Глава 18

Я какое-то время сидел, словно пыльным мешком по голове ударенный, и тупо пялился в одну точку. Не знаю, сколько все это продолжалось, но из оцепенения меня вывел телефонный звонок. Машинально я ответил на вызов.

— Серега! — заверещала Танюха в трубку. — Ты где там пропал?! Ты че это, Степке пообещал зайти вечером, поговорить, и не заходишь? Он же тебя ждет. Тебе че, ваще не стыдно? Фу быть таким!

Я промычал что-то нечленораздельное, но Танюхе моего ответа и не надо было:

— Давай дуй сюда, к нам! Степка тебя вон как ждет, ты че там дома делаешь? И вообще, ты че там типа ночевать собираешься, что ли, краской этой вонючей дышать? Не гони так гнать! У нас нормально переночуешь на диване, я уже запасное одеяло из антресоли вытащила! Зря, что ли на табуретку залазила?

Кивнув, я невольно улыбнулся. В жизни могут случаться разные ситуации: срочно нужны деньги, любимая девушка уехала, появились новые враги… Да мало ли что. Но если есть старые, проверенные друзья, то все это воспринимается уже совершенно по-другому. Проще как-то, что ли. Легче. И не обязательно, чтобы эти друзья были какими-то великими людьми. Это может быть самый простой человек, обычная соседка, вот как Танюха, которая сейчас сказала буквально пару слов — и с меня все это эмоциональное оцепенение моментально спало.

— Сейчас иду, Тань, — усмехнулся я. — Только это… у меня ничего нет, не привез, не успел. Ну, гостинцев там…

— Да ты че?! Заманал выделываться, Епиходов! Вообще дурак, что ли? — заверещала Танюха. — Давай бегом, иди уже. У тебя три минуты. Я уже насыпаю рагу, будем кушать, а то остынет. Ты где там? Почему еще не пришел? Степка! Открывай давай бегом дверь. Там где-то уже Серега типа должен прийти…

В трубке послышались гудки. Я усмехнулся, накинул спортивную куртку и торопливо вышел из квартиры, не забыв запереть дверь.

Поднявшись на этаж к Танюхе, я не успел даже позвонить — дверь моментально открылась, и Танюха со Степкой втянули меня внутрь в буквальном смысле этого слова.

— Ну, рассказывай! — велела Танюха с довольным видом. — Че там у тебя, а?

— Подожди, — сказал я. — Что-то я не понял. Ты же вроде как собиралась работать до ночи или до утра, насколько я помню?

— А, да. Мы там быстро все, короче, типа посмотрели. Там капец работы. И мы такие взяли и поставили хозяйке типа ультиматум, а потом вызвали Лариску и Гульнарку, и мы все быстро сделали вчетвером. Ну а че, мы вдвоем должны убиваться? — фыркнула Танюха. — Ага, щаз! Они там хитрожопые такие, хотели типа сэкономить. Так мы объяснили ей, что все равно экономии не получится.

— И что хозяйка? — спросил я скорее из вежливости.

— А че ей оставалось делать? Мы же шторы все поснимали, и ковры поснимали, и все остальное. Если бы она не захотела, мы бы ушли. Че бы она с этим потом делала?

Я улыбался, слушая про нехитрую Танюхину интригу, а соседка продолжала:

— А мы же запомнили, где какие шторы висят. Сейчас, если позвать новых клинеров, так попробуй им объясни типа все заново. Тем более, если она сама даже не помнит, где и че там у нее. Знаешь, какой у нее дом! Там комнат больше десяти. Она даже во всех типа и не бывала… — Танюха захохотала. — Заходи давай на кухню, Серега, только руки помой. А то там, в своей квартире, за побелкой небось изгваздался, как хомяк. Ну и че там эта твоя родственница Валерия? Прибегала и вопила, ага? — Танюха тарахтела, как пулемет, ей даже ответы были не важны, скорее для фона и общения.

Быстренько вымыв руки, я вытер их полотенцем, которое предусмотрительно принес мне Степка, и вошел в кухню.

— Дядя Сережа, а когда я тебе покажу другой прием? — возмутился мальчонка, забирая полотенце. — Ты же обещал посмотреть! Давай поборемся?!

— Погоди, Степка, — нравоучительно сказала Танюха. — Сейчас пусть сперва покушает, а потом уже свои эти приемы будешь показывать.

