Глава 3

Домой я вернулся под вечер и с облегчением рухнул на продавленный, но такой удобный диван Алены Петровны.

— Уф, как же я устал! — выдохнул я и растянулся на уютных подушках.

Причем устал даже не столько от выступления на ученом совете и разбирательств со своим кровным врагом Лысоткиным, сколько от того, что пришлось весь день отбиваться от желающих срочно со мной задружиться и вытащить меня куда-нибудь в бар. Даже три приглашения на свидания отклонил, причем не от Перепечкиной или Носик — народ как с ума сошел. Еще на прошлой неделе меня в институте презирали и в упор не замечали, а теперь я оказался на коне, а рейтинги мои взлетели до небес. И, что особенно смешно, несколько влиятельных научников позвали меня к себе аспирантом, начисто игнорируя существование Терновского. Даже не знаю, на что они рассчитывали.

Вишенкой же на торте стало то, что случилось у самой двери. Я наконец добрался до подъезда Алены Петровны, поднялся наверх и долго возился с ключом, потому что замок у нее разболтался и заедал — надо будет завтра же вызвать слесаря. И вот пока я возился, открылась дверь соседней квартиры и оттуда выглянула Клавдия, которая при виде меня расцвела пышным цветом.

— Сереженька! — радостным голосом закричала она. — Вот вы шутник! А я же теперь все знаю! Я все про вас узнала! Позвонила Алене Петровне и теперь знаю, что вы очень хороший доктор, который занимается и кардиологией, и нейрохирургией, и всеми остальными вопросами. И вот я бы хотела спросить…

К счастью, в этот момент замок наконец поддался, и я, не утруждая себя ответом, нагло захлопнул дверь прямо перед вытянувшимся лицом Клавдии. А для верности заперся на два оборота и отключил звонок. Надеюсь, ногой в дверь она колотить не станет, а то придется вызывать полицию.

И вот я разлегся на диване, вытянув гудящие ноги и чувствуя, как понемногу отпускает сведенную за день спину, и принялся размышлять, чем бы поужинать. Был вариант сварить гречку с морковкой, но я склонялся к тому, чтобы сделать рагу. Рагу вкуснее, правда, возиться с ним дольше, а гречка быстрее, только не особенно я ее люблю, хоть она и крайне полезная. Тут я вспомнил, что вчера взял в «Пятерочке» в кулинарии котлеты, которые сейчас можно было просто разогреть, и все-таки остановился на гречке.

Оставалось решить, как лучше поступить: заставить себя встать прямо сейчас, поставить воду и, пока она греется, залезть под душ — или поваляться еще немножко, а ужином заняться позже. Поваляться хотелось сильно, но был риск, что я совершенно разомлею и нагло усну. Подумав, я решил, что ничего страшного и пять минут — тот самый компромисс, который погоды не сделает.

В общем, проснулся я оттого, что телефон заходился воем. Я взглянул на часы — божечки, домой я вернулся в шесть вечера, а сейчас была уже почти половина десятого. Видимо, я крепко уснул. Скосив глаза на экран, обнаружил, что звонит Танюха.

Я даже обрадовался. О, Танюха — это хорошо, это без нытья и претензий: она всегда говорит четко и по делу, да и к телефону относится с огромным уважением. Взяв трубку и улыбаясь, я ответил:

— Привет, Танюха!

— Серега! — воодушевленно заверещала она. — Слушай, я типа уже в твоей квартире ремонт закончила. Так что давай приезжай и принимай работу! Когда ты приедешь?

— Да пока не планирую возвращаться, Тань, — осторожно сказал я. — Нужно хвосты кое-какие подчистить. И заодно я хотел уточнить у местных юристов насчет землеотвода под санаторий. Помнишь, я тебе на карте показывал? Хочу прирезать к участку небольшой крючок, чтобы родник тоже вошел в границы. Если оставлю в муниципальной земле, местные завалят его всяким хламом или вырубят вокруг деревья, и родник иссякнет. Мы с Япаром это уже обсуждали и решили…

— Слушай, подожди ты со своим родником, — отмахнулась Танюха. — Занимайся, я же типа ничего против не имею. Хотя вон Степка заманал уже ныть — хочет тебе показать, что он два новых броска выучил.

— Приеду и обязательно посмотрю, — успокоил я. — Пусть пока отрабатывает.

— Слышал, Степка? — закричала Танюха. — Дядя Сережа хочет посмотреть на приемы, так что отрабатывай типа нормально! Старайся давай!

