Глава 23

— Елизавета Петровна, это вам, небольшой презент. — Я протянул Галкиной букет и подарочный пакет, который всё это время держал в руках.

— Ну что вы, Александр Ярославович, не стоило… — покраснев, пробормотала она. — Вы и так многое для меня сделали.

— Стоило-стоило, — улыбнулся я. — Негоже приходить в гости с пустыми руками. Красивые цветы — красивой женщине. Ну и немного сладостей с добавлением алхимических трав, которые помогут вам восстановить силы и поскорее выздороветь.

— Это… — прошептала она, заглядывая в подарочный пакет. — Очень дорого, как я могу…

— Елизавета Петровна, — с нажимом обратился к ней я. — Прошу вас, расслабьтесь и просто принимайте гостей. Не думайте о том, что вы преподаватель, а мы ваши студенты. Считайте, что к вам зашли ваши хорошие знакомые.

— Поддерживаю, Елизавета Петровна, — бросив на меня подозрительный взгляд, проговорила Анна. — Мы с Зинаидой Константиновной тоже принесли гостинцев. Небольшой набор целебной косметики от Елены Распутиной. Самое то, чтобы побаловать себя после болезни.

— Дамы… — округлив глаза, прошептала преподавательница и потеряла дар речи.

Похоже, косметика от моей родственницы в самом деле очень известна в Российской Империи.

— Пользуйтесь на здоровье, — по-доброму улыбнулась Анна, протянув Галкиной подарочный пакет с гербом графского рода Распутиных — чёрным вороном, держащим в клюве неведомую мне пышную травинку.

— Благодарю. Благодарю, — закивала Елизавета Петровна. — Позвольте, я отнесу к себе ваш подарок. И цветы нужно в вазу поставить! Милана, проводи, пожалуйста, наших гостей за стол, — велела она служанке, всё это время стоявшей возле стены и не мешавшей госпоже лично встречать гостей.

Когда Галкина улетела по коридору в спальню, я заметил, с каким неподдельным чувством собственного превосходства смотрит на меня баронесса Завьялова.

Она что, со мной сейчас подарками меряется?

Какая же она мелкая и мелочная.

Мы втроём уселись за столом, а Милана принялась услужливо расставлять приборы. Я заметил, как она подвисла в тот момент, когда собиралась подать ложечки, и сперва подалась не к тому шкафчику.

Да, сориентировалась она быстро, но своей заминкой выдала, что каждый день в этой квартире точно не прислуживает.

Похоже, родня выписала Елизавете Петровне служанку специально для встречи с баронессой. Как ни крути, а целая баронесса в квартире мелкой дворянки — это огромная честь и редкость.

Через пару минут вернулась сама хозяйка. Женщина смогла справиться с волнением и больше столь откровенно не волновалась. Шла мягко и грациозно, как аристократка на балу. Зелёное платье с белым кружевным воротником отлично подчёркивало её богатую фигуру. В какой-то момент я поймал себя на том, что нагло пялюсь на грудь молодой преподавательницы.

Проклятье! Вот он — побочный эффект «Второго Шанса». Организм наполняется, очищается и требует новых свершений на всех фронтах.

Вдобавок к этому я вчера ещё и хорошо выспался!

И после прошлой встречи с Ксюшей уже почти неделя прошла — что само по себе колоссальный срок для юношеского тела.

Мой интерес к груди Галкиной вроде бы остался незамеченным для окружающих. Хозяйка уселась за стол и радушно улыбнулась:

— Ещё раз благодарю вас за то, что навестили. Вы не поверите, насколько мне приятно! Ещё ни разу ни студенты, ни школьники во время моей учебной практики не проявляли ко мне такого внимания. Спасибо вам большое.

Она поклонилась из положения сидя.

— Ну что вы, Елизавета Петровна, право, не стоит, — мягко произнесла Анна и коснулась её плеча.

— Мы принимаем вашу благодарность, Елизавета Петровна, — произнёс я спокойно. — Поднимете, пожалуйста, голову.

— Подождите, пожалуйста, — всё так же не поднимая глаз, продолжила преподавательница. — Что ещё важнее, я… хочу выразить вам благодарность за то, что спасли мне жизнь. Я слышала, что именно вы трое оказали мне первую помощь?

Только сейчас она робко посмотрела на нас.

— Именно так, — степенно произнесла баронесса. — Мы не могли оставить человека умирать.

