Глава 24

— Елизавета Петровна, здравствуйте! А я к вам! Рады сюрпризу? — счастливым голосом произнес проректор Киреев, едва входная дверь квартиры отворилась.

Он смотрел на Галкину таким похотливым взглядом, что мне захотелось сломать ему нос. Но и желание тупо убить этого подонка у меня никуда не делось.

И все же сломать нос нужно в первую очередь.

Определенно.

А может что-нибудь пострашнее придумать?

Омерзительный восторг в его поросячьих глазках сменился недоумением, когда Киреев наконец-то заметил меня и Анну с баронессой.

А затем в его взгляде проснулась ненависть. Он пялился на меня, так яростно, будто бы тоже хотел разорвать меня на части прямо здесь — в прихожей квартиры молодой преподавательницы.

— Здравствуйте, Тимофей Денисович, — ошарашенно поздоровалась с ним Галкина. — Что вы тут делаете?

— Говорю же, сюрприз вам сделал! — яростно выпалил он. — А что здесь делают студенты? По-вашему, допустимо встречаться со студентами у себя дома⁈

— Ни закон, ни нормы приличия не запрещают нам проведать хворающего преподавателя, — ледяным тоном произнесла Анна.

Ух ты… А она тоже сейчас смотрит на Киреева так яростно, словно желает его прикончить.

Мне нравится этот взгляд!

Киреев же брезгливо поморщился и бросил в ее сторону:

— Я не с вами разговариваю, Есипова. Вы говорите о нормах приличия, а сами встреваете в разговор старших! Не вмешивайтесь, пожалуйста.

— А вы мне рот не затыкайте, пожалуйста, — процедила Анна. — Мы не в Академии. Здесь и сейчас мы с вами в равных позициях.

— Я старше вас, и я мужчина! — топнул ногой Киреев. — Что за неуважение! Ваше благородие, вам стоило лучше воспитывать своих вассалов! А то ведут себя так, будто недалеко от простолюдинок ушли! Тоже мне!

Спиной я ощутил такую жажду убийства, что у меня волосы на макушке едва не встали дыбом. Более того, я почувствовал, как малышка баронесса раскручивает свой источник.

Но все это я отметил лишь мельком. В тот момент, когда сам рванул вперед мимо охнувшей Галкиной.

Схватив побледневшего Киреева за лацкан пиджака, я навис над ним и заглянул ему в глаза.

— Вы ходите по невероятно тонкому льду, Тимофей Дмитриевич, — прошелестел я.

Проректор затрясся и застучал зубами.

— Невежливо врываться в госте к даме без приглашения и оскорблять ее гостей, — продолжил я.- Но еще более невежливо сравнивать дворянку с простолюдинкой. Какой же вы после этого мужчина, а, Тимофей Денисович?

— Т-т-ты… т-т-ты… — выдавил он из себя. — Ты не смеешь со мной так разговаривать! Сейчас за тобой нет рода⁈

«Сейчас»? — отметил я про себя. Он имеет в виду, что сейчас я не Резанов? То есть даже этот мелкий злыдень в курсе, кто я?

— Ну как же это за мной нет рода? — скривился я. — Дружба двух боярских родов всегда со мной. Да и говорю я с вами вполне нормально. И вам советую нормально извиниться перед дамами.

— Александр не стоит… — отрывисто произнесла Анна.

— Стоит, Анна. Стоит, — не оборачиваясь ответил я.

Киреев все так же затравленно водил глазками и просить прощения явно не собирался.

— Извинись!!! — рявкнул я, тряхнув его за лацканы.

— Отпусти… те… — пробормотал он.

Пару секунд я испытывающее смотрел на него, а затем сделал вид, что стряхнул пыль с его лацканов и отошел в сторону.

— Ваше Благородие, прошу прощения за мое неуместное замечание, — сквозь зубы произнес он и поклонился баронессе. Затем повернулся к Анне и кивнул ей: — Прошу простить меня за мои оскорбительные слова. Вы правы, я повел себя невежливо. Елизавета Петровна, — пару секунд он смотрел на Галкину, а затем в очередной раз поклонился и проговорил: — Я искренне прошу прощения за то, что поставил вас в неловкое положение. Вы знаете, как высоко я вас ценю, и знаете, что я всего лишь хотел сделать вам сюрприз.