Что крикнул в ответ Степка, я не слышал, потому что Танюха сразу переключилась на другое. Она разговаривала по телефону со скоростью электровеника. Будь она постарше, я бы решил, что привычка тараторить в трубку у нее с тех времен, когда за межгород платили поминутно.

— Так вот, Серега, — сказала она, — у меня же, ты понимаешь… короче, меня эти ребята накололи, хотя это я виновата. Я с математикой не очень… короче, у меня осталось еще типа четыре рулона обоев и типа две банки краски.

— Ну так сдай обратно в магазин, — посоветовал я. — Или поклей у себя там, ты же хотела на лоджии.

— Не-е-е-е, подожди, Серега! Я переговорила с бригадой, и ребята хотят еще типа подработку. А ты же как раз собирался своим родителям ремонт сделать? Твои же в отпуск летят в Эмираты? Когда у них вылет?

— Восемнадцатого января, — ответил я, прикинув даты, а заодно свои финансовые возможности.

— Ну вот! — обрадованно сказала она. — Они пускай себе типа уезжают, а мы тогда эти обои поклеим у них в квартире. В коридоре!

— Слушай, ну ты же знаешь моих родителей, Танюш. Мать в обморок упадет от одной мысли, что в квартире без нее хозяйничают. Скажет, что все не так сделали.

— А я с ней уже типа договорилась, — бесхитростно сообщила мне Танюха, выдавая полностью то, что коварный сговор произошел за моей спиной.

Но я был этому только рад, поэтому рассмеялся и сказал:

— Хорошо. Ты потом скажи, сколько надо докинуть, чтобы докупить все остальное.

— Да ты понимаешь, — замялась Танюха. — Мы еще линолеум хотели там типа перестелить, если ты не против, конечно же. И в комнате тоже поклеить…

— Не против, — твердо сказал я, чтобы пресечь дальнейшие торги.

— Ну ладно, тогда я тебе через два дня скажу типа общую сумму! — обрадованно выдохнула Танюха.

— Хорошо, хорошо, — согласился я. — А как у тебя дела?

— А у меня все нормально, — сказала Танюха и заявила: — Ну все, ладно, пока-пока! А то у меня зажарка вон подгорает.

И сразу же отключилась.

«Зажарка», — неодобрительно подумал я. Сколько раз ей объяснял, что никакой зажарки ни в суп, ни в борщ класть не надо, а она все свое. Ну ничего, не мытьем, так катаньем, а от этих зажарок я ее отучу.

Я улыбнулся, потянулся, встал и пошел готовить гречку. Налил воду, поставил кипятиться и вытащил пакет с крупой. Она оказалась с черными камушками, и я принялся кропотливо ее перебирать. Решил сварить впрок примерно стакан — пусть на завтра тоже будет. Приду с работы и просто немножко поджарю на сковородке с яйцом, я такое люблю. Решив этот простой бесхитростный вопрос, я собрался было в душ, но тут пришло уведомление о новом письме.

Открыв ноутбук, я сначала все же ответил Нине Шишкиной, что встретиться с инвесторами по моим патентам могу на неделе в любое время, а дальше пусть сама решает, где и когда организовать встречу.

Потом изучил новое входящее письмо. Удивился, думал, спам, но оказалось, от Райки.

Читая, я улыбался: ошибок там было море, но радость перла из каждой строчки. Вот что она писала:

'Уважаемый Сергей Николаевич!

Извините, что я вам пишу так быстро, но ждать я не смогла, и хоть тетя Нина говорит, что я голову вам морочу, но я подумала, что, может быть, вам будет интересно узнать, как у меня дела. Я знаю, что тетя Нина вам все рассказывает, и Александра Ивановна, и Диана, и все остальные.

Но я хотела тоже рассказать, как на меня этот порошок действует. Когда я выпила первый стаканчик этого порошка, то ничего я не почувствовала, но, честно вам скажу, я Самарцеву даже не говорила, короче, я сделала вид, что все нормально. Просто, когда я выпила вторую часть порошка, мне было капец очень плохо, меня сильно трясло, но это было ночью. Выпила я днем, в одиннадцать утра, а стало мне плохо аж ночью. Еще у меня была рвота, но я попила воды, и мне стало легче. Самарцев не заметил. И еще я поняла, что когда я выпила этого порошка и хожу по комнате, то мне нормально. Так-то, плохо, конечно, и капец тошнит, но как бы нормально. Лучше, чем если я лежу. Может быть, вам, как врачу, это будет интересно'.

В этом месте я хмыкнул. Молодец, Райка, главное уловила.

Тут есть что копать, и Самарцеву надо отписаться сегодня же.

