Глава 23

Барон Яков Соломонович Эпштейн напряжённо барабанил толстыми пальцами по дубовой столешнице и хмуро смотрел на своего наследника, возглавлявшего СБ рода.

— То есть… — начал было барон, но замолчал и раздражённо выдохнул.

Однако сын его понял без слов, кивнул и ответил:

— Да, отец. Броня их вертолёта оказалась гораздо крепче, чем мы могли предположить. Я даже не знаю, кто именно из артефакторов занимался её установкой. Хотя… может быть, всё-таки они успели использовать и другие артефакты, которые в итоге и защитили вертолёт от уничтожения.

— Допустим, — хмуро ответил Эпштейн-старший. — Но даже так, Ерохин тоже стрелял не из рогатки, сына! Эффект должен был быть! Скажи мне, как Распутины смогли не только пережить крушение вертолёта, но и уничтожить наших людей, никого не потеряв, а? Ещё и послание это оставить…

Яков Соломонович скрипнул зубами и покосился на экран ноутбука, на котором как раз были открыты леденящие душу кадры с дрона. Фото того, что осталось от его отряда особого назначения.

Его же сын опустил взгляд на планшет и посмотрел на другую фотографию. Вертолёт Распутиных, судя по этому фото, действительно сильно пострадал. А значит, и люди внутри не могли отделаться лёгкими ушибами. Понятное дело, у Распутиных много зелий… Но нужно время, чтобы прийти в себя и дать отпор противнику. В этой ситуации максимум, что стоило ждать от Распутиных — создать хилое укрепление вокруг вертолёта и дожидаться нападения.

Но в итоге Распутины сами напали на отряд Ерохина, который даже не смог добраться до места крушения.

— Вероятно, артефакты… — тихо проговорил наследник баронского рода и перелистнул фото.

Последний кадр был сделан издали — оператор не рискнул подводить дрон совсем уж близко. Однако даже так, если увеличить фотографию, можно было разглядеть колонну припаркованных на обочине квадроциклов и кортеж. А также двух встречающих графинь…

— Может быть, Егоров причастен ко всему этому? — задумчиво проговорил наследник и, поймав насмешливый взгляд отца, пояснил мысль: — Ну а что? Кровь Резановых явно очень сильна в нём. Глупо отрицать очевидное, учитывая все его заслуги.

— Каким бы самородком он ни был, сына, в одиночку повлиять на ситуацию он явно не мог бы. Может быть, какой-то вклад и внёс… Но я считаю, всему виной артефакты, которыми обвешался Велеслав! Да уж… Эти Распутины оказались не такими уж и беззубыми затворниками, как мы думали. Хотя… Может, как раз потому, что они и беззубые, все средства вложили в защиту?

Наследник на это ничего не ответил, лишь пожал плечами.

Его отец глубоко задумался, а затем вдруг резко хлопнул по столу и произнёс:

— В любом случае, кости брошены! Мы продолжаем нести потери, и я считаю это категорически неприемлемым! Так дальше не пойдёт, сынок. Мы переходим к активным действиям. Вели подготовить официальное объявление войны роду Распутиных.

Самуил Яковлевич на миг замер, а затем удивлённо спросил:

— Отец, ты серьёзно сейчас?

— Конечно! В кои-то веки эти затворники зашевелились. Сейчас четверо представителей правящей семьи находятся в Москве. С охраной, между прочим. Защита их имения сейчас ослаблена. Это наш шанс!

— Отец… — покачал головой наследник. — Ты вроде бы против лишних трат денег. А война — это всегда огромные траты.

— Только если она проигранная, — хитро улыбнулся Эпштейн. — А мы проигрывать не будем. Не бойся, сын. Род Эпштейнов не зря всё это время копил силу. Мы закончим всё быстро и обогатимся. Действуй!

* * *

— Пи-пи-пи… — размеренное пиканье медицинских приборов стало первым, что услышала Агата Вавилова, открыв глаза.

