словно провинившаяся школьница, Алан, как и обещал, всё время крепко держал меня за руку, трое мужчин из МК и человек Императора расположились на ректорском диване, а сам хозяин кабинета, поднявшись на ноги после моего появления, больше не присел, слушал молча и, хмурясь, передвигал фигурки сказочных животных, которыми была уставлена его каминная полка.

Когда моё повествование подошло к концу, человек Императора — он единственный из присутствующих, если не считать нас с нуржэ Гоидрихом, был в штатском, постучал длинными пальцами по отложенному на столик для напитков цилиндру и с задумчивым видом протянул:

— Ну что же, к леди у меня больше нет вопросов.

— Девушку можем отпустить, — согласился один из представителей МК, но я испуганно посмотрела на Алана, не желая уходить, и прогонять меня не стали.

Нурэ Гоидрих, правда, кивком велел сесть в кресло за его столом, и я с сожалением отпустила руку жениха. А потом на него и на ректора посыпались вопросы.

— Как давно господин Тайлор служил в академии?

— Замечали ли вы за ним признаки одержимости?

— Был ли наставник в числе подозреваемых по делу о пропавших ингредиентах?

— Проведена ли проверка по факту его деятельности? Работал он один или есть соучастники? Что вы сделали для того, чтобы их отыскать?

И всё это жёстко, таким тоном, будто это не нурэ Тайлор с ума сошёл, а в следствии профессиональной неграмотности Даккея и при полном попустительстве нурэ Гоидриха.

— Меня прислали, чтобы я нашёл того, кто причастен к похищению ингредиентов и вызову демона в ночь Кровав… в первую субботу октября. И как я писал в своих отчётах, следы вели к наставникам БИА. Нурэ Тайлора я тоже подозревал, но позже стал рассматривать другие кандидатуры.

— Почему?

— Нурэ одним из первых появился на этаже, чтобы устранить последствия… магической вечеринки. Тогда мы не знали, что в юности, в годы своей службы на Пределе, он был туннельщиком.

— Кем? — переспросил человек Императора.

— Прокладывал магические коридоры, — пояснил Алан.

— И почему об этом стало известно только сейчас? Профессионал не допустил бы столь непростительной ошибки.

Даккей благоразумно промолчал.

— В личном деле господина Тайлора нет такой информации, — нехотя встал на защиту своего подчинённого один из контрольщиков. — Мы проверили предоставленную Даккеем информацию и приказали ему сосредоточить внимание на других наставниках академии.

— Оч-чень хорошо, — злобно сощурился штатский. — Так и запишем… Следующий вопрос…

Но вслух произнести его он не успел, потому что дверь кабинета распахнулась — без стука — и на пороге возник чёрный мундир императорского стряпчего. Не говоря ни слова — даже не поздоровавшись! — он подошёл к нурэ Гоидриху и достал церемониальную иглу.

— Где я могу найти нурэ Бренди Анну Алларэй и сержанта службы магического контроля Алана Даккея?

Это были первыми словами, которые стряпчий произнёс с момента своего появления, и они, надо признаться, откровенно меня испугали. Мы с Аланом получили адресованные нам послания, вскрыли конверты.

— Его Величество Император Лаклан Освободитель имеет честь пригласить вас на беседу! — напыщенным и важным тоном объявил стряпчий.

— Вот именно поэтому я предпочитаю почтовых голубей, — проворчал нурэ Гоидрих.

— Потому что они меньше гадят? — с самым невинным видом уточнила я, вынимая из рта проколотый иголкой стряпчего палец.

— И молчат, — ухмыльнулся наставник.

После этого, конечно, ни о каком продолжении допроса не могло идти и речи. Нас отпустили, истребовав с Даккея обещание утром появиться в конторе и зачем-то приказав нам с ректором не покидать столицы.

На мне было простое серое платье с круглым декольте, коричневая кофточка поверх него, а волосы собраны в пучок. К визиту во дворец я, мягко говоря, была не готова, но не заставлять же Императора ждать!