А дальше Райка писала:

'И вот, Сергей Николаевич, я скажу вам так: к спиртному меня теперь совершенно не тянет. Хотя, говоря по правде, я не знаю как, потому что я даже к нему близко не подхожу. Я честно боюсь, что если я подойду, понюхаю — то забухаю. Поэтому я хитрая такая и вообще не подхожу. Но зато мне уже не надо себя привязывать за руку к батарее. Я просто спокойно живу, как жила в детстве. Можете меня поздравить.

А еще я сдала зачет, и мне выдали свидетельство санитарки. Теперь у меня есть важный документ.

А там еще был такой дядечка лысенький, Петр Александрович. Так вот он сказал, что я старательная и что я через год могу пойти на повышение и даже стать сестрой-хозяйкой. И я решила, что почему бы это не сделать. Александра Ивановна сказала, что если я не буду пить, то потом можно будет договориться с Полиной Фроловой, чтобы она еще немного побыла с Борькой, а я чтобы поехала учиться на медсестру.

И я так обрадовалась, я два дня вообще не спала, потому что я хоть и старая, но она говорит, что сейчас модно иметь несколько образований и заканчивать новые институты в старости. Но мне еще сорока нету, поэтому она сказала, что я не сильно старая.

И еще Александра Ивановна сказала, что, если я буду стараться, они мне дадут хорошую характеристику и целевое направление, чтобы я поступила в медицинский колледж. Она говорит, что надо ехать в Йошкар-Олу, где училась Венера, и Венера тоже так говорит. Но я хочу в Казань. Мне Диана сказала, что в Казани намного больше возможностей. Нет, вы не подумайте, я не собираюсь там оставаться. Я вернусь, у меня здесь Борька, и надо Борьку поднимать на ноги. Но Диана сказала, что там есть возможность, когда ты учишься в колледже, еще можно пойти на курсы массажистов или иглоукалывания. И я очень хочу.

А еще она мне посоветовала, что лучше бы я пошла на косметолога, потому что у меня легкая рука, и я когда маски девочкам делаю, то очень хорошо получается. Она сказала, что если у меня будет медицинское образование медсестры и я стану косметологом, то меня возьмут с руками-ногами в любое место. И в санатории у нас косметологи разные нужны. И я бы могла тоже быть. Я, конечно, не знаю, это страшно, быть косметологом, но массаж делать я могу, у меня руки крепкие, и спасибо вам большое, что вы в меня тогда поверили. И когда я была такая скотина, вы все равно в меня верили и надеялись, что с меня что-то будет.

Борька мой хорошо учится и готовится идти в первый класс, но он уже все буквы знает, он уже читать умеет. И самое смешное, что он сам записался в школьную библиотеку. Но за это все спасибо Элен, она договорилась, и он берет там книжки. Я, когда ходила к Полине убираться и к Борьке, я увидела, какую книжку он читает. Только не смейтесь — про Робинзона Крузо, большую толстую книжку, и мне тогда так стало стыдно, что у меня такой умный сын и он так тянется, а я его чуть не погубила. И вот причина, почему я хочу тоже получить образование, чтобы моему сыну, который станет министром — а мы все верим, что он станет министром, — чтобы ему не было стыдно, что у него мать какая-то поломойка и алкоголичка.

И вот еще я хотела вас попросить, Сергей Николаевич, хоть вы для меня уже столько сделали, что я по гроб жизни вам обязана, но маленькая-маленькая просьбочка. Прошу вас, кланяюсь и прям на коленях прошу… в общем, тетя Нина сказала, что Борьку надо окрестить, что негоже, что ему уже столько лет, а он некрещеный. Она отправила Чепайкина, он договорился с батюшкой, и батюшка сказал, что его скоро окрестят. Но нужны крестный и крестная. Крестной матерью будет Полина Фролова, потому что она очень много для нас с Борькой сделала, ну, вы сами знаете. А вот крестным отцом мы с Борькой молитвенно просим стать вас.

Дорогой Сергей Николаевич, станьте Борьке крестным отцом! Прошу вас очень, не отказывайте нам, но, если вы откажете, мы тоже поймем, и все равно мы будем вам по гроб жизни благодарны.

С уважением, Раиса и Борька'

После этой ее просьбы я завис. Настолько неожиданно, что я попросту растерялся. Нет-нет, обрадовался я искренне: и Борька пацан хороший, да и Райка, хоть и пропащая была, человек в общем-то неплохой, и почему бы им не помочь, не поддержать, в том числе и духовно, особенно Борьку. Но крестный отец — вот это было для меня что-то запредельное.

