Глава 12

Она плачет, уткнувшись в мою грудь, долго, Эмилия всхлипывает у меня на руках. Ее всхлипы становятся все реже и реже и она обессиленная засыпает, я аккуратно несу ее в спальню и укладываю на кровать. Временами она все еще вздрагивает, а я просто сижу рядом с ней. Сейчас она передо мной настоящая, без масок и прикрас. Моя Эмилия, которую я полюбил раз и навсегда много лет назад. Включаю ночник и разглядываю ее лицо, взгляд снова и снова возвращается к ее разбитой губе, сжимаю кулаки и думаю о том, что скоро я засажу этого ублюдка, надолго и у меня еще будет возможность поговорить с ним тет-а-тет.

Как мы докатились до этого, Эми? Почему не смогли все сохранить? Ведь у нас совершенно точно все было по-настоящему, не могла она притворяться, она отдала всю себя мне. Как мы дошли с тобой до этой точки невозврата. Сижу рядом с ней, я все помню, она боится оставаться одна ночью. Всегда так было, Даня сказал, что и сейчас ничего не изменилось. Эми не гасит свет в одной из комнат, когда остается дома одна. Я все больше и больше узнаю нашего сына, он самый потрясающий в мире сын, какой-то не по годам взрослый и мудрый. Мне больно от того, что в том какой он сейчас нет моей заслуги, это все ее заслуга, это она воспитала его таким. Это она не говорила ему плохо обо мне. Это благодаря моей мексиканки я так легко налаживаю контакт с четырнадцатилетним сыном, но она же от меня его скрывала долгие годы.

Подумать страшно, если бы не эта встреча, то я никогда бы не узнал о существовании своего сына, о том, что на свете есть наше с Эмилией продолжение. Я снова и снова воскрешаю в памяти ту безобразную сцену, когда выгонял ее. Я был пьян, но все же я помню какие слова ей говорил, «Мне блядская помощь не нужна, хорошо, что у нас нет детей». Она тогда знала о своей беременности? Когда я бил ее словами в пьяном угаре? Она уже знала, что ждет нашего сына? Я посижу еще чуть-чуть и поеду к сыну, он у нас славный и думаю, что если бы он проснулся, то уже хватился бы меня и позвонил. Я только немного полежу рядом с ней, именно так я думаю, когда ложусь рядом с ней и проваливаюсь в сон, я сплю очень крепко, обняв самую любимую и желанную женщину в мире, которая измотала мне все нервы и душу.

— Авдеев, просыпайся — сквозь сон слышу, как шипит Эмилия — какого черта ты здесь развалился⁈

Приоткрываю сначала один глаз, потом другой, она только после душа, волосы замотаны в полотенце, а на лице какая-то зеленая хрень.

— Что за хрень у тебя на лице⁈ — встаю с постели, встряхиваю головой и еще раз смотрю на нее.

— Это патчи, Авдеев, а не хрень, по твоей милости я вчера плакала, а сегодня проснулась вот такой красавицей — снова шипит на меня Эмилия. Для меня она и впрямь красавица, даже с этой хренью под глазами.

— Я в душ — иду в ванную комнату, дохожу до двери и оборачиваюсь на нее — завтрак приготовь, пожалуйста, я очень голоден. Замотался и со вчерашнего обеда не ел.

Я знаю, что это будет что-то не очень вкусное, но жрать очень сильно охота. Я и правда не ел, сына покормил, а у самого аппетита не было, потом еще к ней поехал, а ее нет дома.

— Я хочу поговорить — сажусь за стол. Эмилия с грохотом ставит передо мной тарелку с беконом и яичницей и американо.

— Мне нужно собираться на работу, ешь и проваливай к сыну, он рано встает, пол девятого уже будет на ногах — говорит она недовольно, садится напротив меня. Открывает йогурт, на меня даже не смотрит. Пусть так, от моего завтрака исходит вкусный запах, даже не подгорело ничего. Пробую на вкус, и не пересолила, аппетит приходит во время еды. Я ем с большим удовольствием, пока при очередном укусе не чувствую хруст яичной скорлупы. Блядь, стабильность это точно про мою бывшую жену. Не выплевывать же в самом деле, тщательно пережевываю и отодвигаю от себя тарелку. Эмилия делает вид, что ничего не заметила, но на самом деле она прекрасно все слышала.

— Ты поэтому ешь йогурт? — задаю ей вопрос.

— Совершенно верно, я увидела скорлупу, но не сумела достать, поэтому не стала рисковать — одаривая меня насмешливым взглядом поясняет мне.

— Ну спасибо, что «предупредила» меня и я ел очень аккуратно.

— Я тебя вообще на завтрак не звала, Авдеев, я тебя вообще в гости не приглашала и приглашать не собираюсь. Сын у тебя, а ты здесь, где система дала сбой? — злится Эми.

— Я хочу с тобой поговорить, ты ведь слышала меня. И пока мы нормально не поговорим, никто из нас никуда не пойдет — спокойно говорю ей, но так, чтобы она понимала, что я вовсе не шучу.

— Ну говори тогда — складывает руки на груди.

— В ту ночь, Эми, когда мы поссорились — пытаюсь задать вопросы, но мне это дается совсем нелегко.

— Давай будем называть вещи своими именами, в ночь, когда ты меня вышвырнул на мороз из комнаты, ты ведь про эту ночь? — приподнимает одну бровь и вызывающе смотрит на меня.

— В ту ночь, ты уже знала о том, что беременна? — все — таки озвучиваю вслух свой вопрос и внимательно на нее смотрю.

— Не знала, Авдеев, узнала примерно через две недели. Еще вопросы есть? Или, может, свалишь уже из моей квартиры, и я спокойно буду собираться на работу — считываю ее злость и не понимаю, чего она так разозлилась.

— То есть ты узнала о беременности еще до нашего развода? И не соизволила мне сообщить — я тоже начинаю злиться на нее за это.

— Тебе напомнить, что ты мне тогда сказал? Кажется, хорошо, что у нас нет детей! Не так ли, Авдеев⁈ — возвращает мне мои же слова и снова этот ее взгляд осуждающий, ненавидящий, какой угодно, но не такой, каким она смотрела на меня тогда, когда мы были счастливы в этой комнате общежития.

— Я прекрасно помню, что я говорил, Эмилия. Но это не дает тебе право лишать меня сына на четырнадцать лет.

— И что же даже ДНК-тест делать не будешь? — язвит Эмилия, наверное, имеет на это право.

— Не буду, но если это потребуется для процедуры усыновления, то сделаю, можешь в этом не сомневаться.

Ночь сменилась днем и Эмилия спрятала свою слабость и опять выпускает когти, чтобы поцарапать меня.