Дверь за спиной Киреева все еще была приоткрыта, так что мы все услышали топот на лестничной площадке, а затем в прихожую квартиры влетели двое ратников Завьяловых.

— Извинения принимаются! — быстро произнесла Анна и повернулась к баронессе. — Ваше Благородие, мы уходим?

— Пожалуй да, Анна, — хмуро проговорила маленькая злюка, испепеляя проректора убийственным взглядом. — Устала я что-то в гостях. Тимофей Денисович, прокатитесь с нами до Академии?

Киреев напряженно покосился на нее, затем на меня и ратников. Потом повернулся к Галкиной и сбивчиво произнес:

— Я, честно говоря, хотел бы пообщаться с Елизаветой Петровной, проведать ее, узнать, как дела… Елизавета Петровна, вы ведь позволите мне остаться?

Пусть на миг, но взгляд Киреева, направленный на Галкину, изменился. Женщина поежилась и кивнула:

— Конечно, Тимофей Денисович. Оставайтесь, раз уж проделали такой путь…

Она нервно начала теребить подол платья. Глядя на это, Анна обреченно покачала головой и произнесла:

— Берегите себя, Елизавета Петровна. Знайте, вы не одна. Мы рядом.

От последних ее слов, произнесенных твердым и властным тоном, Киреев поежился.

— Мы готовы вас поддержать и присмотреть за вами, — произнес я. — Очень надеюсь, что вашему здоровью больше ничего не будет угрожать. Иначе я и другие хорошие люди сильно расстроятся.

— Спасибо… — смущенно улыбнулась Галкина. — Спасибо за заботу.

— Уходим! — велела баронесса своим бойцам.

Мы покинули квартиру Елизаветы Петровны и вошли в лифт. Его двери закрылись, несколько секунд мы стояли молча…

— Александр, вам не стоило так рисковать! — вдруг выдала Анна.

Я повернулся к ней. Смотрит на меня с укором и тревогой во взгляде, уперла руки в бока…

Такая милашка — искренне переживает за меня.

— Не было никакого риска, уверяю вас, — улыбнулся я.

— Ну как же? — возмутилась девушка. — Он — проректор! И… мне неприятно вам это говорить, но все же между вашими социальными статусами огромная пропасть.

— Ну я ж не убил его, — усмехнулся я. — И даже не покалечил.

— Еще бы вы его покалечили! — всплеснула руками Анна. — Александр, вы…

— Пожалуйста, хватит, — я снова улыбнулся, глядя ей в глаза. — Просто скажите «спасибо» и успокойтесь. Вы ведь прекрасно понимаете, что я не мог позволить этому индюку говорить с вами в таком тоне. Да и потом, если бы я не вмешался, Зинаида Константиновна его бы уж точно убила.

— Верно подмечено, Егоров, — с важным видом кивнула баронесса. Затем посмотрела мне прямо в глаза и благодарно кивнула: — Молодец. Отлично сработано. Любо-дорого смотреть было.

— Благодарю, — я шуточно поклонился ей. — Похвала от вас, как бальзам для моих ушей. Редко вы столько добрых слов за раз говорите.

— Егоров, я все еще не прочь кого-нибудь убить, имей в виду, — проворчала она и отвернулась.

Лифт доехал до подземного этажа, и мы всей компанией оказались на парковке. И вот когда уже почти дошли до машины, моего рукава коснулась изящная ручка.

— Спасибо, Александр, — тихо произнесла Анна. — Пусть ваш поступок был глупым и рискованным, но мне было приятно.

Остановившись, я повернулся к ней и, улыбнувшись, ответил:

— Пожалуйста. Ради вас я готов совершать уйму глупых и рискованных поступков, если потребуется.

Пару секунд она смотрела на меня своими выразительными карими глазами, а затем тяжело вздохнула и первой зашагала к машине.