Затем мысли скакнули на другое: а имею ли право стать крестным, если я, по сути, попал в чужое тело? В христианстве разве это не называют одержимостью бесами? А вдруг, не займи я это тело, дух Сергея так и остался бы тут? А вдруг это я убийца? А вдруг это из-за меня прежний Серега ушел?

Хотя, если рассудить трезво, не уйди прежний Серега сам, он бы это тело за полгода добил и помер где-нибудь на помойке. Поэтому я отбросил все глупые мысли и принялся писать ответ:

'Здравствуй, Раиса.

Рад получить от тебя хорошие новости. Ты пишешь, что на ногах тебе легче, чем лежа, — очень прошу, сообщи об этом Самарцеву. Причем расскажи подробно. Это важная информация, которая поможет нам дальше работать с другими пациентами. Пусть он все запишет в журнал, причем не откладывая. Сделай это прямо сейчас, когда прочитаешь письмо.

Теперь про учебу на медсестру. Во-первых, поздравляю: ты теперь дипломированная санитарка. Это очень хорошо и почетно. Будешь работать и, пожалуйста, не забывай про амбулаторию в Чукше. А во-вторых, мысль сама по себе правильная и здравая, только в Казань тебе ехать не надо. Лучше поехать в Йошкар-Олу, и Александра Ивановна с Венерой говорят правильно. Колледжи и в Казани, и в Йошкар-Оле хороши, образование дают нормальное и там, и там: я работал и с Дианой, и с Венерой и не могу сказать, кто из них лучше, кто хуже. А дополнительные курсы по массажу или косметологии мы тебе организуем, после того как ты получишь медицинское образование.

Скажу тебе по большому секрету: когда санаторий заработает на сто процентов, я хочу устроить такие курсы для персонала прямо на месте. То есть буду приглашать преподавателей к нам, чтобы люди учились без отрыва от работы, и тогда тебе вообще никуда ехать не придется. Кроме того, ты закончишь медучилище и сама поймешь, какое направление тебе больше нравится. Сейчас выбирать рано, поэтому не спеши и поступай в Йошкар-Олу. Там живет брат Венеры, и я думаю, что с ним можно будет договориться, ты станешь иногда заходить к ним — постираться, посидеть по-человечески. Ведь вы односельчане, а это большое дело. А в Казани ты будешь совсем одна, без поддержки. Да и на выходные к сыну из Йошкар-Олы ездить ближе. Поэтому подумай хорошенько, время еще есть. Но в этом году, считаю, поступать тебе не надо: сначала надо вернуть Борьку домой и закрыть опеку, а уж потом думать про учебу. Хотя это только мой совет, решать все равно тебе.

Что же касается твоей просьбы стать крестным для Борьки — с большим удовольствием. Так что узнай у батюшки, когда будут крестины, и сообщи мне заранее, чтобы я подогнал под них свои планы, и я обязательно приеду. Вернуться в Морки рассчитываю где-то в конце месяца, поэтому было бы хорошо, если бы все совпало.

С уважением, Сергей Епиходов'.

Не успел я отправить письмо, как позвонила тетя Нина. Я про себя усмехнулся: сегодня у меня прям «вечер вопросов и ответов».

— Сережа! — как всегда взволнованно закричала она. — Как дела у тебя? А у нас тут все хорошо! Сегодня на ужин я делала шанежки и про тебя думала, потому что ты их любишь. А Валера бегал и перевернул крынку с молоком, и сам все это молоко выпил, а теперь дрыхнет, гад такой. И суслик!

Тетя Нина завелась на добрых полчаса, а я слушал ее и тихо млел. Хорошо, когда у твоих все хорошо и ничего не стряслось. Вскоре тетя Нина перекинулась на гневное обсуждение бестолковой козы Афродиты, и тут я услышал в трубке какой-то шум.

Наконец тетя Нина сердито сказала:

— Сережа, тут Александра Ивановна у меня трубку вырывает. Ничего не поделаешь, начальство, так что поговори пока с ней. Только недолго, я тебе про эту гадскую Афродиту еще не все дорассказала…

Ответить я ничего не успел, потому что в трубке послышался встревоженный голос Александры Ивановны.

— Сергей Николаевич! — обеспокоенно сказала она. — А я-то думаю, что такое: звоню, звоню вам, а линия занята. А это тетя Нина вас убалтывает. В общем, тут такое дело, вы уж меня простите, видимо, я совсем старая стала, забыла вам сказать, точнее, напомнить. У нас же сегодня опять «Клуб здоровья». И все уже собрались в зале и ждут вас по видеосвязи, я им так пообещала. А вам, дура старая, сказать забыла. Что теперь делать?