Глава 19

Сегодня ночью впервые ударил лёгкий мороз. Ещё только середина осени, а уже было невероятно холодно и на пожухлой траве появился белый налёт инея. В пасмурном небе клубились тяжёлые серые тучи и между камнями, там, где вода была стоячей, её покрывала тонкая корочка льда.

Зарина засунула, застывшие в студёной воде ручья ладошки под мышки, чтобы хоть немного согреть их и спастись от ноющей боли в суставах, которую вызвал холод.

— Я не проданная родителями рабыня, меня не отдавали в уплату дани после войны. Что я здесь делаю? Почему должна, как проклятая, работать на этого Вашего лорда? Вот скажи, Алли! — сердито спрашивала она свою товарку.

В огромном флигеле, отдельном, отведенном только для людей, было несколько входов, которые вели в небольшие комнаты для нескольких человек. Зарина оказалась в одной такой комнате с Алли и ещё двумя молодыми женщинами. Одна из них каждый день работала в нижних комнатах Большого дома, а другая — на кухне, подсобницей. Поскольку Зарина с Алли, обе работали прачками, девочки невольно сдружились и стали держаться друг друга. Старшая прачка не возражала против их желания работать в паре и ставила их на работу вместе. Сегодня девушки всё послеобеденное время полоскали бельё у ручья.

— А куда ты пойдёшь? Кругом дикий лес, полный оборотней, которые легко могут обидеть, а то и пообедать тобой, если будут голодны. Это же двуликие! В древние времена люди были для них отличной едой. Это сейчас у нас своё государство и граница, которую мы пытаемся защищать. Только много ли толку? Если оборотням что-нибудь у людей надо, приходят и нагло берут, — Алли тяжело вздохнула.

— Да… сейчас точно никуда не пойду, поближе к печке, разве что. Подготовиться надо. Только не буду я, Аллишка, всю жизнь оборотням грязные подштанники стирать! — и Зарина со злостью швырнула эти самые подштанники, скрученные в тугой жгут после отжимания, в бадью с уже прополосканным бельём.

Ближе к вечеру две усталые прачки, не спеша, разговаривая, притащили тележку уже прямо к крепкой широкой калитке в ограде, когда их встретил Ярэн, молодой помощник конюха и тайная большая любовь Алли. С некоторых пор он частенько помогал девушкам, то тележку протащить, то ведро с золой донести. Каждое утро парень был среди тех мужчин, которые приносили воду и дрова для стирки, топили печи в прачечной.

— Привет, малышки, что так долго сегодня на ручье были? Вам там хорошо? Надо быстрее работать! — скалил зубы Ярэн, толкая их тележку с бадьями.

— Вообще, полоскать бельё в ледяной воде на ручье — это здорово! Мне так нравится, когда руки стынут! Даже погреть их не хочется. Сейчас вот только вытру слезы — и пойду снова полоскать, — издевательски пропела ему Зарина.

За тележкой на камнях двора оставался широкий мокрый след. Всё же, ледяное бельё девушки не слишком старательно выкручивали. Зарина даже стала опасаться выволочки от старшей.

Они подошли к натянутым верёвкам для развешивания белья. Девушки продолжали растирать замёрзшие руки. Ярэн оставил ручку тележки и бочком незаметно, с шуточками, подобрался поближе к ним. В какой-то момент, парень шустро взял ладони Зарины в свои и стал игриво греть их тёплым дыханием, иногда едва касаясь, чуть покрасневших пальчиков лёгкими поцелуями. Эта нехитрая ласка оказалась настолько неожиданной, что Зарина замерла неподвижно, глядя на парня во все глаза. Алли тоже ошарашено уставилась на парочку, в один миг просто умирая от ревности.

Вдруг, на весь задний двор раздалось громкое яростное рычание.

Зарина, Ярэн и Алли одновременно оглянулись на пугающий звук. Всё, что произошло дальше, долго описывать, но случилось за считанные мгновения.

На их троицу с невероятной скоростью, с оголёнными клыками, через весь огромный задний двор с диким рыком несся здоровенный оборотень в волчьей ипостаси. Не соображая, что делает, действуя стихийно и неосознанно, Зарина выдернула ближайшую подпорку для верёвок и встала с ней, замахнувшись над головой, готовая к своему последнему в жизни бою. Алли, с непрекращающимся тонким визгом, присела, сжавшись в комочек, за тележкой с бадьями, накрыв голову обеими руками крест-накрест. Растерянный Ярэн оказался просто стоящим за спиной Зарины.