— А вот наш тренер говорил, что на полный желудок нельзя бороться.

— Ну, через час тогда будете. И вообще, ты уроки выучил? Какой тебе стих на завтра учить?

— Тютчева, — проворчал Степка.

— Ну вот, иди и учи. Я проверю!

Степка, опустив голову, посмотрел на меня исподлобья укоризненным взглядом и нехотя поплелся в комнату учить стих.

— Садись давай, — тем временем буркнула мне Танюха.

— А ты чего, ребенка не кормишь? — спросил я.

— Да он поел уже. Бегает тут, кусочничает. Ты что, думаешь, он голодным останется? Ты на него посмотри, какой кабанчик, — засмеялась Танюха. — Весь в мамочку! — Она любовно похлопала себя по животу, уже не такому внушительному, как пару месяцев назад, но все еще заметному.

Поставив передо мной миску, она поставила тарелку и себе, плюхнулась напротив. Густое овощное рагу исходило ароматным паром. Кусочки морковки, кабачка, капусты и горошек с волоконцами курицы буквально таяли во рту. Я и сам не понял, как оприходовал целую тарелку.

— Очень вкусно, Тань. Спасибо.

— Добавки? — сказала она скорее даже утвердительно, чем вопросительно.

— Не, спасибо. Безусловно, рагу у тебя вышло замечательное, и я бы не отказался от добавки, но на ночь переедать не хочу. Это вредно.

— Ой, да какой там «на ночь»! Небось и ел-то последний раз у себя там утром, да и то типа в лучшем случае. — Она пренебрежительно махнула рукой и забросила ложку рагу себе в рот.

— Тань, а ты сама отчего почти не ешь? — спросил я удивленно. — Рагу очень даже вкусным получилось. А ты сидишь, смотришь, вяло так ковыряешься.

— Да вот… — замявшись, она вскинула на меня расстроенный взгляд. — Понимаешь, я же все делаю, что ты мне сказал. Я же… ну, типа бегаю. Я же… да ты прекрасно знаешь, как я много работаю! У меня тяжелая физическая работа. А я еще и приседаю, и типа зарядку по утрам делаю, и ем только овощи, а мясо вообще только чуть-чуть кладу, типа символически. И все равно, смотри, жопа как растет. Я, короче, уже не знаю, что делать, Серега. Еще типа на один размер купила одежду побольше, потому что жопа в штаны не влезает. Вообще не знаю, че мне делать. Просто капец какой-то, Епиходов. — Она вздохнула и укоризненно посмотрела на меня. — Так что не видать мне прынца и не светит мне прекрасная жизнь на море…

Я посмотрел на нее и сказал:

— Тань, смотри. Первый этап физического преображения у тебя, можно сказать, уже подошел к концу. И когда этот этап только начинался, ты же сама отмечала, что худела. Правильно?

Танюха кивнула.

— Вот, а сейчас ты вышла на плато. Правильно? То есть результатов особых нет, и даже наоборот — пошел небольшой набор веса. Но ты зря паникуешь, Тань. По одним весам ничего не понять. Это может быть и вода, и соль, и цикл, и мышцы после нагрузки. Смотреть надо по одежде, по самочувствию, а не по цифре на весах. И хорошо, что мы сейчас об этом говорим. У тебя должен начаться следующий этап.

— Какой? — недоверчиво спросила Танюха.

— Следующий этап — это уже более активные занятия спортом.

— О, хорошо, — задумчиво ковыряя рагу в тарелке, сказала она. — Я в бассейн хочу ходить. Давно уже. Или на йогу. Но на йогу не очень. Лучше на плавание.

— Плавание — вариант хороший, Тань. Правда хороший. И спину укрепит, и дыхалку поставит. Но форму тела одним бассейном не соберешь. Если ты хочешь, чтобы и спина, и ноги, и руки, и задница держались нормально, чтобы дряблости нигде не было, нужны силовые тренировки.

— Да ладно! — охнула Танюха. — Не, Серега, я не хочу быть как Арнольд Шварценеггер. Это же никаким мужикам такое в девушках не нравится.