«Хм… потолок… — подумала она сквозь полудрёму. — Не мой. Я?..»

Воспоминания мощным потоком ударили в голову бывшей ведьмы, она подскочила на своей кровати и захрипела от боли — катетеры капельницы мешали женщине свободно двигаться.

Быстро оглядевшись по сторонам, Вавилова окончательно вспомнила, что произошло.

После вылазки в Проклятые Земли «за грибами» беременной женщине следовало бы отдохнуть, однако же она не могла расслабиться. Мысли её то и дело возвращались к недавним словам Александра:

«Совсем скоро мы исцелим твоего мужа».

Агата чувствовала, что это «скоро» может наступить уже сегодня, и потому не могла заставить себя лечь спать. Сердце её бешено стучало от нетерпения, и всё тело рвалось пуститься вскачь. Куда угодно! Лишь бы не оставаться на одном месте.

Естественно, эту деструктивную энергию женщина решила направить на то, чтобы поехать к мужу и быть рядом с ним. Она полагала, что хоть так сможет немного успокоиться.

Но стоило ей подойти к дверям палаты Леонида, как она увидела множество врачей, суетящихся вокруг его кровати. По их взглядам и обрывкам фраз Агата поняла, что её муж при смерти. Даже зелья уже не помогают!

Ноги Агаты подкосились, и она потеряла сознание.

И вот, очнулась в одной из палат больницы Резановых. Поднявшись на ноги и опираясь о стены, женщина побрела на выход.

Оказавшись в коридоре, она поняла, что её положили рядом с палатой мужа. Нужно добраться до него… узнать, как он, и…

— Агата Игоревна, вам нельзя напрягаться! — подскочила к ней постовая медсестра. — Пожалуйста, вернитесь в палату.

— Нет! — рыкнула Вавилова, продолжая брести к нужной комнате. — Я хочу узнать, как Лёня! Я хочу быть с ним!

— Агата Игоревна, вы беременны! Подумайте о ребёнке!

Агата резко обернулась и обожгла молодую медсестру пылающим взглядом.

— Не думай, что беременность — это какая-то болезнь, девочка! Я в порядке! В норме, я…

— Ворона, выдохни, — услышала она ровный и властный голос.

Вавилова замерла и в самом деле протяжно выдохнула. И, прежде чем успела хоть что-то сказать в ответ, услышала твёрдые шаги и тот же голос:

— Всё будет в порядке, я уже здесь. Отдохни.

Рядом с ней остановился Александр и, положив ладонь на плечо, мягко улыбнулся.

— Ты права, не болезнь, — продолжил он. — Но особое состояние, о котором тоже нельзя забывать. Алиса, Млада, позаботьтесь об Агате, пожалуйста, — бросил он через плечо и, подойдя к двери палаты Леонида, заглянул внутрь. — Судари и сударыни, благодарю за работу, дальше я сам. Да-да, выходите, пожалуйста. Делайте, что я сказал!

Недоумевающие врачи покинули палату, и Александр шагнул внутрь. Только теперь до Агаты дошло, что Близнец весь в крови грязи, и белый медицинский халат на нём смотрится сейчас особо нелепо.

Как и на мужчине, что быстро шёл за ним. Агата не узнала его.

— Дядя, ты тоже жди здесь! — сказал Александр из палаты и захлопнул перед носом мужчины дверь.

Тот так и остался стоять, удивлённо пялясь на дверь.

— Ну а что ты хотел, папа? — спокойным тоном произнесла миловидная девушка с двумя симметричными чёрными косичками. — Если он даже жену пациента туда не пустил, думал, тебя пустит?

В этот момент к Агате подошла Алиса Резанова и обняла её за плечи.

— Идём, — мягко произнесла графиня. — Теперь всё будет хорошо.

* * *

Врачам так и не удалось стабилизировать состояние Леонида Вавилова, и сейчас он тихо стонал, лёжа на кровати, а датчики приборов громко и мерзко пищали.

