Глава 12

После окончания праздника мы с Марусей и Борькой вкусно позавтракали остатками пиршества и стали активно собираться обратно в Москву.

У Терновского было много работы по подготовке к конференции в Сербии, а Маруся хотела поднять документы, чтобы посмотреть информацию о переводе Елисея и понять, как все сделать грамотно, так, чтобы Лысоткин потом ни ему, ни ей не мстил.

Я же планировал сформировать электронную базу для Лысоткина, потому что тяни не тяни, а завтра однозначно нужно ехать в институт, иначе он с меня не слезет. Ну, конечно же, предоставлять настоящие данные, которые кропотливо собирал на протяжении всей своей прошлой жизни, этому аферисту и убийце я не собирался. Но если вообще ничего не дать, это будет выглядеть более чем странно и поломает всю нашу логичную теорию по поимке преступника. Так рисковать мы не можем.

Поэтому, немножко пораскинув мозгами и посоветовавшись с Борькой и Марусей, я решил эти данные слегка «подшаманить» и дать их таким образом, чтобы при обработке результат получился совершенно неожиданным и кардинально противоположным. Но тут главное было соблюсти пропорции, чтобы Лысоткин ничего не заметил. Ведь как бы там ни было и Лысоткин, и Михайленко много лет проработали в этой отрасли и считались крепкими профессионалами и спецами. Да, звезд с неба не хватали, но отличить подделку от оригинала могли легко. Так что задача передо мной поэтому стояла непростая.

Пока мы собирались, к нам еще дважды приходили деревенские ребятишки, и мы отдали им все оставшиеся пряники и даже блинчики. Затем, забрав пустые лоточки и тщательно убравшись после себя на даче, загрузились в машину.

— Ну что, тронулись? — сказал Борька, и мы плавно выехали из деревни.

На место прибыли, к моему удивлению, довольно быстро. Даже невзирая на то, что начал падать снег и видимость слегка ухудшилась.

На Таганке мы заехали во двор, и меня высадили у подъезда Алены Петровны.

— Сережа, может, все-таки заскочить в супермаркет и набрать продуктов? — в который раз озабоченно спросила Маруся. — А то мы все твои припасы подъели.

— Не беспокойся, — махнул рукой я. — Закажу доставку, если что. Или сварю гречневую кашу. С голода не помру, не волнуйся. К тому же я все равно вечером планировал сходить в магазин, нужно купить на завтра кофе.

— Ну, хорошо, — сдалась она. — Но, если что, мы на телефоне.

— Ладно, ладно, не беспокойся, — отмахнулся я, отметив, что в баню с друзьями они так и не пошли, а вместо этого поехали со мной к Алене Петровне.

Кстати, здесь следует отметить еще и то, что, посовещавшись, мы сделали такой маленький, но хитрый расклад, чтобы нигде не потерять бумажку с секретной формулой Вадима. А то кто его знает, как оно дальше обернется. В общем, вернули мы листочек на место в шахматную доску и спрятали все в шкафу, как делала Алена Петровна, а формулу катализатора сфотографировали каждый на свой телефон и сохранили у себя в облаке. Теперь, если вдруг что-то с кем-то из нас не дай бог случится и мы не сможем заниматься этим вопросом, остальные доступ к формуле сохранят.

Договорившись о том, что начнем писать статью прямо завтра, мы тепло распрощались. Я поднялся по лестнице к квартире Алены Петровны, кивнул соседке Клавдии, которая при звуках моих шагов тотчас высунулась из двери, поздравил ее с Рождеством и вошел в квартиру, раздумывая, как поступить лучше: пойти в магазин сейчас или же заняться своими делами и сходить ближе к вечеру. Решил отложить.

После ночевки на даче, хоть там у Алены Петровны все и было образцово-показательно чисто, жутко хотелось принять душ, переодеться и попить чаю с дороги. Так я и сделал. Включил ноутбук, пока там все загружалось, быстренько принял душ, а в это время вскипал чайник. Запарил несколько щепоток брусничных листьев, добавил кусочек имбиря, веточку мяты и чуть-чуть корицы для вкуса. А пока чай настаивался, подумал: позвонить, может, в санаторий, узнать, как там наши? Хотя уехал только вчера, я уже скучал по всем, особенно по Валере и Пивасику, но порыв подавил. Прошло еще меньше суток, зачем дергать людей? Пусть занимаются своими делами, тем более Рождество, у них есть чем заняться.