— Да ну, Тань, подожди, — сказал я. — Во-первых, ты хоть живи в тренажерке, таких мышц тебе в жизни не накачать, для этого мужчиной нужно быть. Во-вторых, силовые нужны не для того, чтобы Шварценеггером стать, а чтобы поддерживать мышечную массу, ту самую упругость, и тонус. Желательно, особенно поначалу, с тренером и без всякого геройства.

Танюха встала и разлила по кружкам чай. Одну из них поставила передо мной. Я с наслаждением вдохнул: запах зверобоя, мелиссы и чабреца вкусно пощекотал ноздри.

— Да зачем оно мне? — вздохнула Танюха. — Мускулы растить?

Судя по отсутствию энтузиазма в ее глазах, моим советам она не верила.

— Тогда смотри, Тань, — начал объяснять я. — Силовые делятся, условно говоря, на три этапа. Первый — самый простой. Ты просто превращаешь тот холодец, на который сейчас похожи твои мышцы, во что-то более тугое. Цель у тебя будет простая и реальная: не объемы и не рельеф, а просто чтобы у тебя появилась энергия. Чтобы тело начинало нормально ее тратить, а не разваливалось к вечеру. У тебя же бывает: поела хорошо — а как будто устала? Проспала всю ночь — а утром встаешь, и сил нет?

Танюха кивнула.

— Ну вот, сама видишь. У многих женщин после тридцати пяти — сорока тело уже не прощает того, что прощало в двадцать или тридцать. Что раньше проходило незаметно: сон в обрез, лишний кусок, стресс, неделя без движения, — теперь начинает мстить. У кого-то раньше, у кого-то позже, у всех по-разному. Но смысл один: метаболизм твой, то есть обмен веществ, нужно нормализовать и перезапустить правильно. Чтобы жопа несанкционированно не росла. Понимаешь?

Танюха нехотя кивнула:

— Ну так-то понятно… Просто… Не знаю. А вдруг смеяться будут тамошние фитоняшки?

— Да боже мой, ничего сложного там нет, и смеяться не будут, там ползала таких же. Наоборот, поддержат, потому что все через это проходили. Будешь делать обычные упражнения, лучше с тренером, чтобы он сразу поставил технику. Без фанатизма. Легкий вес, два подхода — и все. А через полгода, может, через год, как привыкнешь, можно увеличивать нагрузку и менять ее под свои задачи. И когда первый этап пройдешь полностью — здоровье поправишь и дряблость уберешь, — ты просто станешь подтянутой женщиной. Не похудеешь, но будешь энергичная и стройная в своем объеме. И только потом — следующий этап.

— Ой, этапы эти! — фыркнула Танюха. — Я вот читала, великая балерина Майя Плисецкая сказала, что надо просто меньше жрать.

— А ты с балериной себя не сравнивай, — покачал головой я. — Балерины занимаются с пяти лет, а то и раньше, всю жизнь живут в особом режиме. У них специфическая генетика и особый обмен веществ. Не каждая женщина может стать балериной, это редкость. Им не есть — нормально, для них это образ жизни. А у тебя работа, ребенок, дом, обмен веществ обычный. Если ты просто урежешь еду до минимума, сначала сдуешься, потом сорвешься, здоровье загубишь, и сил станет еще меньше. А вес потом вернется, причем с прибавкой. Ты понимаешь, что нельзя всех под одну гребенку?

Танюха вздохнула, но возражать не стала.

— Поэтому я тебе еще раз говорю: сначала занимаешься для общего укрепления организма, затем переходишь на второй этап, когда ты уже начнешь строить тело под свои предпочтения. Понимаешь?

— Ой, это же так долго, — расстроилась Танюха.

— Да. Но зато подготовишь себе нормальную старость. Активную, а не такую, когда поскользнулась в коридоре, упала, ударила шейку бедра — и все, дальше кровать, памперсы, и бедный твой Степка вокруг тебя бегает. Ты этого хочешь? Нет. А вот если ты начнешь тренироваться уже сейчас, в своей теперешней активной жизни, то и сейчас будешь бодрее, и в старости будет больше шансов сохранить подвижность и легче восстановиться после падений. Запас прочности нарастишь, Танюха, чтобы дольше оставаться в строю.

— Да уж… — Танюха посмотрела неодобрительно и проворчала: — Хорошо, что я еще не сильно старая и могу успеть подготовиться к этой старости.

Она покачала головой, явно не веря:

— А вот представляю, если б я была старая, то уже все.