Я же стоял и внимательно смотрел на этого человека. Длинный, худой, с впалыми щеками и причёской под горшок. Я не первый раз вижу его и заметил, что с каждым днём он выглядит всё хуже и хуже. Его энергетическая система увядает и сейчас вступила в крайнюю стадию.

Пожалуй, зельем восстановления четвёртой ступени из рук Распутиных и моим зельем успокоения в довесок его состояние можно было стабилизировать. И тогда у нас получилось бы два пациента, которые вроде живы, но могут помереть в любой момент.

Сейчас же у нас один такой пациент — мой дед. А Леонид в данный момент входит в категорию — УЖЕ умирает.

Так стоит ли выравнивать здоровье Леонида, а затем выбирать из двух больных того, кому дать моё чудо-зелье, что мы синтезировали сегодня в лаборатории Распутиных?

Я долго думал об этом… Думал о том, кого лечить первым.

Та ещё дилемма. Мы очень близки с Агатой и её бойцами. Более того, они из тех людей, кого я могу с чистой совестью называть «своими».

Вот только то же самое и даже в большей степени я могу сказать и об Алисе с дедом Резановым.

При прочих равных условиях я бы точно влил своё уникальное зелье в деда.

Но условия совершенно неравны.

Я до сих пор не уверен, что зелье правильно подействует на другого человека. Однако в отличие от моего деда, Леонид — сильный целитель. Есть шанс, что он сможет помочь мне исцелить себя.

Не говоря уже о том, что позже, когда выздоровеет сам, он исцелит кучу людей. А дед так не сможет.

Правда, всё это станет возможным лишь в том случае, если Леонид Вавилов выживет.

Я подался вперёд, приподнял его голову и открыл рот.

А затем влил сияющую светом звёзд жидкость в глотку Леонида, закрыл ему рот и начал гладить по шее.

Нельзя, чтобы хоть капля этого драгоценного препарата пролилась. Вдруг именно этой капли и не хватит для должного эффекта?

Он проглотил.

А затем его выгнуло дугой, и Леонид застонал:

— Кха!!! Кха!!! А-А-А-А-А!!!

Дерьмо, чего ж ты так орёшь, а⁈ Распугаешь всех, кто за дверью!

Леонид затрясся всем телом, открыл рот, и…

— Ай… — сквозь зубы простонал я. Я успел сунуть ему руку в пасть, чтобы не откусил себе язык. Схватив другой рукой край одеяла, теперь уже его сунул в рот буйному пациенту.

А его продолжало трясти. Он распахнул глаза и безумным взглядом уставился на меня. Я чувствовал, как беснуется мана внутри его тела. Она хлынула из всех его каналов, проходя через кожу и принимая форму основной стихии.

В итоге всё вокруг залило водой.

Я снова выругался, наблюдая за процессами внутри Леонида.

Да уж… не зря я опасался. Как ни крути, а моё ультимативное умение — «Второй Шанс», благодаря которому я могу исцелить практически все свои раны, и которое я запихнул в эссенцию хранения — очень агрессивно ведёт себя внутри тела другого человека.

Хм… а ведь пусть и неосознанно, но Леонид начал использовать свой Родовой Дар, чтобы хоть как-то сгладить негативные эффекты.

Внутри него сейчас творится полный хаос — с одной стороны его тело восстанавливается, но с другой — тут же разрушается.

Зато от изначального недуга скоро ничего не останется.

Если, конечно, он переживёт это всё…

— Леонид, очнись! — хлопнул я его по щеке. — Очнись! Управляй своим Даром, слышишь⁈

— Кха… А-А-А-А!!! Ы-Ы-Ы!!! — орал он мне в ответ.

— Послушай, идиотина, ты скоро станешь отцом! Не делай свою жену вдовой, а ребёнка сиротой, слышишь⁈

Мана внутри его тела отозвалась на мои слова. Я понял, что он всё слышит, однако же подчинить буйство энергии внутри себя не может.

Интересно, если бы был здоров, справился бы?