— Все бы вам шутки шутить, — проворчала она на ходу.

Я продолжил улыбаться, глядя ей вслед.

Правда, уже секунд через пять, выгнал из головы лишние мысли и достал телефон.

«Коптер, ты занят?» — быстро отбил я сообщение.

«Всегда занят. Благодаря кое-кому», — был его ответ.

Но следом пришло еще одно сообщение:

«Прости. Боевая ситуация?»

Дошло наконец-то, что я не просто так начал с позывного? Молодец, барон. Соображает.

«Да. Откладывай все, Таксист выйдет с тобой на связь и скажет, что требуется».

* * *

— Ох и удивили вы меня, Елизавета Петровна, — покачал головой Киреев, плюхнувшись на диван, стоявший по центру гостиной.

— Прошу прощения за это, Тимофей Денисович, — испуганно прошептала Галкина, остановившись рядом.

Проректор развалился поудобнее и начал ощупывать фигуру преподавательницы сальным взглядом.

— Это платье вам очень идет, Елизавета Петровна, — проговорил он и похабно улыбнулся. После того как незваные гости покинули квартиру Галкиной, настроение у проректора повышалось с огромной скоростью. — Очень идет!

— Благодарю, Тимофей Денисович, — кивнула преподавательница.

Киреев покачал головой и самодовольно хмыкнул:

— Какая-то вы зажатая сегодня, Елизавета Петровна. А давайте сделаем вот как — вы отправите свою служанку домой, и мы с вами выпьем винца. Я принес с собой бутылочку отличного мерло с виноградников графского рода Варзухиных. Десятилетней выдержки, между прочим.

Он многозначительно кивнул.

Галкина сжала губы в нитку и снова начала теребить подол платья.

— Не обижайте меня отказом, моя дорогая, — пропел Киреев. — Не после того, как я лично принес вам новую порцию лекарства и новости о вашем возможном скором назначении на должность заместителя главы практических исследований.

Галкина сжала кулаки и отвернулась.

— Я и не думала вас обижать, Тимофей Денисович, — с трудом проговорила она. — Милана заканчивает уборку, сейчас я велю ей уезжать.

Женщина пулей вылетела из гостиной. Глядя ей вслед, Киреев самодовольно хрюкнул и сложил ладони на толстом брюхе.

Сегодня он собирался во что бы то ни стало закончить начатое, и даже встреча с мелким Резановым не испортила ему настроение.

«Но все же, почему он был здесь? — мелькнуло в голове проректора. — Да еще и с этими двумя провинциалками?.. В самом деле всего лишь проведал Лизу? Или он что-то подозревает?»

Киреев поморщился, вспомнив, как оплошал со своим планом по «приручению» молодой преподавательницы. План ведь был хорош — дать ей во время свидания небольшую порцию отвара душекрада, а потом, когда со временем начнут проявляться симптомы «неизвестной болезни», прийти на помощь. Ну а дальше с помощью особых пилюль контролировать состояние Галкиной. Дашь одну пилюлю — эффект душекрада ослабнет. Дашь другую — усилится.

Да вот беда… порой индивидуальные реакции человеческого организма при взаимодействии со сложными и малоизученными зельями выдают совершенно непредвиденный эффект. В случае с Галкиной, малая концентрация отвара через несколько часов вдруг сработала как концентрация максимальная.

А затем, после непрямого массажа сердца и искусственного дыхания, проведенного мальчишкой Резановым приступ вдруг отпустил Лизу…

Еще одна загадка.

Совпадение?

Или у Резановых есть рецепт отвара душекрада и регулирующих пилюль? Но брат сказал, что это бред и быть этого не может. Да и мальчишка не стал бы таскать с собой пилюли, даже если бы они у него имелись…

Как бы то ни было, Галкина избежала скоропостижной смерти, а ее источник пока что не стал топливом для нужд Круга.

«Несмотря на помарки и поправки план твоего подчинения, Лизочка, идет как по маслу», — подумал Киреев и снова улыбнулся.