— Тоже не все, там свои особенности, — сказал я. — В любом возрасте можно взять себя в руки и заняться здоровьем и физической выносливостью. Представляешь, только на днях прочитал интервью с американской пенсионеркой Джоан Макдональд. В семьдесят она настолько задолбалась от своей слабости, от боли, от таблеток, так разозлилась, что пошла в тренажерку и начала силовые упражнения. Сейчас ей почти восемьдесят, и она в шикарной форме! А еще…

— Слушай, — вдруг прервала меня Танюха. — Ты не против, если я свистну сейчас Драчихе? Потому что у нее тоже куча вопросов к тебе есть. По этому же поводу. Она тебя так ждала…

— Давай, — пожал плечами я.

Танюха быстро настучала сообщение в мессенджере и с довольным видом улыбнулась.

Мы пили чай и обсуждали Танюхино похудение, когда в дверь позвонили. Степка побежал открывать. Через полминуты на кухню зашла Алла Викторовна Драч, которая торжественно несла румяные оладушки в тарелочке.

— Ой, Сереженька, — улыбнулась она мне. — Таня сказала, что ты приехал и рассказываешь о всяких полезных для здоровья делах. А я как раз вот оладушек нажарила, думаю, дай принесу ребятам покушать.

Только она это сказала, я даже не успел ответить, как в дверь раздался следующий звонок. Зашла Альфия Ильясовна. В руках она держала вазочку с печеньем.

— Ой, а я это… увидела, что Алла Викторовна к вам идет, — смущенно сказала она и торопливо водрузила вазочку на стол. — Мне же интересно, чем все закончилось, как та дамочка, которая прибегала, что она? Ты ее победил или нет, Сергей Николаевич?

— Это Валентина? — озадаченно спросила Алла Викторовна.

— Нет, Валерия ее зовут, — уточнил я. — Сестра… Наташи… невесты моей погибшей.

— О господи, — перекрестилась Альфия Ильясовна.

— Что хотела? — спросила Алла Викторовна. — Сестра эта?

— Да вот, решила в мою квартиру вселиться.

— Я слышала такой грохот, просто не успела выбежать, — вздохнула Драч.

— А вот я успела! — не упустила возможности прихвастнуть перед соседками Альфия Ильясовна, — и токмо святою молитвой помогла изгнать дьяволицу из подъезда. Правильно, Сергей Николаевич?

Я подтвердил, что мол, правильно, и конечно же, лишь благодаря ее, Альфии Ильясовны своевременному вмешательству, я смог победить противную бабенку.

— Так она снова припрется, — сказала Танюха, — в прошлый раз мы с вашим Эдиком еле-еле ее вытурили. Сейчас опять. Ты скоро уедешь в свои эти Морки, так она обратно припрется.

— И что я могу сделать? — пожал плечами я. — Можно было ее, конечно, в полицию сдать… Но блин, жалко. Сестра Наташина, плюс инвалид. Да и доказательств у меня все равно нет. Мелко как-то было идти побои снимать, участкового звать… Не знаю. Ну и то, что она сломала мой ноутбук, кроме ее мужа никто не видел.

— Сожителя… — меланхолично уточнила Танюха.

— Да хоть любовника, один черт! — сердито покачал головой я. — И что с нею делать — не представляю! Где взять доказательства?

— А наши показания что, не подходят? — слегка уязвленно спросила Танюха.

Я только отмахнулся. Ну какой вес имеют слова бывшего пьяницы Брыжжака, у которого и так несколько приводов в полицию по пьяной лавочке уже были? Или Альфия Ильясовна, по которой даже невооруженным взглядом видно, что с нею явно не то. Она там пару раз молитву полицейским прочитает, и они мгновенно поймут, что это за свидетель такой.

Да что говорить, не хотелось мне без доказательств идти в полицию. Уже столько раз все эти то суды, то ток-шоу, то ролики в соцсетях, явно уже перебор.

— Ой, слушайте! Так есть же свидетельство! — внезапно хлопнула себя по лбу Алла Викторовна. — И как я забыть могла?!

— Ты это о чем? — с подозрением зыркнула на нее Альфия Ильясовна.

— Так с Сергеем на одной площадке теперь Максимка живет.

— Что еще за Максимка? — не поняла Танюха. — Не знаю такого. Где это он живет? Там же ты, Серега да Никитишна.

