Глава 5

— Здравствуй, Александр, рада тебя видеть, — с добродушной улыбкой поздоровалась со мной графиня Самоцветова, когда я залез в огромный бронированный внедорожник и уселся напротив неё.

— Доброй ночи, Айседора Ивановна, Марфа, Тихон, Николай, — поочерёдно поздоровался я со всеми присутствующими.

И замолчал. Сижу, улыбаюсь. Графиня тоже улыбается мне в ответ, в то время как её камеристка, по обыкновению своему, напоминает нахохлившуюся курицу.

— Вижу, мальчик, ты не удивлён меня сегодня видеть. Эх, как обычно, тебя ничем не удивишь! — спустя несколько секунд изрекла Самоцветова. — Ну или ты отлично умеешь держать лицо. И то и другое — отличное качество для аристократа.

— Вот только я не аристократ, — легко произнёс я, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Но стремишься им стать, — не поведя бровью, произнесла Самоцветова. — И станешь им, если не сложишь голову раньше.

А затем женщина, не поворачиваясь, властно проговорила:

— Тихон, Николай, оставьте нас.

Ратники с достоинством поклонились и вышли из машины. В момент, когда дверь была открыта, я услышал вой приближающихся сирен.

— Полиция уже близко, — ровным тоном отметил я, глядя на закрывшуюся дверь.

— И не только полиция. Пожарная, скорая — все скоро будут здесь, — в тон мне продолжила Самоцветова.

— И жандармы…

— И жандармы, — кивком подтвердила Айседора Ивановна.

Графиня снова замолчала, невозмутимо глядя на меня своими умными карими глазами. Интересно, кто из нас изучает друг друга больше — я её или она меня?

В любом случае, времени у нас мало.

— Подполковник Бородин? — решил уточнить я.

— Именно он, — проговорила Самоцветова, а затем улыбнулась краешком губ и произнесла: — Когда я ему позвонила, он ворчал, что снова приходится оставлять жену и новорождённого сына посреди ночи.

— Полагаю, ворчал он только для видимости, — усмехнулся я.

Графиня удивлённо уставилась на меня.

— Что? — хмыкнул я, выстраивая в голове дальнейший диалог.

— Для восемнадцатилетнего юноши ты отлично понимаешь все прелести жизни начинающего родителя. Надеюсь, это ты такой уникум и сериалов каких-нибудь насмотрелся. А то если у вас всё поколение рассуждает в таком ключе, не видать мне правнуков в ближайшие годы!

— О, на этот счёт можете не переживать, — расплылся в добродушной улыбке я. — Сергей Иванович очень сильно влюблён в свою невесту и, думаю, после свадьбы захочет как можно скорее обзавестись детишками.

Графиня чуть прищурилась, буравя меня взглядом.

Я же изо всех сил пытался разгадать её взгляд. Айседора Ивановна против брака Сергея и Романовой-Варшавской?

Точно нет.

Но… у неё есть сомнения?

Она сомневается, что племянница великого князя Варшавского в качестве жены главы рода Самоцветовых будет хорошим вариантом для рода?

Может быть…

Или же дело в другом?

Что, если графиню тревожит не политический аспект этой помолвки, а личный? Может ли она, как добрая бабушка, чисто по-человечески считать Марьяну Арнольдовну плохим вариантом на роль жены для любимого внучка?

— Да… сильно влюблён, — произнесла графиня спустя несколько секунд и легко улыбнулась. — Хорошо, когда люди любят друг друга и создают семьи. Когда поддерживают друг друга… Я вот хотела тебя поддержать и приглашала к себе в гости на ближайшее время, чтобы поболтать. Рассказать о новостях. Приглашение назад не забираю, оно всё равно без даты. Но новости расскажу сейчас, раз уж вышла такая оказия.

— Вам стало что-то известно насчёт убийства боярина Хмельницкого? — подобрался я.

— Меньше, чем хотелось бы, Александр, — вздохнула графиня, а затем улыбнулась: — Но больше, чем большинству других аристократов. Так вот, это убийство не единственное в своём роде. Ходят слухи и о других убийствах в местах скопления людей. Причём как минимум половина таких убийств прикрыта надуманными историями.

— То есть? — не понял я.

— А что «то есть», мой мальчик? — усмехнулась графиня. — Люди не хотят, чтобы про их владения ходили дурные слухи, вот и умудряются договориться с родственниками погибшего. Например: а давайте будем всем говорить, что он не у меня в гостях умер странной насильственной смертью, а утонул в пруду в другой части Москвы. Ну и так далее — уверена, мысль ты понял, ты у нас умный мальчик.

