Глава 21

Было раннее утро, когда в комнату вошла служанка с полным подносом еды, и тихо позвала:

— Госпожа Зарина!

Девушка спала чутко, всё также накрывшись с головой, поэтому проснулась мгновенно и осторожно выглянула из своего укрытия, приподняв самый краешек одеяла, и только убедившись, что в спальне, кроме неё самой, находится лишь знакомая ей оборотница-прислужница, быстро села, прикрывая нагое тело по самую шею.

— Мне нужна какая-то одежда! — Зарина не смущалась перед этой служанкой, но было неприятно.

— Да, конечно! Господин вчера приказал Вас тепло одеть! — закивала головой оборотница и оставив на коленях девушки поднос, убежала.

В первые дни пребывание в доме у Барэса, в начале осени, когда Зарина была на привязи в спальне, именно эта служанка чаще других ухаживала за ней. Она, единственная из трёх, нравилась пленнице. Эта молодая оборотница перед ней не кичилась, как две другие прислужницы, молчаливо всячески давая понять, что люди-низшие, правда была немного глуповатой, но, при этом, очень доброй и исполнительной. Зарина невольно вспомнила каким ласковым с ней был тогда Барэс, особенно в постели, несмотря на гневные и обидные слова, которые она ему говорила, в основном из-за дурацкой привязи.

Едва служанка убежала, судя по всему, за одеждой, Зарина стала жадно есть. Прислугу на заднем дворе в поместье кормили хорошо, даже лучше, чем девушка могла есть в Человеческом квартале столицы, но мясом и разнообразием, как обитателей Большого дома, не баловали.

Насытившись, Зарина отставила подальше от себя поднос с остатками того, что не влезло. Большой кусок варёного мяса и несколько больших красных яблок специально не трогала. Решила взять с собой и отнести Алли с Ярэсом вкусный гостинец. Как там они после вчерашнего, интересно? Пришли в себя?

Когда подвигалась, Зарина ощутила боль внизу живота и в некоторых царапинах. Душу девушки ядовитой волной захлестнула обида. Теперь страх не мешал ей. Первая её близость с оборотнем была дикой, страшной и болезненной, но потом… Несмотря на приводящую её в ярость привязь, Зарина каждый день стала ждать его визитов. И с каждый днём хотела прихода Барэса всё больше. Потому, что тогда ей с ним было совсем не больно, а даже наоборот. сладко. Так неимоверно сладко, что она работала в этой дурацкой прачечной и снова ждала его, мечтала о нём, втайне, даже от самой себя!

«Дура! Дождалась своего любименького оборотня?», — мысленно издевалась сама над собой девушка. Она снова и снова перебирала в памяти вчерашние события: как волк, такой здоровенный и страшный, накинулся на них на Заднем дворе, как Барэс рвал на ней одежду больно царапая, как издевался над ней в ледяной воде, а потом в постели.

Как же ей снова захотелось бежать из этой страшной комнаты и от оборотня немедленно!

Отворилась дверь. Наконец, служанка принесла одежду и обувь. Зарина выбралась с постели и быстро привела себя в порядок с её помощью.

Уже спустя десять минут, оборотница стояла у двери, не выпуская из рук полупустой поднос и повторяя полушёпотом одно и то же, раздражая своей тупой исполнительностью:

— Велено накормить, тепло одеть и отправить к себе. Накормить, тепло одеть, отправить к себе, накормить, одеть, отправить. К себе — это куда? — оборотница жалобно посмотрела на Зарину.

Та подошла, забрала с подноса большую тканевую салфетку, завернула в неё отложенное мясо, сунула в карманы короткой шубки яблоки. Потом степенно пошла на выход, придерживая оттопырившиеся карманы, чтобы не вывалились яблоки:

— Куда? В прачечную, конечно. Сама дойду. Дорогу знаю. Спасибо.

В душе Зарина спешила выйти из этой опостылевшей комнаты. А если бы оборотень был здесь, она бы даже из-под одеяла не вылезла от страха. Она злилась и обижалась на Барэса, но больше всего теперь девушка его боялась. Хорошо, что она выполнила все его распоряжения: она поела, и оделась, и, наконец, вышла из Большого дома, доступно пояснив служанке, что отправить её «к себе», значит, отпустить её в прачечную. Ему не за что на неё сердиться. Но больше всего ей теперь хотелось бежать далеко-далеко…

Зарина с мясом под мышкой и полными карманами яблок, медленно брела по площади возле Большого дома, опасаясь растерять добычу. Мимо стал проезжать большой товарный торговый обоз в столицу. Далеко впереди отворились главные ворота, выпуская первую гружённую телегу. Лошади двигались одна за другой без возниц, вожжи были привязаны к задку впереди едущей телеги. Только на первом возу на козлах сидели два оборотня, да за последней колымагой, то бежал, то приостанавливался один парнишка, оглядываясь и нежно прощаясь с какой-то юной оборотницей.