Хотя какая сейчас разница…

— Послушай меня, — вздохнув, произнёс я и обратился к своему Персональному или, как тут говорят, «Второму» Дару. — Я дам тебе силу, Леонид. Но если ты используешь её против меня, она убьёт тебя. Согласен?

На миг в его взгляде появилась осмысленность. Он смотрел прямо мне в глаза, и я отчётливо видел его ответ.

Я не сдержал улыбки и кивнул:

— Да будет так.

Щедро зачерпнув ману из второго сердечника, я повёл её по каналам к кончикам пальцев правой руки, на которых уже была сформирована основа нужного конструкта — красивый символ, похожий на цифру «69».

Печать Рака.

Я отпустил конструкт с кончиков пальцев, и он засиял на всю палату. Мерцало так ярко, что хотелось зажмуриться.

— Проклятье… — сквозь зубы выругался я, чувствуя, что Печать попыталась разделиться надвое. Выглядело это так, будто шестёрка и девятка плавно уплывают друг от друга.

Ха! Будто кто-то вам это позволит!

Я влил ещё больше маны в Печать и резко опустил перед собой руки. Повинуясь мне, Печать Рака с огромной скоростью врезалась в грудь Леонида и в мгновенье ока исчезла в его теле.

Всё это время Вавилов не прекращал дрожать и кричать. А как только Печать оказалась внутри него, он заревел ещё более яростно. Его пересохшее горло, казалось, трещало от такой нагрузки. Одеяло давно слетело в сторону, тело мужчины выгнуло дугой настолько, что он застыл, стоя на носочках и голове.

В такой позе его швыряло из стороны в сторону. Несколько катетеров вырвались из его рук, но я на них даже не обратил внимания.

В дверь забарабанили, за ней послышались крики…

Но и это я отметил лишь вскользь.

Я был полностью сосредоточен на том, чтобы поддержать Печать внутри тела Леонида. Ведь если я отпущу контроль, мана моего Персонального Дара перейдёт в «боевой» режим и уничтожит всё вокруг себя.

Тяжело…

Но не так тяжело, как было во время установки Печати Артёму! Я становлюсь сильнее, и ко мне постепенно возвращаются мои прошлые способности.

Едва я об этом подумал, как Печать стабилизировалась.

Леонид перестал орать и расслабленно рухнул на кровать. Я обострил все свои рецепторы, проверяя состояния пациента.

Ха! Второй Шанс, влитый в него, почувствовал внутри тела Леонида мой Персональный Дар! Ведь любая Зодиакальная Печать — это проявление именно моего Дара.

Как и сам Второй Шанс.

Наконец-то уникальное исцеляющее зелье заработало так, как нам и хотелось бы. А Родовой Дар самого Леонида в фоновом режиме помогает ему.

Дыхание Леонида выровнялось, и он открыл глаза.

— Спасибо… Близнец… — прошептал он. — За всё…

Я усмехнулся и кивнул:

— Сочтёмся, Рак. Кстати, сейчас у тебя появится модная татуировка.

— А? — не понял он.

В следующий миг из его груди плавно поднялась сияющая холодным светом звёзд Печать Рака. Пару мгновений она парила над изумлённым Леонидом, а затем легла ему на живот с левой стороны, чуть выше пояса. Там, где ещё совсем недавно зияла страшная рана.

В интересном месте появилась у него татуировка…

Надеюсь, Агате понравится.

Кстати!

Я повернул голову к двери и, повысив голос, громко крикнул:

— Можешь входить! Мы закончили!

А затем снова посмотрел на Леонида и взглядом указал на край рубашки. Он понял меня без лишних слов и скрыл татуировку. На сложные вопросы лучше отвечать постепенно, а не сразу.

Дверь распахнулась, и на пороге застыла заплаканная Агата. Я улыбнулся, рассудив, что серьёзные разговоры и проверки здоровья пациента оставим на потом.

Да, этим двоим сейчас нужно многое обсудить.

Ну а мне порадоваться, ведь Круг наконец-то расширился! И нас уже трое.