А потом всё началось снова. Вопросы, вопросы, вопросы… А ты стоишь при этом, как солдат на плацу, вытянувшись в струну и счастливо улыбаясь. И отвечаешь, отвечаешь. Предельно вежливо, подробно, забыв о жажде и усталости… И мечтая, чтобы всё закончилось. Уехать в «Хижину», обнять родителей, помириться с братом.

Его Императорское Величество Лаклан Освободитель смотрел на меня с пугающим интересом. Будто перед ним стояла не перепуганная и, откровенно говоря, измученная событиями минувших суток подданная, а диковинная зверушка, внезапно показавшая себя с совершенно неожиданной стороны.

— Так сколько же в тебя спрятано силы, нурэ Алларэй? — спросил он, странно улыбаясь.

— Все те, что достались мне от родителей и Предков, — бодро ответила я, надеясь, что по выражению моего лица нельзя определить, как сильно мне нравится вопрос и вся ситуация в целом.

— Вот-вот, — согласился со мной Его Величество. — И я о том же. Даже сомневаться начал, правильного ли я тебе жениха выбрал. Парень-то он хороший, но силы, конечно, не те…

Я почувствовала, как резко увеличилась температура тела стоявшего рядом со мной Даккея, и осторожно сжала его пальцы.

— Хорошие силы, — пробормотала, вымученно улыбаясь. — Мне нравятся.

Император звонко рассмеялся.

— Нет, ну вы слышали? — Он посмотрел на своего секретаря, скользнул весёлым взгляом по нурэ Гоидриху. — Ей нравится… Прелестное дитя.

Я с трудом удерживала на лице глуповатую улыбку. До мушек перед глазами хотелось послать всех в Бездну. Ещё полчаса мучений и комплиментов в стиле «прелестное дитя», и я продемонстрирую Его Величеству всю глубину и прелесть моей натуры.

Настала очередь Даккея сжимать мне пальцы.

Нет, я так точно долго не выдержу!

— Ваше Величество, — пролепетала я измождённым голосом, дождавшись, когда монарх закончит смеяться. — Не сочтите за дерзость, но я с ночи, с самого бала на ногах. Боюсь опозориться, завалившись перед вами в обморок… Можно мне к целителю? Из последних сил на ногах держусь…

Император нахмурился, а нурэ Гоидрих встревоженно закудахтал вокруг меня, делая страшные глаза и заговорщицки шевеля губами. Никогда в жизни больше, даже мысленно, не скажу об этом человеке ни одного плохого слова!

— Да какая дерзость! Это моя вина, — спохватился Император. — Совсем забыл о том, что ты, хоть боевик и вообще молодец, но всё же девица. Отдыхай. Даккей, увози невесту домой. Своего целителя я к тебе пришлю. Адрес твой у моего секретаря есть?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — по-военному отрапортовал вечный помощник Императора и быстренько что-то черкнул в своём блокнотике.

А Лаклан Осовбодитель, к моему ужасу, склонил свою венценосную голову, чтобы запечатлеть на моей дрожащей руке, лёгкий поцелуй. Если бы Алан не держал меня, я бы точно рухнула! А так ничего, удержалась на ногах, даже смогла изобразить реверанс. Кривой, как моя жизнь в последние дни.

А после этого нурэ Гоидрих подхватил меня с одной стороны, Алан и так держал с другой, и мы втроём, неловок пятясь вывались из залы для аудиенций в заполненный просителями коридор.

— Я вся вспотела, — пожаловалась я, прижимая руку к груди.

— А я думал меня с поста снимут, — подхватил нурэ Гоидрих, приваливаясь к стене.

— Бренди, — после минутного раздумья позвал меня Алан, — давай поженимся.

Я растерянно моргнула.

— Но мы же и так…

— Прямо сейчас. На площади Героев есть венчальная чаша, возле которой всегда дежурит кто-то из жрецов. Возьмём нурэ Гоидриха в свидетели.