Я задумчиво кивнул. Ну да, многие аристократы явно будут пытаться скрыть кровавые убийства на своих землях, дабы сохранить репутацию. Притом скрывать от общественности, а не от ОКЖ — врать жандармам себе дороже. Но и с ними можно договориться — мол, мы с вами сотрудничаем, можем вообще пожертвование корпусу выписать, но вы уж проследите, пожалуйста, с особой тщательностью, чтобы информация об инциденте не утекла в народные массы.

Покосившись на графиню, я усмехнулся — явно не за всеми потоками конфиденциальной информации жандармам уследить удаётся. Есть там и те, кто готов делиться информацией.

— Чего хмыкаешь? — нахмурилась Самоцветова.

— Да так… думаю. Спасибо, что рассказали, Айседора Ивановна.

— Ты опять не выглядишь удивлённым. — Бабуля Самоцветова добродушно улыбнулась. Правда, тут же подобралась и проговорила: — Кажется, будто у тебя какие-то звериные инстинкты, Александр. Ты сразу же подумал о худшем, когда боярыня Мурашова не вернулась домой. Впечатляет… Благодаря этому девочка спасена, а мерзавцы получили сполна. Теперь они не смогут больше похищать и мучить людей. — Самоцветова гневно сверкнула глазами.

— Вряд ли только одна группа фанатиков смогла поставить на поток кровавые убийства в людных местах, — хмуро произнёс я.

Графиня снова пристально уставилась на меня, а затем медленно кивнула:

— Согласна, мой мальчик. Будем держать руку на пульсе — теперь ОКЖ от нашего интереса так просто не отвертится, ибо будут обязаны сотрудничать с нами как с пострадавшей стороной.

— Пострадавшей? — переспросил я.

Графиня усмехнулась и покачала головой.

— Забавный ты мальчик. Многие непонятные и странные ситуация тебя не удивляют, зато от бытовых и юридических казусов у тебя глаза на лоб лезут.

— Жизнь и юриспруденция особо удивительны, — хмыкнул я, прислушиваясь к тому, что творится на улице. Из бронированного внедорожника сложно разобрать звуки, но, похоже, городские службы уже прибыли на место.

Однако нас графиней пока не беспокоят, стало быть, ОКЖ здесь ещё нет. Ну или жандармов пока что взяли на себя мои юные друзья.

— Если утрировано — из-за промашки властей нам пришлось действовать и рисковать, так что не только бояре Мурашовы в этом инциденте считаются пострадавшей стороной, — пояснила мне графиня. А затем посерьёзнела, заметив, как я поглядываю на бронированное стекло. — Да, увы, времени у нас мало. А я хочу сказать тебе ещё кое-что важное.

Я уселся поудобнее и встретился глазами с её пристальным взглядом.

— Александр Ярославович. — Бабуля Самоцветова обратилась ко мне полным именем. — Я знаю, из какого ты рода.

В голове пролетело с десяток мыслей, но я и глазом не моргнул.

Несколько секунд я вглядывался в лицо графини. Она тоже старается выглядеть невозмутимой. Но огромный опыт подсказывает мне, что за своей маской женщина скрывает нервозность.

Ей было сложно завести этот разговор и теперь сложно его поддерживать.

— Я тоже знаю, — спокойно ответил я.

Айседора Ивановна удивлённо распахнула глаза. За секунду на её лице промелькнул полный спектр эмоций от изумления до понимания и принятия.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась она. — Значит, я опоздала, да? Но скажи мне, пожалуйста, твой дед ведь с тобой ещё не связывался?

Её взгляд вновь стал серьёзным.

Я отрицательно мотнул головой.

— Хм… — протянула графиня. — Знаешь, из солидарности, как любящая бабушка своего внука, я считаю своим долгом обрадовать старика, что его внук и наследник жив.

Она замолчала снова, внимательно уставившись на меня, отслеживая все мои реакции.

Я же понял, что Самоцветова до сих пор не назвала фамилию моего деда. Притом я уверен, она не блефует — она точно знает, кто я.

Но допускает, что блефую я.

— Айседора Ивановна, я бы хотел встретиться с графом Резановым, когда я сам буду готов к этому. Сейчас эта встреча может испортить мои ближайшие планы, — вежливо ответил я.

— Вот как? — хлопнула ресничками Самоцветова. — И какие же это планы, позволь полюбопытствовать?