Галкина замерла, а затем из её глаз потекли слёзы. Я думал, сейчас растечётся её тушь, однако же этого не произошло. Интересно, это тушь в принципе такая стойкая?

Или же Елизавета Петровна часто плачет и, зная это, всегда использует влагостойкую косметику?

— Спасибо вам… — прошептала она. — Спасибо…

— Ну полно вам, — тепло проговорила Анна. Она поднялась с места и обняла женщину за плечи. — Мы поступили так, как и подобает поступать людям. Здесь нет ничего такого… Хотя, знаете, в некотором роде я понимаю ваши чувства. Меня саму немного тронуло, как заботливо и в то же время профессионально Александр провёл вам реанимационные меры. Выглядело впечатляюще.

Анна нежно улыбнулась, глядя в изумлённое и заплаканное лицо преподавательницы.

Галкина же нервно повернулась в мою сторону.

— Так это правда вы? Я… думала, мне привиделось… вы… — Она коснулась пальцами своей груди.

— Непрямой массаж сердца, — кивнул я. — На два-четыре сантиметра выше мечевидного отростка.

Она покраснела ещё сильнее и коснулась своих губ.

— И искусственное дыхание, — всё так же серьёзно кивнул я.

Да уж… что там в голове у этих дворянок, а? Начитаются своих женских романов, а потом краснеют от всякой мелочи.

— Спасибо вам, Александр… — прошептала Галкина и снова поклонилась.

— Пожалуйста, — легко ответил я.

Я считаю, что всегда нужно принимать награду и благодарность. Терпеть не могу, когда человек начинает отказываться в духе: «ну что вы… не стоит…» и тому подобное. Вся эта «отказывающаяся вежливость» ставит в крайне неловкое положение того, кто тебя благодарит.

Так что благодарность принимать нужно.

Но! И когда затягивают с ней, я тоже не люблю. Поблагодарили-приняли, можно жить дальше.

С этой мыслью и совершенно без зазрения совести я произнёс:

— Елизавета Петровна, у вас так вкусно пахнет с кухни… Мы, конечно, с вами договорились просто попить чай, но эти ароматы будоражат во мне поистине зверский аппетит.

Галкина всхлипнула и недоумевающе уставилась на меня. Баронесса смотрела с укором. Анна сперва тоже нахмурилась, но затем покосилась на преподавательницу и улыбнулась краешком губ.

— Эм… Да, Александр Ярославович, — зачастила Галкина. — Конечно… Я попросила Милану приготовить несколько блюд на случай, если кто-то проголодается.

— Знаете, я очень проголодался, — проникновенно произнёс я, глядя ей прямо в глаза.

На этой важной ноте слезливая часть нашей встречи была завершена. Галкина вежливо извинилась и побежала приводить себя в порядок, а её служанка стала подавать еду. Мои спутницы тоже решили не ограничивать себя чаем. Анна, как и я, выбрала картофельную запеканку с фаршем, а баронесса — уху по-фински, из сёмги со сливками.

А вот хозяйка дома взяла себе оба блюда. Ещё и тарталеток съела больше, чем мы трое вместе взятые.

Пожалуй, баронесса слишком уж удивлённо пялилась в этот момент на Елизавету Петровну, ибо преподавательница смутилась и пояснила:

— С этой болезнью я постоянно испытываю голод. Такое впечатление, будто организм тратит все силы на восстановление, и ему не хватает калорий. Но, знаете, что в этом особо приятно? — Она улыбнулась и сама ответила на свой вопрос: — Можно есть много разной вкусной еды и не бояться набрать лишний вес.

Похоже, за обедом женщина смогла окончательно расслабиться и прийти в себя.

— Приятно видеть такой могучий и здоровый аппетит, — поддержала беседу Анна. — Я рада, что вы в самом деле идёте на поправку.

Галкина улыбнулась, но на дне её глаз каждый из нас заметил грусть.

— Что-то не так? — быстро спросила Анна. — Есть какие-то осложнения?

— Нет, что вы, всё хорошо! — тут же ответила преподавательница. — Мне повезло, что вы оказались рядом. И что медперсонал Академии смог поставить меня на ноги.

— Должно быть, Академия и сейчас вам помогает? — как бы невзначай спросил я.

Женщина напряглась и уставилась на меня.

— Я про то, что вам дали небольшой отпуск, — пояснил я свою мысль и осторожно спросил: — Но, видимо, не только этим?

— Да… — в сторону проговорила она.

— Хорошо, когда организация заботится о своих сотрудниках, — улыбнулся я.