А затем он услышал, как щелкнул дверной замок — служанка покинула квартиру, оставив хитрого проректора наедине с его целью.

Спустя пару минут в гостиную вошла Елизавета Петровна с подносом в руках. Женщина нарезала сыр, принесла бокалы для вина, штопор…

Отвлеченные мысли больше не лезли в лысую голову Киреева. Он достал принесенную бутылку, быстро открыл ее и разлил вино по бокалам.

— Я хочу поднять этот тост за вашу красоту, прекрасная Елизавета Петровна, — пропел он.

— Спасибо… — пробормотала женщина.

И они выпили.

Чуть позже еще раз.

А потом еще.

Проректор открыл вторую бутылку, не такую дорогую, как первую, и вновь наполнил бокалы.

— Елизавета Петрова… — покачивая бокал, с придыханием обратился он к молодой женщине. — Вы позволите звать вас просто «Лиза»? Разумеется, когда мы с вами наедине.

— Если вам будет так угодно, — напряженно проговорила Галкина.

— Тогда и вы можете звать меня просто «Тимофей»! Выпьем за это! За то, что мы стали ближе друг к другу.

Бокалы вновь опустели. Киреев поставил свой на стол и, поднявшись на ноги, обошел диван. Он положил руки на плечи женщине.

Галкина сжалась, от боли и омерзения.

— Ты все еще напряжена, Лиза, — прошептал он ей на ухо.

Преподавательница невольно поморщилась, когда хилая бородка проректора коснулась ее уха.

— Я сделаю тебе массаж, чтобы полностью тебя расслабить, — проговорил Киреев и начал сжимать ее плечи.

«Как же противно… — мелькнуло в голове Елизаветы Петровны. — Совсем не так, как было раньше… в столовой…»

— Твои родители большие молодцы, раз смогли оплатить тебе учебу в магистратуре, — прошептал Киреев, еще сильнее сжимая ее нежные плечи.

— Что? Почему вы снова заговорили об этом? Я ведь уже сказала вам, что для нашего рода эта сумма была более чем посильной. Я благодарна отцу и главе рода за то, что позволили мне продолжить обучение и получить лицензию преподавателю.

Галкина попыталась было подняться, но проректор с силой надавил ей на плечи и удержал на диване.

— Да, ты тоже большая молодец, Лиза. Но прошу тебя еще раз, давай без выканья. Мы же… — он вновь приблизился к ее ушку и прошептал по слогам: — до-го-во-ри-лись. А договоренности нужно выполнять.

— Да….

— А что до моих слов, я вот думаю, как твой род отнесется к тому, что ты потеряешь работу? Вылетишь с дурной характеристикой и неизвестной, неизлечимой болезнью?

Сердце Елизаветы Петровны сжалось. Она прекрасно знала, что должность преподавателя МАУД и научная карьера очень престижны даже для дворян средней руки, коими и являлись Галкины. Девочке, которая с детства отличалась тягой к науке и высокой обучаемостью, помогли получить нужное образование и лицензию. А дальше от нее ждали свершений.

Если она провалится и потеряет работу, ее просто выдадут замуж за того, на кого укажет глава рода.

Глава рода сказал ей об этом прямым текстом еще несколько лет назад — в тот день, когда юная Лиза Галкина только поступила на учебу в ВУЗ.

Ей нельзя терять свою должность.

А сейчас, когда появилась эта неизвестная болезнь… Кем она будет в глазах рода, если случится то, о чем говорит Киреев?

Позором! Мусором! Провалившейся инвестицией, которую даже замуж выгодно для рода выдать не получится.

— Почему ты дрожишь, Лизонька? — пропел проректор. — Испугалась? Правильно… Значит, понимаешь, в каком ты сейчас положении. Ты девочка умная, уж я-то знаю. И ты, умничка, должна знать, как избежать такой страшной ситуации.

Она подняла на него дрожащие глаза и вымученно прошептала:

— Что вы имеете в виду?

— Думай, Лиза, — криво улыбнулся Киреев, и его рука начала опускаться к груди женщины. — Хорошенько думай.