— Так Никитишна же к дочери переехала, а квартиру сдает, — пояснила Алла Викторовна. — Это какой-то их родич, он из Казахстана переехал. Максимка Тертышный. Но главное, он работает этим… как его… ну, что компьютеры делает.

— Айтишником? — уточнил я.

— Точно! — обрадовалась соседка. — И он установил себе глазок-видеокамеру. Ты его спроси, у него там видео должно записаться. Вот тебе и будет настоящее доказательство.

— Отлично! — обрадовался я, решив завтра зайти и познакомиться с соседом, о котором я был ни сном ни духом. — Спасибо за совет.

— А ты когда в следующий раз из Морок своих вернешься? — спросила Танюха.

Ответить я не успел, потому что следующий звонок заставил меня с удивлением приподнять брови. Танюха смутилась, и торопливо отвела взгляд. В прихожей послышались голоса, и буквально через секунду на кухню заглянула Марина Козляткина из соседнего подъезда, у которой я когда-то одалживал переноску для Валеры. А еще рассказывал о способах улучшить сон.

— Ну ты даешь, — немного укоризненно сказал я, посмотрев на Танюху. — Тань, ты сколько сообщений разослала?

— А что? — накинулась на меня она.

— У нас свой чатик, и мы там рассматриваем всякие вопросы, — пояснила Алла Викторовна и подмигнула Танюхе. — В том числе по здоровью. У нас там эдакая соседская скорая помощь.

— Ну да, — фыркнула Танюха. — Ты же все равно мне рассказываешь, так от тебя не убудет, Серег. Правильно я говорю, девочки?

— Правильно, правильно, — закивали соседки.

Все трое расселись вокруг стола, для этого пришлось его отодвинуть от стенки. Танюха разлила всем чай, и они тут же начали меня забрасывать вопросами.

— Сергей, а зачем ты Таню заставил бегать по утрам? — спросила Марина и осторожно макнула оладушку в варенье из красной смородины, которое выставила на стол Танюха. — Она и так устает на своей работе. Да и не худеет она от этих пробежек нифига.

— Понимаешь, Марина, — ответил я, — вопрос ведь не в том, чтобы похудеть. Бегать и ходить очень надо. Особенно с возрастом. Наши ноги — это основа метаболического здоровья. Чем больше мы проживаем лет, тем важнее контролировать сахар в крови и здоровье суставов. При ходьбе мышцы ног регулярно включаются в работу. А если добавить лестницы, подъемы или силовые — тогда они уже реально укрепляются. Ходьба, легкий бег, силовые на ноги — все это вклад в здоровье и в нормальную старость: чтобы суставы не ржавели, сахар не прыгал как бешеный, а ты могла сама ходить, подниматься по лестнице и не разваливаться от любой нагрузки.

— Когда слушаешь — все так красиво звучит, — вздохнула Марина, — а я на работе так устаю, что куда там еще бегать. Тем более силовые упражнения на ноги выполнять…

— Ага. У нас как лифт выключают, то хоть вешайся, — кивнула Альфия Ильясовна. — Особенно тем, кто на верхних этажах живет.

— Тогда не надо упираться только в бег, — сказал я. — Можно чередовать: сегодня ходьба или бассейн, завтра легкие силовые, потом йога или растяжка. Смысл не в том, чтобы себя добить, а чтобы тело регулярно получало разную посильную нагрузку, чтобы обновляло митохондрии и улучшало здоровье мозга, сердца и сосудов, чтобы…

— Послушай, Сергей, — не выдержав, вмешалась в наш разговор Алла Викторовна, которая все это время внимательно слушала. — Я хотела спросить по поводу сахара…

Я отставил чашку и пригляделся к ней. Кожа показалась мне сероватой, под глазами припухло, седые волосы у виска свалялись. Поднимая чашку, Алла Викторовна придерживала ее второй рукой так, чтобы не было видно, что одна слегка дрожит.

Диагностика завершена.

Объект: Драч Алла Викторовна, 65 лет.

Основные показатели: температура 36,7 ° C, ЧСС 92, АД 138/86, ЧДД 21.

Обнаружены аномалии:

— Хроническая бессонница.

— Кортизол повышен.

— Декомпенсация СД 2 типа.

— Артериальная гипертония I степени.

