Глава 20

На следующий день, после пышной королевской свадьбы, с самого утра Санни начала готовить Тамилу к её обряду с Бетой.

Она помогла женщине выкупаться и, аккуратно массируя, натёрла кожу своей госпожи нежным маслом примулы. Синяки у Тамилы почти исчезли, и тело уже не болело, поэтому нежный массаж служанки доставил ей огромное чистое удовольствие.

По окончанию приятных процедур она лежала в постели и чувствовала сладостную расслабленность и блаженство. Эх! Если бы ещё не эта непонятная свадьба. Тамила не замечала у оборотня, который девятнадцать лет тому назад случайно стал отцом её ребёнка, особого желания соединить с ней свою судьбу. Скорее, для него намечающийся свадебный обряд — дань законам и традициям оборотней, а не желание его самого. Тамила с безнадежной грустью думала, что снова она становится заложницей правил, условностей и прихотей этого мужчины. Остаётся надеяться, что Шурхэн не будет её бить. Потому что, если такой, как он, ударит, вряд ли она выживет. «Зачем думать о плохом», — вздохнула Тамила. — «У меня в любом случае нет выбора. Попытаюсь поменьше попадаться ему на глаза».

Наряд невесты Беты был несомненно роскошным. Тамила пристально вглядывалась в своё отражение, пока Санни укладывала в затейливую причёску её прямые чёрные волосы. Она уже не выглядела такой замученной и изнеможённой, как при прибытии в столицу двуликих, но всё ещё была очень бледна.

— Я совсем не меняюсь. Мне на вид двадцать лет дают уже двадцать лет, — задумчиво сказала она, и тут же хмыкнула, потому, что такое повторение числа «двадцать», показалось ей забавным.

— Это потому, что Вы от оборотня ребёнка родили, госпожа. Когда наша дорогая королева

— оборотень ещё только росла у вас внутри, вы обменивались кровью. Знающие люди говорят, что при беременности что-то меняется в теле человеческой женщины, и она после рождения щенка, живёт очень долго, несколько столетий, — поделилась сведениями из жизни двуликих Санни. — Только мы были уверены, что человечки никогда не рожают от оборотней. Двуликие, вообще, раньше думали, что это просто людские сказки, — рассказывала Санни, украшая причёску Тамилы шпильками с драгоценными камнями.

— Сказки? — женщине было очень интересно, хотелось понять, что происходит.

Шурхэн не счел нужным даже поговорить с ней толком хоть раз.

— Понимаете, наши, оборотни, себе иногда человеческих женщин таскают для развлечений. Ну, пока не женятся, при себе для этого самого держат. Это оборотницы, пока не забеременеют, кое-какую свободу имеют, могут от оборотня к оборотню в дом переходить или, вообще с родителями жить. Чуть что двуликой не по нраву в доме мужчины, хвостом махнула и ушла. Это если он не лорд, конечно. А бесправная слабая человечка куда в чужой стране денется? Она всё от господина стерпит, ещё и домашнюю работу переделает. Только, мало того, что слишком у них век короток, так ещё и красота быстро вянет, — продолжала пояснять Санни.

Тамила только головой покачала. Да уж, человеческая женщина со своей столетней жизнью точно не пара оборотню с тритысячилетней. Для него она, словно, бабочка однодневка. Зачем же губить?

— Да… тяжело нашим женщинам у Ваших оборотней, — заметила Тамила.

— Ну да. Вот и придумали эти человечки сказки про детей, что бывают от оборотней и длинную жизнь потом. То есть… мы думали, что они придумали, а оказывается — это правда! Подруга королевы госпожа Абели — человечка, но она родила сразу двоих волчат, и Вы вот тоже… не оборотень. И про молодость правду, получается, говорят. По Вам, госпожа, скажу. Вы красавица, и больше двадцати человеческих лет вам не дашь! Только подкормить надо немного, — тут же испортила она похвалу.

— Только мы двое родили детей? — заинтересованно спросила Тамила, пропуская мимо ушей последние слова.