Мимо Зарины медленно ехала телега с плотно уложенными и накрытыми кожаным чехлом, большими шкурами. Серая лошадь спокойно шла, низко опустив голову и мерно переставляя копыта, которые, как и копыта других лошадей, звонко цокали по гладким камням двора. Под этот перемежающийся цокот, Зарина, не задумываясь, подпрыгнула и села на шкуры. Одно яблоко таки выпало и покатилось. Девушка с сожалением проводила его взглядом. Высокие бочонки с мёдом, на повозке, которая двигалась следующей, закрывали её от того оборотня, который был сзади и должен был ехать на последней телеге, а те двое двуликих, что сидели на первой повозке, не оборачивались. Нового пассажира в столичном обозе никто даже не заметил.

Большой двор этим ранним утром, в отличие от заднего, был ещё совершенно пустынным. С тех пор, как Зарина работала на заднем дворе, это уже был не первый товарный обоз, поэтому девушка знала, что возницы на остальные телеги усядутся в селении, что раскинулось чуть дальше от поместья Восточного лорда, там, где лесной ручей разливался неширокой речушкой. Они сейчас ещё дома, прощаются с близкими перед долгой дорогой.

Только выехав за ворота, Зарина испугалась тому, что сделала.

Если Барэс заметит и догонит. Она уже знала, как он страшен в гневе. Невольно захотелось спрятаться. Девушка шустро влезла между шкурами и затаилась не дыша.

Барэс в это время тщательно втягивал носом запах кожи у своей наложницы. Он разочарованно откинулся на подушки. Зря! Всё зря! Он так мучился всю ночь и зря! Нет беременности! Не наступила! Мужчина резко спихнул наложницу с постели. Женщина, сидя голышом на полу, сонно хлопала глазами, не понимая, что происходит:

— Пошла вон! — рявкнул господин так грозно, что перепуганная оборотница стрелой вылетела из спальни прямо нагой.

Так она и побежала по коридору, стыдливо, но безуспешно прикрывая телеса ладошками, изгнанная из своей спальни, и, не знающая в какую комнату в гареме ей спрятаться. Наконец, женщина догадалась обернуться волчицей, и дальше потрусила уже спокойнее, прогуливаясь по гарему задрав нос, как удостоенная внимания господина.

Барэс ещё несколько минут полежал, окончательно принимая жестокую действительность, потом решительно поднялся и вышел из спальни наложницы.

На мгновение в голове лорда мелькнула мысль пойти проведать свою сладкую девочку. «Она уже в своей спальне или ещё в моей?», — подумал он.

Когда Барэс отправил её в прачечную, он хотел было там же, в комнате человечки продолжать пытаться сделать наследника с другой наложницей, но передумал. Хоть оборотень заметил что, ощущая её запах, ему легче было настроиться на близость, но подумал, что иначе сладкой девочке неприятно будет сюда возвращаться. Крошка может потом чуять или замечать следы другой женщины и злиться на него.

«Глупые женщины бывают так ревнивы!», — снисходительно думал тогда оборотень, который впоследствии от ревности светил голым торсом, и не только, всему заднему двору, выставляя себя на посмешище. Однако, так или иначе, а оборотень оставил спальню Зарины только для неё. Саму такую желанную человечку нужно было некоторое время подержать подальше, чтобы он смог сосредоточиться на других наложницах.

«Теперь в этом нет необходимости. Сладкая человеческая наложница будет жить у себя и я буду брать её, когда захочу. Но не сейчас. Если зайду сейчас, не знаю когда от неё оторвусь. Слишком соскучился. А мне нужно заняться делами. Много времени потрачено впустую»,

— и Барэс решительно направился в сторону кабинета.

Зарина в это время с замиранием в сердце прислушивалась к разговору возниц.

— Через два дня к вечеру, если Богиня не решит иначе, будем в столице. Там, говорят, открыли новый гостиный двор, который люди строили, — слышался густой бас волка, но не возле телеги со шкурами, а явно впереди.

Зарина пальчиком сделала щёлочку со стороны, откуда доносился голос. Ага! На козлах телеги, которая шла впереди, сидели два оборотня и вели спокойную беседу.

— Да, я там был в прошлый раз. Красиво, удобно, всё предусмотрено. Торговый дом прямоугольный, несколько десятков лавок. Они разделены на ряды — железный, шёлковый, меховой, житный, калачный, книжный, коробейный, лоскутный, медовый, мучной, мясной, охотный, пряничный, птичий, сапожный, свечной, седельный, серебряный, соляной, суконный, харчевой, шапочный. Это я вроде бы все припомнил. Нам там придётся разделиться. Мне в меховой ряд, а тебе в охотный, — рассказывал бывалый оборотень.

— А лавки удобные? Как там эти люди придумали? — заинтересовано выспрашивал новичок.

— У каждой лавки имеется два входа — внешний и внутренний. Кроме того, у каждой собственный склад и подвал, — продолжал делиться бывалый.

— Какие же эти люди толковые! Надо же! Так мало живут, а успевают такое и придумать, и сделать! — невольно изумился новичок.

— Это да… Люди они, конечно, низшие, но попадаются среди них и такие, что жалеешь, что это не оборотень. У нас в рабынях человечка была. Такие пироги пекла! Я больше никогда в жизни таких пирогов не ел. Жаль, что она всего пять десятков лет у нас прожила. Хотя её все очень берегли, особенно отец, — отозвался бывалый.

— А у нас…

Под мерное покачивание телеги и болтовню возниц, Зарина не заметила, как сладко уснула.