На шум задний двор в мгновение ока стал заполняться любопытными, с опаской толпящимися по краю: у дверей, щелей и окон.

Увидев, перепуганную, но отчаянную девушку с огромной жердью, оборотень, видимо, опомнился и начал тормозить бег, но поскользнулся на камнях двора, подмёрзших и покрывшихся тончайшим, но очень скользким, слоем льда. Слегка обледенелый мокрый след, оставленный тележкой с плохо отжатым бельём, сыграл злую шутку над лордом: он с размаху въехал, тормозя своим лордским задом и всеми четырьмя лапами прямо в Зарину с Ярэном, получив-таки подпоркой по голове и плечу, и завалился на спину. Подбитая девушка распласталась всем телом на животе оборотня, задравшего вверх и в стороны все четыре лапы, а сверху третьим на них лежал, так же подкошенный, Ярэн. Опрокинутая ударом, тележка с бадьями встала на попа и мокрое бельё притрусило, украшая сверху этот слоёный торт разноцветным мокрым нижним бельём.

Сбоку, всё так же тонко, но уже на последнем издыхании, попискивая, сидела на корточках скрючившаяся Алли.

Барэс взвился на ноги, оборачиваясь человеком, и в движении, умудрившись одновременно отшвырнуть Ярэна на несколько метров в сторону, а Зарину закинуть себе на плечо. Она, охваченная ужасом, всё ещё не выпустила, из скрюченных и не слушающихся рук, длинную жердь, и та, честное слово, как-то сама, с размаху, огрела оборотня по голому, после оборота, поджарому заду.

Из щелей по углам двора раздались, тщательно заглушаемые смешки. Приглушенное хихиканье доносилось и от дверей и окон жилого флигеля и подсобных помещений. В высшей степени раздосадованный, не в состоянии выносить эту нелепую ситуацию, Барэс, с Зариной на плече, шустро потрусил в сторону Большого дома, только напоследок стрельнул взглядом на Ярэна, сожалея, что тот ещё жив, и пообещав самому себе исправить это недоразумение в ближайшее время. Так и не отпущенная на волю, длинная тонкая жердь в руках девушки волочилась за ними, как серый крысиный хвост, чуть царапая камни.

В Большом доме, на втором этаже, самая первая спальня по коридору была Барэса, поэтому туда он и влетел, рывком сдёргивая Зарину с плеча и грубо швыряя её на пол. Ещё через несколько минут вся одежда на ней была разодрана в клочья. Оборотень с такой яростью полосовал когтями ткань, что в нескольких местах задел нежную кожу, оставляя длинные царапины, кое-где даже появились маленькие рубиновые капельки крови. Потом, мужчина схватил, отчаянно закрывающуюся от него тонкими руками, девушку и, сделав несколько широких шагов, занёс её в просторную купальню.

Там, возле круглого большого чана, стояло несколько вёдер с холодной водой. Зарина знала, что горячую воду, слуги носят с кухни только по приказу господ. Барэс забросил девушку в чан, так, что она больно ударилась спиной о деревянное дно, и, хватая вёдра одно за другим, вылил на голову несчастной всю ледяную воду. Она завизжала от страха и неприятных ощущений, Зарина ещё совсем не успела согреться после работы у ручья, а тут ледяная вода, её зубы непроизвольно громко стучали от холода. Сидеть в студёной воде было вообще невыносимо и девушка снова и снова изо всех своих сил пыталась выбраться. Но Барэс, не обращая внимания на её жалкие попытки, больно тёр её, местами поцарапанную, дрожащую тушку жёсткой щёткой с мылом. Потом, наконец, вынул из воды, тщательно, натирая кожу до красноты, вытер большим полотенцем и с пристрастием обнюхал, крупно дрожащее от холода, измученное тело, уделив особое внимание пальцам рук.

Оставшись довольным достигнутым результатом, оборотень отнёс Зарину на свою огромную кровать и, дёрнув в стороны ноги, ухватившись ручищами за тонкие щиколотки, жестоко вклинился в неподготовленное нежное тело, насилуя свою жертву.