Я мысленно убрал окошко Системы. Пока Алла Викторовна формулировала вопрос, мы все молчали, и из комнаты доносилось сосредоточенное Степкино: «Гремят раскаты молодые… — он остановился и начал заново, с самого начала: — Люблю грозу в начале мая…»

— В общем… — пожевала губами Алла Викторовна.

— Сильно скачет сахар? — задал я наводящий вопрос.

Алла Викторовна посмотрела на меня поверх очков и призналась:

— Скачет. Утром натощак девять. К обеду до четырнадцати лезет. К вечеру может уйти под пять с половиной, и тогда аж ложку не удержать.

— Алла Викторовна! — взвилась Танюха и со стуком поставила чашку. — Ты че это, серьезно?! Ты ж мне ниче не говорила, а чего молчала?

— Ну вот, говорю, — ответила Алла Викторовна.

— Господи, помилуй, — пробормотала Альфия Ильясовна и быстро перекрестилась. — Алла, ты бы сказала, я бы сходила в храм, помолилась за тебя.

— Храм потом, — сказал я. — Сначала по делу. Алла Викторовна, давно так?

— Да уже месяц как. Я думала инсулин подкрутить. Но талон к эндокринологу через три недели, а платно — две тысячи прием, и это без анализов.

Я кивнул и быстро прикинул цифры. Амплитуда от пяти с половиной до четырнадцати — это уже не скачки, а качели, и раскачивает их не доза, тут другое.

— При пятерке так не трясет, — сказал я. — Тремор у вас не сахарный, Алла Викторовна. Это нервы и недосып, так что дозу сами не трогайте. К эндокринологу через три недели — обязательно, я подскажу слова, чтобы вас не футболили. Но дело не в инсулине.

— А в чем?

— В том, что вы ночью не спите.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Откуда знаешь?

— Лицо у вас, Алла Викторовна, такое… характерное. И руки тоже подсказали.

Танюха перестала наматывать прядь на палец и тоже посмотрела на руки Аллы Викторовны.

— Три раза за ночь встаю, — призналась Алла Викторовна. — То в туалет, потом уснуть не могу, то просто проснусь, лежу, в потолок гляжу. Утром поднимаюсь — голова ватная, мозги как в тумане. Раньше кроссворд за полчаса делала, а теперь сижу, смотрю в клеточки и туплю. Сережа, может, это ко мне маразм подкрался незаметно?

— Нет, не маразм, Алла, Викторовна, — возразил я. — Просто у вас сейчас организм все время воюет, понимаете? Ведь когда мы плохо спим, тело гонит гормоны стресса. Те самые, которые поднимают давление и сахар. Из-за этого клетки хуже отвечают на инсулин. И тогда повышай дозу не повышай, а толку мало. Поэтому в первую очередь — нормализовать сон.

— Я вам расскажу, что мне помогло, — встряла Марина Козляткина. — Мне Серегины советы очень помогли, я сейчас сплю как младенец!

Алла Викторовна молча кивнула.

— Серег, я вот че не пойму, — сказала Танюха. — Ну она же лежит? Лежит — значит, отдыхает, нет?

— Лежать и спать — разное, — сказал я. — Когда ты за ночь трижды пробуждаешься, никакой починки тела не происходит, а оно за ночь должно успеть себя залатать, потому что, если не успело, разрушения накапливаются. И творится вот такая фигня с сахаром, как у Аллы Викторовны.

— А мне батюшка говорил, — тихо вставила Альфия Ильясовна, — молитва на сон грядущий, и засыпаешь как младенчик.

— Молитва — пожалуйста, — ответил я. — Это для души и успокоения разума. А еще есть чисто физиологический прием, когда дыханием успокаиваешь нервную систему. Я вон Танюхе уже объяснял, сам пользуюсь: дыхание называется 4-7-8. Вдох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь. Длинный выдох помогает успокоить нервную систему. Проверено, сам пользуюсь.

— Че, может, прям щас попробуем все? — оживилась Танюха.

Алла Викторовна усмехнулась уголком рта и кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Про дыхательные упражнения понятно, слышала про них, но как-то не верила, что поможет лучше спать.

— Можете не верить, главное — делайте. А оно само поможет, верите или нет. Потом… Что вы сегодня ели, Алла Викторовна?

— Ну, чай с сушками. В обед суп вчерашний с макаронами. Вечером рис хотела отварить на курином бульоне, но Танька позвала.