Я сглотнула, внезапно почувствовав приступ жажды.

— Но…

Он огляделся, недовольно цокнул языком, заметив, что к нашему разговору прислушиваются, а потом переплёл свои пальцы с моими и торопливо куда-то потащил.

— Нурэ Гоидрих, прошу, дождитесь нас у левого выхода. Там ещё фонтан с русалками, — попросил на ходу ректора. — Очень прошу!

— Без проблем, — улыбнулся наставник и, подмигнув мне, пошёл вниз по коридору, насвистывая какой-то весёлый мотивчик.

Даккей же огляделся, кивнул какой-то своей мысли и, обхватив мой локоть пальцами, куда-то быстро меня повёл.

— Алан?

Он втащил нас в какой-то чулан, прижался спиной к запертой двери и пристально посмотрел на меня.

— Я люблю тебя, Бренди, — с какой-то злой обречённостью в голосе произнёс он.

Я улыбнулась и внезапно призналась:

— И я тебя, кажется, тоже.

Он осёкся, резко шагнул ко мне, обхватил ладонями моё лицо и заглянул в глаза. Под его пронзительным взглядом я покраснела и опустила ресницы, внезапно засмущавшись.

— Я совершенно точно влюблена в тебя, — прокашлявшись, уточнила я и почему-то добавила:

— Да.

— Да?

Вместо ответа я подалась вперёд и неумело прижалась к его губам, и Алан тут же перехватил инициативу.

— Давай поженимся, — выпалил он, разрывая поцелуй, когда у нас обоих почти закончилось дыхание. — Сегодня, сейчас. Пока Император не передумал и не забрал тебя у меня. Потому что если он передумает, я… я… Я просто выкраду тебя! И мы уедем куда-нибудь далеко, в другую страну, на край света, в горы, на необитаемый остров…

Я прижала пальцы к губам своего жениха, пока он не начал говорить о далёком севере, где есть лишь льды и медведи, белые, как снег, и тихонько рассмеялась.

— Я согласна.

— Да? — Алан прямо-таки засветился. — Ты же не шутишь?

— Пойдём. Нурэ Гоидрих ждёт.

Десять минут мы потратили на то, чтобы найти ректора. Ещё пятнадцать — чтобы дойти до венчальной чаши, купить у уличного торговца два оловянных кольца и опустить свои руки в воды источника.

Над нашими головами не по-осеннему ярко светили звёзды, журчала волна в фотне, жёлтые фонари подмигивали загадочно и игриво. Было прохладно, но дрожала я не от холода, а от того, каким взглядом смотрел на меня Алан.

— Не бойся, — улыбнулся он мне одними глазами.

— Не буду, — пообещала я.

Жрец произнёс молитву, обращаясь к Предкам наших родов, нурэ Гоидрих засвидетельствовал наши имена, и минуту спустя над почти безлюдной по случаю позднего времени площадью Героев прогремело:

— Объявляю вас мужем и женой. Что соединили Предки, да не разлучат люди. Невеста, можете поцеловать жениха.

— А? — я испуганно посмотрела на молоденького жреца, и тот, покраснев от смущения, исправился:

— То есть наоборот. Жених невесту. — Глянул виновато. — Прошу прощения, это мой первый самостоятельный обряд.

— Первый? Но вы же нас поженили? — встревожился Даккей. — Брак настоящий? Потому что если нет, я…

— Само собой! — Жрец не испугался недовысказанной угрозы, а возмутился. — Завтра зайдите в любой венчальный храм, если хотите получить подтверждение.

— Спасибо! — торопливо поблагодарила я. — Мы пойдём. Можно?

— Только я сначала поцелую, — поймал меня за руку Даккей. — Чтобы уж наверняка.

И мы поцеловались.

А потом вместе с нурэ Гоидрихом прошлись до стоянки наёмных экипажей.

— Завтра, нурэ Даккей, можете взять выходной, — произнёс он на прощание, и я растерянно исправила:

— У Алана пока ещё нет титула «нурэ».