И тут она расплакалась. От бессилия, страха, боли. Он ритмично двигался в ней, а она ревела. И с каждым движением ненавидела Барэса всё больше и больше, хотя, казалось, что сильнее ненавидеть невозможно. В её груди постепенно начало огнём печь от ярости и ненависти, если бы была хоть малюсенькая возможность, убила бы его, не раздумывая!

Закончив, оборотень просто ушёл, а она тут же зарылась под одеяло с головой, создавая иллюзию защищённости и понимая, что извергу ничего не стоит сдёрнуть с неё эту ненадёжную защиту.

Барэс быстро натянул первые попавшиеся штаны и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Тут же, прижавшись к деревянной поверхности спиной, сполз вниз, сев прямо на холодный пол. Невероятно чуткий слух оборотня позволял ему отчётливо слышать глухие рыдания, оставленной в его постели человеческой женщины.

— Богиня! Что это было? — прошептал он, зарываясь пальцами в волосы на затылке.

Барэс, с непонятным ему самому волнением, прислушался к затихающим всхлипываниям женщины. Она явно успокаивается, и оборотень тоже с облегчением выдохнул, но, всё же, не торопясь уйти от двери, задумался, глядя в небо через высокое арочное окно в коридоре.

Барэс всегда считал себя достаточно выдержанным и спокойным. Уже больше семисот лет он — уважаемый лорд Восточного клана. Всякое в жизни бывало за эти годы: войны, голод, бесконечные распри между членами клана, засухи, снежные бураны… Он всегда уверенно чувствовал себя, и удерживал клан, не терял контроля в любой ситуации. И среди своей стаи, и в королевском дворце, и перед лицом опасности, он не терял присутствия духа и ясности ума, быстро просчитывал варианты, учитывал последствия, контролировал эмоции.

«Что происходит? Я сошёл с ума? С того момента, как впервые унюхал эту человеческую девчонку, вся моя выдержка исчезла, словно её и не бывало. Жизнь внезапно жестко разделилась на «до» и «после». Я сам себя не узнаю: сначала не смог с ней даже подальше от столицы отбежать. Все внутренности в канат скручивало, так сильно хотел эту женщину. Я никогда и никого так не хотел! Тогда я был уверен, что тороплюсь получить наследника, вот и завернул в таверну, да набросился на самку, будто юнец, едва познавший сладость женщины», — Барэс невесело покачал головой своим мыслям. — «Пришлось виновато опускать голову перед королём, и, главное, вынужден был отдать верховному Альфе свою добычу. Хорошо хоть, что потом вернуть смог. Зато не смог даже наказать нахалку, когда она посмела меня ударить коромыслом. И вот, теперь расхлёбываю результат своего мягкосердечия — девчонка при посторонних сначала замахнулась на меня, а потом и ударила по… Позорище… Я, альфа и лорд Восточного клана, стал посмешищем из-за маленького желторотого человеческого птенчика! Да я рвал горло и за меньшие провинности, чем замахнуться на Альфу!», — Барэс снова прислушался к звукам за дверью. Тихо. Наконец-то плакать девчонка перестала! Оборотень не спеша поднялся на ноги и двинулся в сторону комнат наложниц.

«Нужно будет наказать её за покушение на господина, но не сейчас, вон как ревела в постели, дурочка. И чего, спрашивается? Хотела, чтобы на моём месте этот слюнтяй был, который её пальцы облизывал? Еле убрал с неё его противный запах» — последняя мысль вдруг снова привела оборотня в дикую ярость.

Барэс даже приостановился, желая развернуться, отправиться на задний двор, найти поганца, который касался Зарины и просто загрызть, но чувство долга пересилило. Ему нужно завести наследника, а он и так еле может… То, что раньше было легко и просто вдруг стало каторгой. Он не хотел наложниц, не хотел жён. Та единственная, которая теперь почему-то желанна и нужна, сейчас вытирает сопли в его спальне, но она, к сожалению, не может дать ему ребёнка: мальчика, волчонка, который спасёт его клан от ненужной войны. Впрочем, похоже, у наложниц и жён тоже не получается. Что ж… За семь столетий не родил сына, а захотел получить его всего за месяц. Смешная надежда на чудо. Барэс решил, что сегодня он попытается в последний раз и, если не получится, если беременность так и не наступит, начнёт готовиться к войне.

По пути оборотень встретил служанку и отправил её позаботиться о Зарине: хорошо накормить, тепло одеть и отправить к себе. Успеет ещё с ней разобраться.