— Что? — опешила Галкина.

— Ну вы ведь сами говорили об этом на семинаре. Мы разбирали варианты поддержки сотрудников на разных примерах, — напомнил я ей.

— А… да… — покивала она.

— Например, когда в случае болезни сотрудника организация обеспечивает его редкими лекарственными препаратами, — осторожно продолжил я гнуть свою линию.

Краем глаза я заметил, как сосредоточенно слушают наш разговор Анна и баронесса.

— Да, — в очередной раз повторила Галкина, а затем тряхнула головой и вымученно улыбнулась. — Академия заботится о своих сотрудниках.

— И кто-то в Академии, наверное, заботится о вас больше других? — спросил я.

Потянувшаяся было за очередной тарталеткой преподавательница замерла. Отлично, сейчас нужно её мягко подтолкнуть к ответу, и…

— Например, Тимофей Денисович? — как гром среди ясного неба прозвучал хмурый голос Анны.

При упоминании Киреева Галкина вздрогнула и резко повернулась в сторону старосты нашей группы.

— Почему вы так решили? — выпалила Елизавета Петровна.

— Потому что он яростнее других не пускал нас с её благородием, — Анна кивнула на баронессу, — в вашу палату. И громче других вещал, что Академия позаботится о вашем здоровье.

— Ну… да… — вымученно пробормотала Галкина.

— А ещё я пару раз видела, как Тимофей Денисович уж очень активно пытался добиться вашего внимания, — припечатала Анна.

Баронесса закатила глаза и тяжело вздохнула.

А вот преподавательница аж подскочила на месте и впилась в Анну изумлённым взглядом.

— Вы видели? Правда? Простите за это! Студенты не должны такое видеть, и…

Я поднялся с места, и ножки моего стула громко заскрипели о кафель, перебив женщину.

— Вот сейчас вам точно не стоит извиняться, — проговорил я, подходя к изумлённой Галкиной. — То, что господин проректор слишком активно и навязчиво за вами «ухаживает» — не ваша вина. Скорее уж это ваша беда.

— Эм… но… Тимофей Денисович — хороший человек… — пробормотала Галкина.

Мне показалось, она сама не верит своим словам.

— Да… — продолжила женщина. — Он в самом деле лично приносил мне лекарство… Моя болезнь возникла так внезапно… Так бывает с недугами энергетического типа. Результатов обследования толком нет, но благодаря Тимофею Денисовичу и Академии мне легче, и… что вы делаете, Александр Ярославович⁈

Встав Галкиной за спину, я положил ей руки на плечи и чуть надавил всеми пальцами. Женщина попыталась извернуться и заглянуть мне в глаза. Анна и баронесса опешили…

— Что вы себе позволяете, Александр! — первый вспылила, как ни странно, Анна.

— Тише, сударыни, — хмуро произнёс я, снова сжав плечи преподавательницы. — Елизавета Петровна слишком напряжена и измучена. Расслабляющий массаж пойдёт ей лишь на пользу.

— Александр Ярославович, вы не должны… Вы студент, а я препо…

— Александр! То, что вы делаете, недопустимо!

— Тише! — добавив в голос стали, велел я. — Негоже суетиться из-за какого-то массажа. Если вы, сударыни, видите в обычном массаже что-то недопустимое и пошлое, то этим видением вы компрометируете в первую очередь себя и оскорбляете всех массажистов.

Анна явно хотела что-то сказать, но вместо этого закрыла ротик и нахохлилась, искоса поглядывая то на меня, то на Галкину. Баронесса же и вовсе воздержалась от комментариев. Скрестив руки на крохотной груди, она хмурилась. Но не более того. А вот если бы я на её глазах решил размять спинку Анне, тогда да, крику было бы не избежать.

А Елизавета Петровна… эта больше не сопротивлялась и теперь таяла в моих руках.

— Чуть вперёд подвинетесь, пожалуйста, — попросил я, массируя её между лопаток.

— М-м-м… так? Спасибо… в самом деле, будто становится легче… Будто тревоги отпускают… М-м… и на душе становится… теплее…

— Приятно слышать, — сдержанно произнёс я.

Я был полностью сконцентрирован на процессе, так что её слова отмечал лишь краешком сознания. Разумеется, ей сейчас хорошо и тепло — я ведь вливаю в неё чистую ману. Использую технику, которой, вероятно, кроме меня в этом мире никто не владеет. Техника эта бодрящая, сканирующая, в некотором роде восстанавливающая…

Но не исцеляющая. До возможностей полноценных целительских техник ей далеко.