— А я и не ему сказал, — хмыкнул ректор. — А тебе, Бренди Анна Даккей.

— О? — изумлённо выдохнула я. — О…

Мы сели в экипаж. Довольный Алан, посмеиваясь, назвал извозчику адрес и помог мне устроиться на сидении.

Когда экипаж съехал с брусчатки, которой был выложен центр столицы, на грунтовку, я горестно вздохнула и была вынуждена с тоскою констатировать:

— Родители меня прикончат.

Удивительное дело, но Алан сразу догадался о направленности моих мыслей.

— Не переживай. Сделаем для них ещё одну свадьбу. В конце концов, сам Император обещал прийти со своим благословением…

Об Императоре в ближайшее время я слышать не хотела, слишком уж много его стало в моей жизни, а вот родители — совсем другое дело.

— Ещё одна свадьба — это хорошо. Думаешь, сегодня с ними уже поздно связываться?

— Не переживай. Уверен, им и Бреду сообщили о том, что с тобой всё в порядке. Другие новости ты сможешь поведать им утром.

Несмело посмотрела на… мужа. Неужели мы и в самом деле поженились? С ума сойти… Мы что же получается, теперь будем жить вместе, завтракать, ужинать, спать в одной кровати. Ой, мама…

— Алан! — запаниковала я.

— Да?

— А можно я немножко побуду твоей невестой? А то смешно сказать. У меня было два жениха — если не считать того, кого я все эти годы прятала в сундуке под кроватью, а в невестах я так толком и не походила.

Алан фыркнул, одним пальцем приподнял мой подбородок и, заглянув в глаза, прошептал, точно определив причину моего страха:

— Трусишка. Я тебя никогда не обижу.

А потом перетянул меня к себе на колени и добавил, обдавая тёплым дыханием край моего уха:

— Обещаю. У нас всё будет. Так, как ты захочешь. И тогда, когда захочешь ты.

И после этого поцеловал всерьёз. Так что к тому моменту, когда мы приехали к дому моего мужа, мне было уже не так уж и страшно.

Дом встретил нас погасшим фонарём на крыльце и мрачным холодом пустых окон. Алан виновато улыбнулся и объяснил:

— Слуг я по-прежнему не вернул. Но мы справимся. Разожжём камин, в кладовой точно есть что-то из еды. Одну ночь точно переживём… Позволишь?

Наклонился ко мне, словно собирался взять на руки.

— Что?

— Хочу перенести тебя через порог.

— О.

И снова у меня в ушах зазвенело от неловкости и смущения, но, конечно, я позволила, с удовольствием обвив шею мужа обеими руками.

А потом мы снова целовались, прямо в прихожей, едва успев захлопнуть входную дверь.

— Осматривайся, — наконец отпустил меня Алан. — Пальто не торопись снимать. Холод зверский.

В прошлый свой визит я не успела рассмотреть всю обстановку дома, но в этот раз оглядывалась с большим любопытством. Рассматривала шторы, ткань, которой была обиты стены, на добротную мебель, на пасторали и натюрморты в тяжёлых позолоченных рамах… И не могла себе представить, что я буду здесь жить.

— Нравится?

Алан вынырнул словно из ниоткуда. В руках он совершенно неромантично держал охапку дров.

— От академии далековато, — уклончиво ответила я.

— Значит, найдём что-то ближе. Меня с этим домом ничего не связывает. Его мне отдал герцог, когда я вернулся с Предела, но по-настоящему своим я, наверное, никогда его не считал. Можешь проверить кладовую, пока я разжигаю камин? Я сегодня даже не завтракал, поэтому готов съесть живого буйвола целиком, вместе с рогами и копытами.

— Рога и копыта… Нямка. Мой любимый деликатес… — томно простонала я, направляясь на кухню, где, по словам мужа, была кладовая.