И тут, когда я уже собирался пить чай, в квартире вдруг раздался звонок.

Решив, что это соседка Клавдия, которая пришла поздравить меня с рождественскими праздниками, я открыл дверь и удивился, увидев парня примерно моего возраста, даже чуть помоложе. Он удивленно вылупился на меня и вдруг сказал, набычившись:

— Не понял… А ты кто такой⁈

Я как-то не очень люблю, когда незнакомые люди вот так с порога называют меня на ты, да еще какие-то непонятные претензии высказывают, поэтому прищурился и ответил в тон:

— А ты кто?

Он не удостоил меня ответом, фыркнул и сказал:

— Так! Где моя тетя?

Я пожал плечами и совершенно честно ответил:

— Не знаю.

— Куда ты, сука, дел Алену Петровну⁈ — рыкнул он, все больше ярясь.

Видимо, какой-то знакомый моей старой подруги, решил я, хотя раньше его тут никогда не видел. Но на всякий случай ответил:

— Алена Петровна сейчас находится в Республике Марий Эл, в санатории. Приедет где-то через месяц. А ты кто такой?

— Я ее единственный родич! — с гонором молодого верблюда, который вот-вот собирается плюнуть, заявил парень.

Но я-то точно знал, что у Алены Петровны вообще никаких родственников нет. Ни у нее, ни у Вадима никого не осталось. Ну вот так сложилось. Поэтому засомневался, причем сделал это вслух. На мои слова парень вспыхнул и зло процедил:

— Наши семьи дружили всю жизнь, я знаю ее с детства. Меня зовут Александр Епиходов.

Не будучи отцом Сашки, я бы, может, и поверил. Но принять человека, который стоял передо мной, за сына… надо быть полным шизоидом. Или же съесть мешок «Вазорелаксина-Икс», да и то, наверное, не помогло бы. Поэтому я посмотрел на него и озадаченно сказал:

— О как!

Большего в этой ситуации придумать не получилось. Парень же еще сильнее набычился и нагло попер на меня.

— Я единственный родственник Алены Петровны, и она просила меня присматривать за квартирой.

— А покажи паспорт, — предложил я.

— Не ношу я при себе паспорт, — процедил мой новоявленный «сын».

— Угу, понятно, — сказал я и улыбнулся самой своей поганенькой улыбочкой. — Ну, тогда давай я тоже представлюсь: Сергей Епиходов. И свой паспорт я показать могу.

Видимо, улыбка моя получилась не очень обаятельной, потому что парень дернулся, но быстро взял себя в руки и сказал:

— Ты аферист.

Правда, прозвучало это неубедительно.

— А может, это ты аферист? — прищурился я.

— Я могу тебе привести все ее биографические данные, — заявил парень и попытался войти в квартиру. — Алена Петровна переписала эту квартиру на меня, и после того как ее похороню, я тут все получу! Так что ничего у тебя не выйдет.

Я хотел взять его за шкирку и вышвырнуть с лестницы из-за такой наглости, но мощным усилием воли задавил этот порыв и сказал:

— Слушай, а давай я сейчас позвоню Алене Петровне, и мы ее спросим?

Хотя, конечно, пугать старушку не хотелось, а то мало ли что. При моих словах парень вспыхнул до корней волос, дернулся и остался топтаться на лестничной клетке, а я спросил:

— Кстати, откуда ты знал, что я тут, в квартире?

Парень ничего не ответил, но по тому, как скрипнула и быстренько захлопнулась дверь у соседки, стало ясно, что это ее работа.

— Угу, — громко сказал я, чтобы Клавдия слышала. — Я прекрасно знаю семью Епиходовых, в том числе и Александра. К твоему сведению, он сейчас, в эту минуту, находится рядом с Аленой Петровной. Не ты, а настоящий Александр Епиходов!

— Мы через суд еще проверим, кто из нас настоящий! — театрально фыркнул парень и, гордо вздернув подбородок, торопливо потопал по лестнице вниз.

А я пожал плечами и закрыл дверь. Да с ума сойти, совсем оборзели аферисты. Но, с другой стороны, откуда этот парень знает о существовании Сашки? О том, что наши семьи дружили, и обо всем прочем? Происходящее казалось мне все более и более странным. Я решил, что сейчас закончу свои дела, и надо будет потолковать с соседкой, пусть она немножко успокоится.

