Глава 8

Восемнадцать лет назад.

— Бабуль, не переживай, тут до комнаты идти двадцать минут — говорю я в трубку. Я уже второй год учусь в Тюмени, в медицинском университете, бабушка и дедушка на скопленные деньги смогли купить для меня комнату.

— Такая темень на улице, а ты все еще не дома — не унимается бабушка.

— Бабуль, это ведь город, тут ночью светло, как днем, везде фонари — успокаиваю бабушку, а самой страшно. Я устроилась санитаркой в больницу, меня взяли, все-таки помощь для бабушки и дедушки — я тебе позвоню, как дойду, хорошо?

— Я жду, Эмилия — говорит бабушка и я сбрасываю. Ускоряю шаг, кажется, что за мной кто — то следит. Боковым зрением замечаю темную высокую фигуру, которая оттолкнулась от столба и двигается в мою сторону, сердце в груди забилось, как бешенное и я перешла на бег.

— Куда ты так несешься — быстро догоняет меня темная фигура и перехватывает за талию — еле догнал.

— Я зажмуриваю глаза и мысленно прощаюсь с бабушкой и дедушкой, но ничего не происходит, кроме того, что меня ставят на землю и разворачивают к себе.

— Ты⁈ — кричу я. Наглый военный, его друг лежит в больнице и он приходил к нему навестить его. Размахиваюсь со всей силы и отвешиваю ему звонкую пощечину — это тебе за то, что ты лапал меня!

— Согласен, заслуженно — улыбается во все свои тридцать два зуба.

Я замахиваюсь еще раз и отвешиваю еще одну звонкую пощечину.

— Это тебе за Лену.

— Не заслуженно — улыбается он и целует меня, я сначала отталкиваю наглеца, а потом мне становится так приятно, что я обмякаю в его руках — ну ты и дикарка — улыбается он, оторвавшись от меня, дышит тяжело.

— Сам дикарь — мне пора идти, пытаюсь вырваться из его объятий.

— Я тебя провожу — улыбается он — три дня меня динамила — хватает меня за руку и переплетает пальцы.

— Вообще-то ты лапал меня и ты строил глазки моей подруге.

— А ты не пришла на свидание — обвиняет он в ответ.

— Потому что сначала ты позвал Лену! — выдаю ему обиженно.

— Ты с ума сошла, я как тебя увидел, больше ни на кого не смотрю — вот тебе крест, смеется этот наглец.

— Я тебе не верю.

— Но ты все равно идешь со мной за руку, а пять минут назад ты целовала меня — довольно замечает Тимофей. Так его зовут, это все, что я о нем знаю, Тимофей — друг военного, который лежит в больнице и за которым я ухаживаю. А еще у него очень красивая улыбка, почти два метра рост, широкие плечи и он сводит с ума весь женский персонал нашей больницы.

— Потому что мне страшно, а поцеловал меня ты, много чести мне тебя целовать.

— Так что насчет свидания? Пойдем завтра в кино? — какой же он самоуверенный, думаю я, когда разглядываю его.

— У меня завтра дежурство до одиннадцати вечера.

— Значит, тебя опять нужно провожать. А днем? — не унимается Тимофей.

— А днем у меня пары в медицинском — говорю ему. Он так и не отпускает мою руку, уверенно ведет меня вперед и останавливается у моего дома.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я.

— Следил за тобой. Ты так на меня наорала, что я решил присмотреться к тебе, прежде чем рискнуть и подойти — снова смеется своей безумно красивой улыбкой.

— До двери провожать не надо, соседи у меня спокойные.

— Как скажешь — прячет он руки в карманы спортивных штанов — тогда зажги свет, как зайдешь в комнату.

— Хорошо — разворачиваюсь и хочу уйти, но он снова мягко хватает меня за руку и прижимает к себе. У него сердце бьется так же быстро, как и у меня.

— Обычно парень и девушка целуются на прощание — шепчет он мне на ухо, наклоняется и находит губами мои губы. Целоваться я не умею, поэтому просто повторяю то же самое, что делает Тимофей.

— Я не твоя девушка.

— Уже моя, мы два раза целовались — смеется он — решила меня обесчестить⁈ Так не пойдет, поцеловала — значит моя девушка.

— Какой ты самоуверенный — чмокаю его в губы и сбегаю от него.

— А ты дикая — смеется он мне в след-у меня до сих пор правая щека горит.

Забегаю в комнату и включаю свет для Тимофея, смотрю в окно, он машет мне и уходит. Сердце бьется, как бешеное, щеки и уши горят, провожу пальцами по своим губам, я поцеловалась, первый раз поцеловалась, улыбаюсь сама себе.

Весь день я порхаю, на парах, потом на работе. Надела самое красивое платье, какое только у меня было в гардеробе, с нетерпением жду окончания смены. Мы ведь даже не договаривались, что он придет, но я уверена, что Тимофей меня ждет. Моя интуиция меня не подвела, Тимофей стоит у больницы с огромным букетом цветов.

— Ты очень красивая — дарит мне букет.

— Спасибо — заливаюсь краской.

— Хочу тебя пригласить на ужин, в ресторан.

— Давай лучше ко мне, у меня есть еда.

— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок — смеется Тимофей.

— Вот еще — фыркаю я — больно надо мне прокладывать путь к твоему сердцу — сама умалчиваю, что голубцы приготовила моя бабушка. Их нужно только разогреть, они мне с дедом каждую неделю забивают холодильник едой, потому что знают, что повар из меня никудышный.

— Я как знал — показывает мне красивый бумажный пакет — взял с собой вино.

В комнате тесно, Тимофей слишком большой. Я то и дело теряюсь под его взглядом и говорю все невпопад. Тимофей с большим аппетитом съедает бабушкины голубцы и хвалит меня, говорит, что очень вкусно. Я в ответ только улыбаюсь и умалчиваю, что готовить совершенно не умею.

— Бокалы у тебя есть? — спрашивает Тимофей.

— Нет, только кружки.

— Ну давай кружки — ухмыляется Тимофей. Разливает вино, мы чокаемся и пьем. Я впервые пью, делаю слишком большие глотки и зажмуриваюсь.

— Ты чего — обеспокоенно смотрит на меня Тимофей.

— Первый раз пью — признаюсь ему.

— Тогда нужно пить медленнее.

— Не смотри на меня так — теряюсь под его взглядом. Тимофей тянет меня за руку и садит к себе на колени.

— Ты слишком красивая, чтобы на тебя не смотреть — шепчет он прямо в губы — не дрожи так. Ничего не будет, я просто тебя поцелую, хорошо? — я в ответ только киваю и отвечаю на его поцелуй.