— Вы… хотите, чтобы я стала вашей… Женой?

— Моей, — осклабился он. — Но не женой. К чему обременять себя супружеством и родовыми связями?

«Мерзавец! — вспыхнула в голове женщины яростная мысль. — Мой род недостаточно хорош для него? Он хочет заполучить меня даже без брака⁈ Потомственную дворянку⁈ Каков наглец!»

Рука Киреева уже начала опускать под лиф ее платья, как вдруг раздался звонок в дверь. Проректор замер, а затем выпалил:

— Кто это? Ты кого-то ждешь?

— Нет! Но кого попало охрана не пропустит. Нужно узнать!

Елизавета Петровна хоть и сама была в недоумении, сумела воспользоваться моментом и резко поднялась с дивана — Киреев поздно спохватился и не смог удержать ее. Однако же проректор поспешил за ней следом в коридор.

«Кем бы ты ни был, я благодарна тебе до кончиков пальцев!» — подумала женщина, распахнув дверь.

За порогом стоял высокий мужчина в плаще песчаного оттенка и кепи в тон, козырек которой скрывал верхнюю часть его лица. Нижнюю же часть прикрывала острая коричневая борода.

«Без бороды ему было бы лучше», — мелькнула в голове Галкиной отстранённая мысль.

— Здравствуйте, — кивнул он Елизавете Петровне, и пару секунд, как завороженный смотрел на нее.

— Здравствуйте, — удивленно ответила женщина.

— Вы кто такой? Что вам здесь надо⁈ — оттолкнув Галкину в сторону, к мужчине подлетел Киреев.

Незнакомец неодобрительно покачал головой, а затем показал ему тыльную сторону левой руки.

На мизинце незнакомца был перстень с изображением герба Российской Империи.

— Круг нуждается в тебе, — твердо произнес он, глядя в глаза Кирееву. — Дело срочное. Касается двух твоих ратников и дважды одаренного Иерарха. Идем за мной, брат.

Незнакомец махнул рукой и развернулся.

Киреев изумленно уставился на его широкую спину, пытаясь понять, что же здесь происходит.

«Он определенно говорил о Буре, Аисте и наемнике, — лихорадочно соображал Киреев.- Их нашли? Но почему мне сообщают об этом таким странным способом? Круг решил наказать меня? Что происходит? Кто это такой?»

— Идем, брат, — обернувшись, велел незнакомец. — Или ты хочешь обсуждать дела Круга при посторонних.

Он недовольно кивнул в сторону опешившей Галкиной.

— Эм… — протянул Киреев и повернулся к женщине. — Прости, Лиза, срочные дела. Продолжим потом.

— Ничего-ничего, я все понимаю, — ответила она и улыбнулась с явным облегчением.

Однако же Киреев этого облегчения не заметил. Забрав свои вещи, он влетел в лифт следом за незнакомцем.

Двери лифта закрылись.

— Вы на машине? — быстро спросил Киреев. — Как к вам обращаться?

— Как и ко всем братьям. И нет, я пешком. Тебя ждут здесь рядом, дело срочное.

— Срочное? Может быть расскажешь… брат?

— Подробности ты узнаешь на месте. Кругу приходится действовать экстренно, чтобы справиться с последствиями твоих ошибок. Ты ведь понимаешь, о чем я? Порезвился с преподавательницей? — незнакомец впился в него холодным взглядом, от которого Киреев поежился.

— Ничего не было, — зачем-то выпалил он и достал телефон.

«Последствия моих ошибок? Меня все-таки хотят наказать? Или мы правда сможем со всем разобраться?»

— Мне надо позвонить!

— Конечно, — усмехнулся незнакомец и пожал плечами.

Киреев выбрал нужный номер и нажал кнопку вызова.

— Странно… не получается, — пробормотал он.

— Ну так мы в лифте. Сейчас выйдем и попробуешь еще раз.

— Я хочу забрать свою машину! — неожиданно выпалил Киреев.

— Да пожалуйста. До места можно и доехать, но в конце все равно придется пройтись пешком.