«Узнать, как стать князем, а не графом», — мелькнуло у меня в голове. Вслух же я ответил:

— Личные.

И мило улыбнулся.

Пару секунд графиня смотрела на мою улыбку, а затем легко ответила:

— Поняла. Приняла. Мне очень хочется обрадовать Владислава Александровича доброй новостью, но с тобой у моего рода связь гораздо крепче. Я не хочу идти наперекор твоему желанию, так что потерплю, не переживай.

— Благодарю, — кивнул я графине.

А затем, чтобы разрядить обстановку, усмехнулся и спросил:

— А давно вы узнали?

— Некоторое время назад.

— И что вы почувствовали, когда предлагали наследнику графского рода стать своим Слугой?

— А таки что я могла почувствовать? — изобразила она искреннее удивление. — Я была уверена, что настоящий аристократ, даже не зная, что он аристократ, откажется от такой чести. Да и зачем Резановым такой наследник, который бы согласился Служить другому роду?

Она вдруг посерьёзнела и авторитетно проговорила:

— Жизнь очень ценна, мальчик. Но для древних родов честь стоит выше жизни. Истинные носители древней крови предпочтут смерть Служению. Ты должен уметь лавировать, мой мальчик. Но не Служить.

Я кинул косой взгляд на Марфу, непоколебимо сидевшую подле Самоцветовой. Камеристку слова Госпожи ничуть не затронули. Для неё Служение — честь, ибо она простолюдинка, и древней крови в её жилах нет.

Сложная схема. В моём прошлом мире аристократия была новой, довольно молодой. Здесь же ей многие века, а каким-то родам и вовсе больше тысячи лет.

— И, раз уж у нас с тобой минутка откровений, Александр, — продолжила графиня всё тем же серьёзным тоном, — хочу предупредить тебя вот о чём. Коли уж так вышло, что ты урождённый граф Резанов, опасайся графский род Воронцовых и их сподвижников. Да и вообще, великокняжеский род Романовых-Варшавских, всех их сподвижников, и тех, кто хочет им угодить.

Графиня замолчала, и на лице её застыла каменная маска — ни намёка на привычную игривость, ни тени улыбки. Айседора Ивановна всем своим видом демонстрировала мне, что эта тема вообще не терпит шуток.

Я же про себя думал, как мне стоит трактовать её слова.

Ладно, с Воронцовыми и их ближниками всё более-менее понятно — в отчёте от Семёна было указано, кто стоит за практически полным уничтожением Резановых.

Но что насчёт родов, которые поддерживают Романовых-Варшавских? Ведь сами Самоцветовы в ближайшее время могут породниться с этим великокняжеским родом.

Значит ли это, что графиня только что прямым текстом сказала, что мне стоит опасаться её рода?

В окно внедорожника постучал Тихон.

— Марфа, открой, — быстро произнесла Самоцветова, отвернувшись от меня.

Окно опустилось, и ратник напряжённо произнёс:

— Ваше сиятельство, жандармы уже здесь. Очень хотят поговорить с вами и Александром.

Графиня беззаботно улыбнулась и легко произнесла:

— Не будем заставлять ждать подполковника Бородина. Вдруг ему ещё удастся сегодня вернуться к жене и покачать на руках новорождённого сына.

* * *

Беседа с жандармами проходила в салоне их микроавтобуса, переоборудованного в эдакий офис на колёсах. В отличие от прошлого раза, сейчас подполковник Бородин не пытался меня в чём-то обвинять и даже кофе с пончиками предложил.

А затем любезно поинтересовался, что сегодня произошло. Попросил рассказать всё в мельчайших подробностях.

Ну а я, жуя пончик да запивая его кофе, и рассказал. Мол, встретился с другом попить пива да поесть стейка, а у него девушка пропала, ну и…

В общем, рассказал я всё довольно подробно и правдиво, упуская разве что некоторые малозначительные детали — в духе «у меня Родовой Дар Резановых» или же «Мой Второй Дар весьма специфический».

О том, что именно я командовал операцией, тоже не стал говорить.

В общем, мой рассказ вышел довольно куцым, что, разумеется, почувствовал опытный подполковник.

— Александр Ярославович, расскажите подробнее, как именно вы нашли боярыню Мурашову? — когда я замолчал, подобравшись, спросил Бородин.

— Да говорю же, ребята как-то выяснили, где именно проходила эта странная медитация, — со вздохом ответил я. — Ну а дальше… там недалеко было. — Я пожал плечами.

Подполковник нахмурился и медленно выдохнул:

— У вас был какой-то артефакт поиска?