Механически я подошел к окну, хотел закрыть форточку. И, взглянув вниз, увидел, как «Сашка Епиходов» садится в серую машину, которую я уже пару раз видел.

Показалось? Или все-таки инсценировка? Но зачем?

И тут зазвонил телефон. Я посмотрел на номер — там высветилось имя Полины Фроловой. Немало удивившись и даже чуть-чуть напрягшись — вдруг что-то с детьми, — я ответил на вызов.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — поздоровалась она. — С праздничками вас!

— И вас тоже, — ответил на приветствие я.

В то, что она будет звонить так просто, только ради того, чтобы поздравить, я не верил. Фролова была не из тех людей, которые готовы отнимать чужое время, она всегда казалась мне очень деликатной.

— Что случилось?

— Да вот хотела новости вам рассказать, — сказала она. — Последние…

— О как, — удивился я. — Я же уехал только вчера и уже столько новостей?

— Да, представьте себе, — вздохнула Полина.

— Ну, тогда рассказывайте.

— В общем, знаете, ходила я сегодня в магазин и встретила там случайно Лиду Небогатикову. И она мне сказала по секрету…

Я мысленно хмыкнул: ох уж эти женские секреты.

— Так вот она сказала по секрету, — между тем продолжала Фролова, — и просила вам передать, но только это как бы тайна. В общем, Ачиков ходил к Изотовой!

— И что? — не понял я.

— А то, что он пошел к ней в дом, и они там где-то часа полтора были!

— Ну… хм… — дипломатично протянул я, — это, в принципе, ну как бы бывает между мужчиной и женщиной… а то, что полтора часа. Ну, молодец, значит. Хорошо это, наверное… в его возрасте…

Я не знал, как это еще комментировать.

— Ой, Сергей Николаевич! Да прекратите! — возмущенно сказала Фролова. — Это же Ачиков! А у Изотовой муж, между прочим, дальнобойщик, красивый и здоровый. Он в армии в ВДВ был.

— И что?

— И на пять лет моложе ее!

— И что? — опять не понял я.

— Да не будет она своего красивого мужа на какого-то сморчка Ачикова менять!

Я хотел ей сказать, что для многих женщин внешность мужчины вообще не имеет никакого значения и особой роли не играет. Особенно если женщина умная. Зато статус сразу увеличивает его ценность, если он облечен властью. И именно ореол этой власти дает мужчине в глазах женщины некий притягательный флер, и ее к нему тянет. И даже самые лучшие самцы, красивые и здоровые, если они в социальной иерархии занимают низкие должности, на женщин не производят впечатления. Все-таки эволюция, мать ее так, за прошедшие века роль вожака в стаде поставила на первое место.

Но Фролова сказала:

— Нет, нет, Лида считает, что они что-то замышляют, потому что Изотова… она же вас ненавидит.

— О как, — удивился я. — А с чего это?

— Ну как же? Изотова ведь работала до вас в хирургии, и люди начали ей высказывать, что после вас они поняли, каким должен быть врач-хирург. Так что будьте осторожны. Если они сговорились, все может закончиться плохо. Вот Лида и просила предупредить.

У меня аж глаза на лоб полезли.

— Но это еще не все, — сказала она, и я внутренне скривился: слушать эти бабские сплетни, при всем моем уважении к Фроловой, совершенно не хотелось. Но она, не зная о моих мыслях, продолжила:

— Тут еще Любовь Павловна бучу подняла.

Она сделала паузу и, не дождавшись от меня никакой реакции, добавила:

— Сказала, что напишет на вас заявление в полицию.

— Подождите, — не понял я. — Кто такая Любовь Павловна и с какой стати она должна на меня писать заявление?

— Да соседка эта ваша бывшая, когда вы у Анатолия дома жили, — начала объяснять Фролова, и я сообразил, что речь идет о супруге Ерофея Смирнова. Видимо, изменения в муже показались ей недостаточно весомыми, и она решила обвинить во всем меня.

— Так, а у нее в чем ко мне претензии?

— Ну, она говорила, что вы ее мужа выкрали и удерживали.

— Ах вот оно как, — сказал я. — То есть, по ее версии, это не он влез ко мне во флигель и выкрал мои вещи, а я его выкрал? Ну, хорошо. Что еще?