На большой жестяной поднос с изображением букета потускневших от времени чайных роз, я поставила тарелку с вяленым мясом, высыпала в стеклянную вазочку рисовые галеты, водрузила пузатую бутылку игристого вина и сбоку пристроила два больших зелёных яблока, соблазнявших меня тугими аппетитными боками.

Пока искала приборы и бокалы, в кухню с разочарованным видом вошёл Алан.

— Пришёл эрэ Лайсу. Я пытался его выставить, но у него личный приказ Императора.

Я с нежностью погладила яблочный бок и тоскливо вздохнула.

— Избавься от него, — прошептал муж мне в ухо, проводив до нужной двери. — Я сам накрою на стол.

В спальне, где ждал меня целитель Императора, было холодно, как в мертвецкой.

— Вы не выглядите больной, — возмутился он, с подозрением заглядывая в блестящие от счастья глаза.

— Но почти готова умереть с голоду, — пожаловалась я. — Эрэ, пожалуйста. Со мной и вправду всё хорошо. Мне просто нужно отдохнуть.

Но всё же мне пришлось выдержать длительный осмотр и ответить на несколько десятков вопросов. И только после этого императорский целитель согласился уйти. Я не стала его провожать, но и надевать снова платье не захотела. Вместо этого нашла в стылой ванной мужской халат и накинула себе на плечи.

Алан ждал меня внизу, тоже успев переодеться в домашние брюки и сменить рубашку. Пока я воевала с целителем, он повернул небольшой диванчик так, чтобы мы могли смотреть на огонь, поставил на стол найденные мною закуски, принёс два узких бокала на тонкой ножке.

— Иди ко мне, — позвал меня муж, протягивая мне руку.

Поначалу я чувствовала себя неловко, но вскоре расслабилась, поджала под себя ноги и уютно устроила голову на плече мужа, едва не мурлыча от удовольствия, чувствуя, как ласково он перебирает волосы на моём затылке. Из-за усталости никто из нас не мог заснуть, поэтому мы шептались под треск огня в камине, пили вино из одного бокала. Целовались.

— Слушай! — внезапно вспомнила я. — А от чего вы с Бредом хотели меня защитить? Ну помнишь, тогда он сказал…

Алан тихонько застонал.

— О, нет.

Я заглянула ему в глаза.

— Мне начинать бояться?

— Нет. Или да. — Потёрся своим носом о мой. — Я всё же считаю, что об этом он должен сам тебе рассказать.

— Тогда я попробую догадаться, — предложила я. — Он просто боялся, что если с ним что-то случится, я останусь одна? Поэтому так хотел нас свести?

— Не совсем так, — покачал головой мой муж. — Он боялся, что тот, кто пытался вызвать демона узнает о том, что Щит завязан на его жизненную силу, и попытается его разрушить, используя тебя. Я думал, он преувеличивает, но после того, что увидел на Пределе… Бренди, ты, возможно, и в самом деле единственная, кто на это способен.

От удивления я раскрыла рот.

— Даже не представляю, как бы меня могли заставить…

— А я даже знать не хочу. К тому же, ходят слухи, что Император создаёт Орден щитоносцев и эта проблема теряет свою актуальность.

Мы замолчали. Огонь потрескивал в камине, дождь шелестел за окном.

— А я накричала на него, — вздохнув, вспомнила я. — Обидела…

— И правильно сделала, — буркнул Алан, и рука, обнимающая меня за плечи, потяжелела. — Не станет в следующий раз соваться туда, куда не просят. Мы бы и без него справились. Это во-первых. А во-вторых… Я едва не рехнулся, представляя, как ты станешь меня ненавидеть, если нас и в самом деле поженят против твоего желания.

Я тихонько рассмеялась и, прижавшись губами к уху мужа, призналась:

— Сегодня утром, на Пределе, думая о том, что умру, я жалела лишь об одном: что не вышла за тебя замуж четыре года назад.

— Бренди. — Я даже моргнуть не успела, как оказалась прижата к дивану мужским телом. — Ты точно хочешь провести остаток ночи здесь, а не в спальне?