— Точно не известно. Сейчас в столице все обсуждают, что после проверки всех наложниц из последней дани, которых раздали отличившимся воинам и лордам, выяснилось, что ни одна из них не забеременела. Кроме того, по приказу короля, все оборотни, которые имеют у себя человеческих рабынь, и балуются с ними, прислали во дворец

отчёты: беременных среди них нет и не было. Говорят, сейчас ещё собирается длительная экспедиция в страну людей из тех оборотней, которым там случалось брать в постель женщин во время поездок или визитов. Они хотят проверить, нет ли у них там детей, как у Беты. Случай нашего господина потряс многих из них. Пытаются сейчас вспомнить каждую случайную женщину, а некоторые просто обследовать всех, подходящих по возрасту детишек, в округе, где человечку оприходовал. Хорошо, что таких двуликих очень мало, и, кстати, половина из них члены королевского совета, которые бывали в людском государстве с визитами вместе с прежним Альфой, — за разговором Санни закончила наряжать госпожу и повела её к Шурхэну.

В храме Богини было малолюдно. На свадебный обряд Беты были приглашены только самые близкие. Что особенно поразило Тамилу, так это то, что по проходу за женихом и невестой в большущей корзине, украшенной живыми цветами, король нёс Поли. Дочь обернулась волчицей, и лежала, свернувшись клубком и прикрыв хвостом красивую мордочку.

Всю свадьбу Тамила была бледна и испугана. Шурхэн тоже не выглядел счастливым, но был удивительно спокоен, даже равнодушен. Единственное, за что он был благодарен, стоящей рядом невесте, точнее, теперь уже, жене — это рождение драгоценной дочери, но её последующее отношение к ней напрочь отбило у мужчины желание нежничать с такой матерью.

Женитьба и статус первой жены Беты — это дань традиции и закон, но это всё, что она от него получит, думал, искоса наблюдая за своей истиной парой, Шурхэн.

Новоиспеченный муж ночью не пришёл к молодой жене, чего она ждала с некоторым ужасом. Шурхэн даже не догадывался с каким облегчением Тамила уснула, едва пришла к выводу, что, отдав дань традициям, оборотень оставил её в покое.

«Богиня, прошу, сделай так, чтобы новый муж обо мне насовсем забыл, и я бы жила себе спокойно», — молила она, засыпая.

Но просьбу о спокойной жизни Богиня не расслышала…

На следующее утро Молли и Агни, две мощные оборотницы, любимые личные служанки рыжей наложницы, уже у открытой двери в комнату Тамилы, отняли у Санни поднос с завтраком. Тамила ещё не вставала с постели, но уже проснулась, и хорошо слышала весь разговор прислуги.

— Пусть твоя госпожа спускается и ест вместе со всеми женщинами нашего Беты, в столовой. Ишь, привычку завела, в кровати жрать! — возмущалась Молли.

— И ты, Санни, не выслуживайся так перед этой человечкой! Хватит с неё и того, что эта бледная поганка Первой женой называется, — уперев руки в бока, крупная Агни грозно наступала на насупленную Санни.

— Но она жена и мать. — смело пыталась возразить девушка.

— Да какая она жена! Девятнадцать лет назад случайно постель нашему хозяину согрела. А сейчас он к ней даже не приходит! И мать из неё, видать, никакая! Наша королева даже не заговорила с ней ни разу, сама к матери не подошла и твою поганку к себе не призвала! — с жаром высказалась Молли.

— Вот, наша дорогая госпожа, Хизери — фаворитка. Она родит для Беты сына и наследника и тоже станет женой и матерью. При этом, госпожа Хизери не задирает нос и ест со всеми другими наложницами, и твоя поганка пусть поднимает свой тощий зад и топает в столовую, если не хочет греметь костями, когда ходит! — громовым голосом орала Молли.

Санни, наконец, удалось втиснуться в комнату и захлопнуть дверь перед носом скандалисток. Она виновато посмотрела на сидящую в постели Тамилу.

— Они такие здоровые… — девушка всхлипнула.

— Ну, что ты! Только не плач! Помоги мне привести себя в порядок, и я пойду в столовую, — спокойно произнесла Тамила, думая о том, что первое утро новой супружеской жизни оказалось не самым приятным.