— Утверждает, что вы его накормили всякой ядовитой дрянью, чем-то опоили, зашаманили, и он теперь стал совсем другим, — сказала Фролова и мстительно хихикнула. — Он же ее теперь как бабу и не воспринимает. Ну конечно, он-то не пьет, чистый, выбритый, а она так и бухает: и запах от нее, и неопрятная, неухоженная. Конечно, он себе такую женщину не хочет.

Вот оно как обернулось, подумал я и озадаченно почесал затылок. Если у Ерофея с женой начались такие проблемы, думаю, следующими будут жены Федьки и Коляна — с такими же претензиями. Но понятно, что ничего мне инкриминировать они не смогут. Пусть бабы ходят опрятными, моются и расчесывают волосы — вот и все, и мужья тогда не будут от них шарахаться.

Проблема была в том, что сейчас разговоры пойдут по всему селу, и стопроцентно это привлечет ко мне еще больше ненужного внимания. Ведь кто-то же и тех блогеров с журналистами на меня навел. Проблема, хоть и небольшая, обещала рано или поздно разрастись до вселенского масштаба, и нужно было срочно придумать, как купировать ее в самом зародыше.

— В общем, так, — сказал я, приняв решение. — Полина Илларионовна, можно вас попросить небольшое одолжение мне сделать?

— Да, конечно.

— Вы не могли бы пустить один небольшой слушок по селу… ну, среди женщин, но с таким расчетом, чтобы оно дошло до вышеупомянутой Любови Павловны? Скажите, что я услышал о ее претензиях и, с кем-то разговаривая, заметил, что, если Любовь Павловна хоть что-то там предпримет, с ней будет еще хуже, чем с ее мужем. Она облысеет и покроется чешуей, как ящерица. У меня такой порошок тоже есть. А главное, она после такого может водяру хоть цистернами пить, а не опьянеет.

Фролова сначала озадаченно охнула, а потом, видимо, поняла, что я шучу, и заржала. А я сказал совершенно серьезно:

— Пожалуйста, Полина, пустите такую утку и скажите, что я готов воевать полноценно, если надо.

— Хорошо, — усмехнулась Фролова. — А вы когда к нам обратно?

— Да я же только уехал.

— Ну, уехали, но вас уже сутки нету, все вас ждут обратно, — засмеялась она.

— Ладно, когда надумаю возвращаться, сообщу, — улыбнулся я и разъединил связь.

Да, Морки меня не отпускают, и мечта о том, что там все будет работать само, как часы, пока еще осуществляться не хочет. Но ничего, привыкнут. Думаю, пройдет какое-то время, и все будет управляться автономно.

Поэтому я с подвыванием потянулся и сел работать с данными для Лысоткина. Заняло это времени прилично, хотя и не так, как раньше. Все-таки современный искусственный интеллект в работе с данными может творить чудеса!

Результаты «академика Епиходова» получились очень достоверными… и ни черта не значащими для науки и долголетия. Ну вот ни коим образом. Просто, для того чтобы до этого докопаться, уйдет не один день въедливой аналитики.

Закончив, я еще раз попил чай, сходил в магазин за продуктами, следя за тем, нет ли вдалеке лже-Александра Епиходова. Вернулся и засел за подготовку скелета для нашей будущей статьи по антистарению.

И в это время позвонили в дверь. Я открыл. На пороге стояла Клавдия, державшая в руках тарелку с румяными пирожками.

— Здравствуйте, соседушка! — заулыбалась она так, что от этой улыбки можно было зажигать звезды. — Так хорошо, что вы приехали. А я же недоверчивая такая и позвонила Алене Петровне. Она сказала, что да, у нее некоторое время будет жить Сережа. А вас же Сергей зовут. А еще она сказала, что вы доктор! И что к вам можно во всем обращаться. Но я как-то растерялась и не спросила у нее, какой вы доктор, кардиолог или терапевт. Так что, извините, вы мне не скажете, какой именно вы доктор, Сережа? А то у меня давление уже два дня так прыгает. Я вот хотела бы посоветоваться…

— Почему же не скажу? Скажу, — добродушно улыбнулся я. — Я патологоанатом.

Соседка побледнела, ойкнула, и тарелка с пирожками упала на пол.