Киреев нажал кнопку подземного этажа, и вскоре мужчины вышли на парковке. Проректора уже ждали его водитель и телохранитель. Все четверо сели в «УАЗ. Имперец» и черный тонированный внедорожник выехал на улицу.

Только сейчас в трубке своего телефона Киреев услышал долгожданные длинные гудки.

— Ну здравствуй, Тима, — спустя несколько томительных секунд проректор услышал голос своего старшего товарища — ректора МАУД боярина Скоробогатова.

— Здравствуй, брат. За мной пришли, и…

— Я знаю, — перебил его Скоробогатов. — Ведь это я попросил его привести тебя, брат.

— Да… но к чему такая спешка?

— Ты думаешь, ты вправе задавать мне вопросы? После того как ты несколько раз конкретно так оплошал? После того как из-за тебя Круг потерял брата? Между прочим Магистра с очень ценным Родовым Даром? А, Тима? И вместо того, чтобы искать возможность исправиться, ты побежал к Елизавете Петровне? Я понимаю, что ты хотел поднять себе самооценку и снять стресс, Тима. Но не принимаю этого. Сейчас не время ходить в гости к сударыням, брат мой. Круг хочет, чтобы мы исправили ситуацию. И поэтому не задавай лишних вопросов, и делай то, что тебе велено. Полагаю, мне не нужно объяснять тебе, что будет, если ты ослушаешься меня? Или, если попытаешься сбежать? Тебе напомнить, что Круг делает с предателями?

— Я не предатель, — угрюмо пробурчал Киреев.

— И я в это верю. Но другие братья вскоре могут начать сомневаться в нашей с тобой лояльности и компетенции. И чтобы этого не допустить, мы должны действовать прямо сейчас. Понял меня?

— Да.

— Вот и хорошо. Я жду тебя.

Скоробогатов первым положил трубку. Киреев поежился — даже через телефонный разговор, даже несмотря на легкие помехи связи, его старший товарищ смог быть убедительным.

За этим разговором Киреев не заметил, как его водитель, следуя указам незнакомца, привел «Имперца» в нужную точку. Машина остановилась на краю парковки рядом с каким-то огромным парком.

— Идем за мной, брат, — велел незнакомец.

Киреев жестом приказал своим сопровождающим идти следом и не отставать. Вчетвером мужчины быстро прошли оживленную часть парка, и оказались в глухой его части. Между плитками под ногами здесь пробивалась трава, брусчатка была разбита, и ни мамочки с колясками, ни велосипедисты сюда уже не забредали.

— Почему он выбрал такое место? — спросил Киреев, напряженно оглядываясь.

— А он тебе не ответил? — не оборачиваясь, спросил незнакомец. — Ты не в том положении, брат, чтобы задавать вопросы. Кстати, мы пришли.

Незнакомец обошел ряд высоких, нестриженых кустов и указал на круглый поросший травой пятачок. Когда-то давно здесь было место отдыха у фонтана, но сейчас фонтан не работал, его каменная чаша была разбита, а лавки вокруг разломаны.

— Говорят, Москва похорошела при Щербатовых. Но таких вот дыр до сих пор хватает, — проворчал незнакомец.

Киреев заозирался по сторонам. Взглядом он велел своим охранникам быть начеку. Он не верил, что ректор Скоробогатов, решит от него избавиться. Уж точно не сейчас. Однако же инстинкты самосохранения кричали, что что-то здесь не так.

— Кха… — вдруг захрипели охранники Киреева.

— Что? — выпалил проректор, увидев на головах своих ратников воздушные пузыри.

А затем воздушный купол накрыл всю площадку. Окружающие звуки стихли: машин в отдалении, птиц на ветках, шелеста листы — ничего этого больше не было слышно.

Лишь кряхтение ратников рода Киреев.

А затем позади проректора МАУД раздался до омерзения знакомый мужской голос:

— Ну здравствуй… брат.

Обернувшись, Киреев увидел страшную и очень самоуверенную фигуру.

Человека в маске Рыжей Обезьяны.