— Вот, — сказал я. — Все ваши скачки сахара — от недосыпа и нерегулярности питания. Причем, замечу, что питание чересчур, прямо-таки критично высокоуглеводное, но это тема отдельной беседы. Когда вы плохо спите или долго не едите, тело сначала вырабатывает стрессовые гормоны, чтобы самому себе сахар поднять. А когда вы наконец что-то поедите, он резко лезет вверх. Это и есть утренние пики и вечерние провалы. При диабете резкие пропуски еды могут быть опасны, особенно на терапии.

— А пост-то как же? — встревожилась Альфия Ильясовна. — Рождественский же идет.

— Пост — это не голод, — ответил я. — Пост — это без мяса, яиц и молочного. А есть все равно надо три–четыре раза в день. Фасоль, горох, гречка, овощи, орехи… Выбор полноценных продуктов огромен и в пост.

Альфия Ильясовна успокоилась, разгладила на коленях край фартука.

Я повернулся обратно к Алле Викторовне.

— Обязательно ведите дневник, — сказал я и спросил: — Глюкометр у вас рабочий?

— Рабочий. Тест-полосок штук тридцать.

— Каждый день замеряйте сахар четыре раза. Утром натощак, перед обедом, перед ужином, перед сном. Неделю. На бумажку — дату, время, цифру. Потом, когда пойдете к эндокринологу, покажете ему записи и скажете: «Сахар качается от пяти до четырнадцати, утром ватная голова, тремор по вечерам. Подозреваю, что нужна коррекция с учетом стрессового фактора». Если врач нормальный — сразу включится. А если неважный, идите к другому, и бумажка ваша историю расскажет за вас.

— Запомнила, — сказала Алла Викторовна.

— И последнее. Если опять провалится ниже пяти и затрясет, сразу сладкий чай или кусок сахара. Не торопитесь, без паники. Через пятнадцать минут перемерили. Если все равно низко, повторили. А если затуманится сознание, не сможете глотнуть, тогда скорая без сомнений.

— Да уж помню, Сережа, как ты меня недавно вытаскивал, — усмехнулась Алла Викторовна. — Спасибо.

В повисшей тишине до нас донеслось Степкино: «И в небе, и на земле…»

Я смотрел на руки Аллы Викторовы. Она забыла прикрыть кисть второй ладонью, и теперь дрожь стала видна.

— Алла Викторовна, а ну-ка дайте руку.

— Зачем?

— Дайте. Кажется, пока болтали, сахар у вас еще сполз.

Она протянула. Я взял ее за запястье. Пульс был быстрый, а кожа холодная и влажная.

— Тань, — сказал я негромко. — Брось-ка пару ложек своего варенья прямо в ее чашку. Ну и размешай хорошо.

Танюха не стала переспрашивать. Подвинула банку, зачерпнула, размешала.

— Пейте, Алла Викторовна, — сказал я. — Не торопясь. Пейте.

Через пару минут, маленькими глоточками допив чай, Алла Викторовна поставила чашку на стол. Дрожи больше не было, и сама она чуть порозовела.

— Вот теперь нормально, — сказал я. — Но дома перемерьте глюкометром. Это вам, Алла Викторовна, показательный урок, как оно бывает. Я же вам говорил, что у вас в кармане всегда должна быть карамелька. Любая.

— У меня барбариски есть! — встрепенулась Танюха. — Я с работы ношу, вот, целая горсть.

Она полезла в карман халата и высыпала на стол шесть конфет в желто-красных обертках. Альфия Ильясовна взяла их и протянула Алле Викторовне.

— Возьми, Алла, — сказала Альфия Ильясовна. — И слушай, что Сергей Николаевич говорит.

Алла Викторовна отказываться не стала, а Танюха потерла ладони и объявила:

— Так, девоньки, открываем клуб здоровья! Следующая встреча — снова у меня. Серегу я обеспечу.

— Тань, — простонал я.

— А че?! — фыркнула Танюха. — Подъезд большой, у всех вопросы. Так что не отвертишься! А то будет у тебя еще какое-нибудь ток-шоу, опять начнут тебя хаять, а тут — бац! — и весь подъезд за тебя горой! А то вон Морки какие-то и то за тебя пошли драться, а мы-то роднее будем, чем тамошние!