— Это тайна Рода, — парировал я.

— При всём уважении, у вас нет Рода.

— При всём уважении, я — друг Рода, а в этом инциденте потерпевшей стороной оказались аж три боярских рода. Среди них один баронский, а другой — графский. Полагаю, тайн у бояр хватает.

Бородин поскрёб пальцами щетину на впалой щеке и покачал головой.

— То есть, вы своим тайным способом любого можете отыскать?

Я удивлённо уставился на него и выпалил:

— Вы за кого меня принимаете? Я что ли Бог? Разумеется — нет.

— Вот как? — усмехнулся он и указал пальцем на своего полноватого помощника. — А, например, капитана Антохина сможете найти?

— А он разве потерялся?

— Ну… допустим, если потеряется.

— Вот когда потеряется, тогда и приходите.

Подполковник снова тяжело вздохнул и покачал головой.

— Александр Ярославович, сегодня вы сделали огромное дело и спасли человека от страшной смерти. Я вам за это благодарен. За то, что я называл вас подозреваемым ранее, я уже давно извинился. Но всё же… — Его взгляд стал холодным. — Давайте не будем устраивать фарс.

— Давайте не будем, Алексей Михайлович, — в тон Бородину ответил я, подавшись вперёд. — Мне тоже очень не нравится, что какие-то странные фанатики устраивают какие-то странные жертвоприношения. Будьте уверены, я всецело поддерживаю вас в ваших поисках. И я очень хочу, чтобы эти кровавые бесчинства прекратились. Более того, я очень рад, что именно вы сегодня приехали сюда от ОКЖ. Я рассказал вам всё, что увидел в том подвале. Могу попробовать по памяти нарисовать символы… Хочу, по возможности, и дальше сотрудничать в этом вопросе. Но! Пожалуйста, давайте не будем касаться тех вопросов, которые напрямую не относятся к кровавым жертвоприношениям.

Секунд пять мы с подполковником бодались взглядами, а затем он молча кивнул и протянул мне лист бумаги с ручкой.

— Благодарю, Александр Ярославович. Пожалуйста, нарисуйте то, что вы запомнили.

Спустя несколько минут он с любопытством рассматривал мои рисунки и хвалил мой талант художника.

После этого подполковник задал ещё несколько уточняющих вопросов и был уже готов меня отпустить, но я тоже решил уточнить у него кое-что:

— Алексей Михайлович, а что насчёт других аналогичных случаев? Вам удалось что-то узнать?

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом и произнёс:

— Я даже не буду спрашивать, откуда вам известно, что есть и другие аналогичные случаи. Во множественном числе. Но всё же посоветую вам умерить свой пыл, Александр Ярославович. Следствие идёт.

— И, вероятно, не очень успешно?

— Идёт своим ходом.

— В пустоту?

— Александр Ярославович! — Подполковник начал закипать. — Я не обязан перед вами отчитываться. Уж точно не по другим делам, которые я веду. Но, раз уж так вышло, что вы уже второй раз оказываетесь связаны с подобным инцидентом… Я попрошу вас быть осторожным и держаться подальше от необычных происшествий. Вы же меня не послушаете и куда-нибудь снова ввяжетесь. И на этот случай… запишите, пожалуйста, мой номер. Если вдруг столкнётесь с чем-то подозрительным, звоните в любое время суток.

Я достал телефон и невозмутимо ответил:

— Диктуйте.

Внутри же я ликовал. Стрельнуть номерок у подполковника — отличный результат. Я уверен, он мне обязательно пригодится.

Вскоре после этого я простился с жандармами и понял, что делать мне здесь рядом с почти разрушенным зданием выставки современного искусства больше нечего. Поймав Тихона, я узнал, что Семён и Алина уже уехали. Вроде как барон настоял, что девушке нужен полный медицинский осмотр, и сопроводил её в частную клинику.

Я нашёл парней-программистов. Они тряслись, как осиновые листья, ожидая своей очереди на допрос. Я посоветовал им всё валить на Сёму и на экстренную ситуацию. Пожелал удачи и вызвал такси.

Пока ждал машину, попрощался со всеми остальными.

— До встречи, Александр, поболтала бы ещё с тобой, да некогда, — легко сказала мне графиня.

А вот её внук пожал мне руку, а затем вдруг обнял и похлопал по спине.

— Ты был крут, Александр, — произнёс он. — Мне понравилось работать с тобой. Надеюсь, в дальнейшем ещё не раз удастся сразиться с врагами на одной стороне.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил я честно.