— Я не знаю, — завороженная блеском его глаз, прошептала я.

— В таком случае я просто обязан попробовать склонить тебя к правильному решению, — хриплым голосом проговорил Алан и меня накрыла жаркая волна его бесконечной нежности и обжигающей страсти. Сильные руки сжали моё тело, огненные поцелуи скользили по открытой коже шеи. Медленно, искушающе, будто испрашивая моё разрешение на большее.

Когда ткань халата поползла с моих плеч, я застонала.

— Мне остановиться? — низким голосом спросил муж и лизнул ямочку в основании моей шеи, поцеловал ключицу.

— Я не знаю, — всхлипнула я и потянулась за ещё одним поцелуем.

Одежда полностью растворилась, ласки стали более откровенными, я задыхалась от адского коктейля из смеси страха, любопытства и безумного желания, но вскоре неловкость полностью исчезла, и я поняла, что глупо бояться, когда тебя обнимает любимый мужчина, глупо отталкивать, когда он целует так нежно, что кружится голова, глупо сомневаться, когда он замирает над тобой, напряжённый, как струна, и пытливо заглядывает тебе в глаза, единственно правильным ответом может быть лишь один.

— Да.

Много позже, когда волна страсти, измочалив, выбросила нас в реальность, мы перебрались в спальню и снова целовались, лёжа на прохладных простынях, шептали друг другу о любви, болтали о будущем и заснули лишь с первыми лучами солнца.

И кстати, родители меня не прикончили, а наоборот порадовались. В своей манере, конечно. Мама плакала и непрестанно целовала меня, наглаживая волосы, а папа сначала увёл Даккея на то поле, где когда-то тренировал нас с Бредом («На крепость пошёл проверять», — хмыкнула мама), а затем напоил моего мужа и сам набрался так, что мама охала, переживая за его сердце.

Когда спустя сутки оба пришли в себя, мы смогли приступить к организации официальной свадьбы. Всё же именно этого хотел от нас с Даккеем Император.

Кстати о Лаклане Освободителе. Мы долго боялись, что он вспомнит о своей угрозе выдать меня замуж за кого-то другого, но, к счастью, ему было не до нас. Он даже про то, что собирался посетить нашу свадьбу забыл, посвятив всё своё время организации Ордена щитоносцев, главою которого был назначен мой дорогой братец.

Мы помирились с Бредом. Ему, правда, пришлось очень долго извиняться за свой идиотизм, но я ведь его любила, поэтому дулась не очень долго.

После смерти нурэ Тайлора вокруг БИА разгорелся нешуточный скандал, который подкосил кого угодно, только не ректора Гоидриха. Он был всё таким же ворчливым, принципиальным занудой, что и всегда. И даже тот факт, что я изменила фамилию, не помешало ему постоянно ныть о том, что девице не место в академии.

Кстати, о девицах. Не знаю, что повлияло на ректора. Может быть то, как я проявила себя в ситуации на Пределе, а может быть то, как высоко Император оценил знания моих «ясельников», лично присутствуя на выпускном экзамене этого специального курса, но повысили мне не только жалование. Нурэ Гоидрих лично принёс мне распоряжение о том, что отныне я буду преподавать не только общую магию, но и боевую. Боевую, правда, только на первом курсе, но и это вызвало у меня такую радость, что я не постеснялась расцеловать любимого наставника в обе щеки. А тот даже не смутился, довольно крякнул и сказал, что ради такого дела он будет меня постоянно заваливать работой.

Когда я рассказывала об этом Алану, он ревниво сверкал глазами и смешно рычал.

Нет, действительно смешно! Любой на моём месте начал бы хохотать. Тем более если бы точно знал, что его нагонит неминуемая, жаркая и невероятно сладкая месть. Та, что случается в спальне между мужем и женой, если они любят друг друга, и если мужчина достаточно терпелив для того, чтобы подождать, а женщина сумела избавиться от своих глупых страхов.