В столовой, во главе стола сидела Хизери. Тамила, на правах жены, не стала оспаривать её место. Ей хотелось просто стать незаметной и жить спокойно, попытаться увидеться с Энни. Она гадала, может ли спокойно выходить из дому или это запрещено?

Поэтому Первая жена Беты просто присела за общий стол с самого краю и начала есть, таким поведением невольно признавая главенство Хизери в гареме. Откуда Тамиле было знать о вечной женской борьбе и интригах в таком месте? Она двадцать два года прожила в браке с единственным мужчиной, который бешено ревновал её, а ей самой это чувство было абсолютно незнакомо.

Хизери не понимала человечку, поэтому довольно полагала, что одержала над ней победу.

Она с остервенением боролась за своё положение в гареме и, хитростью присвоенное, звание фаворитки Беты.

Было время, Шурхэн досадовал на короля, когда тот спихнул ему свою бывшую наложницу, Хизери, Тогда место в постели Рэстана навсегда заняла его единственная и драгоценная Поли, и рыжая красавица стала не нужна. Когда Бета увозил её из королевского дворца, бывшая королевская фаворитка рыдала без остановки.

Во дворце Шурхэна Хизери неласково встретили остальные наложницы Беты. Все самки гарема отчаянно пытались привлечь его внимание. Они нешуточно сражались между собой за каждую ночь с мужчиной, иногда доходя до членовредительства. Хорошо хоть, регенерация оборотней позволяла избегать серьёзных последствий этой борьбы без правил.

Стремление наложниц обратить на себя внимание господина неудивительно. У Шурхэна всё ещё не было сына, поэтому место жены и матери возможного наследника Беты было свободно. Правда, чтобы его занять, нужно, для начала, попытаться запрыгнуть в постель к волку, чтобы иметь хотя бы небольшую возможность забеременеть. С учётом того, что Шурхэн целыми днями и ночами пропадал на королевской службе, цель становилась и вовсе труднодостижимой.

Когда три месяца назад Хизери только появилась в гареме, новая красивая наложница вызвала жуткую ревность у соперниц. Тем более, женщины в поместье Беты искренне полагали, что Шурхэн привёз её потому, что рыжая очень понравилась их господину.

Бывшая фаворитка короля не спешила разубеждать остальных наложниц и объяснять настоящее положение вещей. Она собаку съела в гаремных интригах, к которым давно привыкла, и сама была в них хороша. Новая метка, которую по дороге из дворца Шурхэн нехотя поставил ей прямо в карете, поверх метки короля, ещё сильно болела. Хизери, отодвинув воротничок платья, просто ненавязчиво продемонстрировала её соперницам, преподнося простое присвоение, как нетерпеливую благосклонность оборотня.

За три месяца, прошедших с того дня, Хизери прочно утвердилась в роли фаворитки. Невесть откуда появившаяся человеческая женщина, которая ко всему ещё оказалась матерью ребёнка Беты, на несколько дней сильно пошатнула её положение и душевное равновесие. Но рыжая готова была бороться с этой новой угрозой насмерть.

Хизери с тревогой следила за отношением Шурхэна к человечке и, понемногу, успокаивалась. Он не проявлял никакой особой заботы о жене. Все наложницы очень быстро поняли, что их господин не увлечён человеческой женщиной. Он не брал новенькую в свою постель, не дарил подарков, не вёл с ней беседы, не брал на прогулки и много чего ещё не делал.

Поэтому с молчаливого попустительства Беты и во главе с торжествующей Хизери, несмотря на её статус Первой жены, оборотницы быстро показали Тамиле, её настоящее место в гареме.

Наложницы по поводу и без повода часто рычали в её сторону, пугая большими острыми клыками. По очереди или все вместе, женщины Беты устраивали случайные стычки или ссоры с Первой женой, в которых позволяли себе иногда даже куснуть человечку или сильно оцарапать. С её человеческой регенерацией женщина восстанавливалась долго, хоть и быстрее, чем остальные люди, из-за того, что выносила в своём чреве оборотня.

Её муж, Шурхэн, не заступался за жену и не одёргивал наложниц.

Тамила оказалась одна против всех, в чужом доме, с чужими людьми, в чужой стране, втянутая в непонятную борьбу за ненужного ей мужчину.