Однако же благодаря этой технике я смог купировать первый приступ энергетической болезни у Галкиной в прошлый четверг. И сейчас могу «отогнать» подальше болезнь и собрать анамнез.

Что ж… как я думал, зараза никуда не делась. Более того, часть источника Галкиной уже недоступна женщине — мана копится в этой части, но не используется телом.

Энергетическая зараза будто бы собирает энергию носителя внутри его же тела. Я бы сказал «ворует», но самого факта извлечения этой энергии из тела нет.

Пока что.

И самое поганое, я понятия не имею, как исцелить Галкину от этого недуга. Если оставить всё как есть, женщина будет слабеть, худеть, увеличенный аппетит не поможет ей восстановить ману. В итоге в её доступе останется меньше энергии, чем необходимо для жизни, и Галкина умрёт.

А внутри неё будет полный источник маны…

Хм… Можно ли записать Галкину в мой персональный список неизлечимо больных?

Пожалуй, да.

— М-м-м… — стон преподавательницы прервал мои размышления.

— Посмотрите, Анна, как хорошо Елизавете Петровне, — услышал я тихий шёпот баронессы. — Будто бы кошке на коленях у хозяина.

— Пф! — недовольно выдала её вассалка.

Слова девушек проникли в расслабившийся мозг преподавательницы, та вздрогнула…

И я перестал массировать ей спину.

— На этом предлагаю сеанс окончить, — буднично произнёс я. — Надеюсь, получилось снять большую часть спазмов.

— А? Да… спасибо вам, Александр Ярославович. Я чувствую себя прекрасно. Энергия переполняет меня! Позвольте, я сама положу десерты! Милана, убери лишнее со стола!

Пока хозяйка и её служанка наводили красоту за столом, я вернулся на своё место. Анна чуть придвинулась ко мне и грозным шёпотом спросила:

— А мастерству массажа вы где обучились? Поведаете?

Я припомнил наш прошлый разговор, когда она интересовалась, где я научился расстёгивать женский лифчик одной рукой. Не сдержавшись, я усмехнулся и ответил:

— Не поверите, но тоже в кадетском корпусе.

Она со скепсисом посмотрела на меня и покачала головой.

— Гляжу, очень насыщенной жизнью живут в кадетских корпусах.

— Вы даже не представляете, насколько, — усмехнулся я.

И ведь технически я даже не соврал. Судя по памяти реципиента, после занятий в тренажёрном зале некоторые парни в самом деле помогали друг другу размять спины. Только делали это не пальцами, а казанками и локтями — давили так мощно, что глаза начинали лезть на лоб от боли.

Елизавета Петровна подала десерты, включая и те, что принёс я. Мы с наслаждением их приговорили, запив чаем. Больше к неприятным темам не возвращались — Галкина спрашивала нас про учёбу, давала всякие жизненные советы. Встреча пролетела быстро, и пришло время прощаться.

— Я тоже приготовила для вас небольшие подарочки, — скромно произнесла женщина. — Не такие роскошные, как вы, но от всего сердца, возьмите, пожалуйста.

Она протянула каждому из нас подарочные пакеты.

Анна сразу же заглянула в свой и выдала:

— Ух ты, мёд с закрытой пасеки вашего рода. Спасибо большое! Очень приятно.

— Да, — смутилась ещё сильнее Галкина. — Мы не продаём его открыто, как мёд с других наших пасек, только через бронирование.

— Благодарю, Елизавета Петровна, — улыбнулся я.

— Очень приятно, — повторила за своей вассалкой баронесса и отправила сообщение охране.

Мы направились в коридор, как вдруг запел дверной звонок.

— Вы кого-то ждёте? — спросила Анна хозяйку. — Мы задержались?

— Нет, что вы, — ошарашенно пробормотала Галкина. — Кроме вас я никого не ждала. Кто же это может быть?

Звонок зазвенел вновь.

— Нужно открыть, — извиняющимся тоном произнесла Галкина. — Кого попало охрана бы не пропустила.

— Да, конечно, откройте, — кивнула Анна и покосилась на меня. — Александр? Что-то не так?

Вероятно, мой взгляд был слишком холоден в этот момент, раз девушка обратила на это внимание.

А всё потому, что благодаря своему поисковому заклинанию я прекрасно знал, кто стоит за дверью.

И внутри меня как-то само собой проснулось жгучее желание.

Убивать.