Глава 13. Между строк и реальностью

Двенадцатая гостья, леди Селеста, вошла в нишу, прижимая к груди увесистый фолиант в кожаном переплёте так, словно это был щит. На её носу едва держались очки в тонкой оправе, а взгляд за стёклами был расфокусированным — она явно всё еще находилась где-то в тринадцатой главе своего романа, а не в тронном зале дракона.

Она села на край стула, неловко задев локтём чайную ложку, и тут же густо покраснела, пробормотав что-то похожее на извинение на древнеэльфийском.

— Леди Элиза, — её голос был тихим и сухим, как шелест старой бумаги. — Матушка говорит, что я «социальная катастрофа». Она отправила меня сюда, надеясь, что Его Величество оценит мою покладистость. Но я не покладистая, я просто… не знаю, что говорить живым людям. С книгами проще. Они не перебивают, не задают неудобных вопросов о замужестве и всегда последовательны.

Я налила ей крепкого чёрного чая — такого, какой любят те, кто привык бодрствовать над рукописями.

— Живые люди часто переоценены, Селеста, — улыбнулась я. — Особенно те, кто не умеет молчать красиво. Твои единственные друзья — это твоя семья?

— Да, — она грустно кивнула. — Братья и сёстры понимают мой мир. Мы можем часами сидеть в библиотеке и просто… быть рядом. А здесь, на Отборе, от меня требуют «блистать». Но как блистать, если я чувствую себя так, будто меня выставили на рыночную площадь без верхней одежды? Я знаю три мёртвых языка, могу рассчитать траекторию падения кометы и наизусть цитирую трактаты по алхимии. Но я не умею поддерживать светскую беседу о погоде и кружевах.

Я посмотрела на неё и вспомнила себя в своём мире. Те вечера, когда я предпочитала отчёты и документальные фильмы шумным вечеринкам, и как коллеги шептались, что я «слишком заумная», чтобы быть счастливой.

— Селеста, — я накрыла её ладонь своей. — Твой ум — это не преграда, это твой суперприз. Ты не умеешь общаться не потому, что ты «поломанная», а потому, что тебе неинтересно на том уровне, который предлагает это общество. Зачем тебе обсуждать погоду, если ты знаешь, как устроены облака?

Из тени донеслось любопытное сопение. Кажется, Рагнарёк впервые встретил женщину, которая знала о кометах больше, чем он сам.

— Ты боишься, что дракон сочтёт тебя скучной? — продолжила я. — Глупости. Он побоится, что ты найдёшь в его библиотеке способ превратить его в садовую ящерицу за пять минут. Слушай мой совет: не пытайся «блистать» на балах. Забери свою компенсацию, выкупи ту старую обсерваторию на холме, о которой ты грезишь, и стань первым официально признанным королевским учёным.

— Но женщины не занимают такие должности… — ахнула она.

— Женщины с твоим умом и капиталом сами создают такие должности, — отрезала я. — Когда ты начнёшь совершать открытия, которые изменят историю этой империи, поверь мне, к тебе в очередь выстроятся самые интересные люди мира, чтобы просто послушать, как ты молчишь. Тебе не нужно учиться болтать. Тебе нужно найти тех, кто говорит на твоём языке.

Селеста поправила очки, и в её взгляде появилось нечто новое — холодное, расчётливое пламя исследователя. Она крепче сжала свою книгу.

— Королевский учёный… — прошептала она. — Звучит куда лучше, чем «двенадцатая невеста».

Когда она вышла, Рагнарёк наконец показался на свет. Он выглядел почти напуганным.

— Двенадцать, — прошептал он. — Она только что посмотрела на мою чешую так, будто хотела взять соскоб для анализа. Элиза, Вы выращиваете армию женщин, которые скоро просто отнимут у меня власть!

— Не волнуйтесь, Рагнарёк. Им не нужна ваша власть. Им нужна их собственная жизнь, — я спокойно потянулась за следующей чашкой. — Готовьтесь. Тринадцатая невеста уже на пороге, и, судя по запаху специй, она пришла не за советом, а с предложением, от которого у Вас потекут слюнки.

Что бы Вы посоветовали Селесте?