Глава восемнадцатая, · последняя

Утро Смайт хотел начать с допроса Ли Чунга. Но, пока собирался на работу, думал, думал, и… отложил. Вместо этого, придя, он поинтересовался у Чжао:

– Скажи мне, сержант, а ты картинки-то эти видел? Ну, свитки поддельные с пейзажами?

Сержант задумался, потом покачал головой.

– Нет. Настоящий видел, когда для матушки искал, ну. я рассказывал.

– С настоящим всё понятно, а вот с подделками пока нет. – туманно пояснил Смайт. – А давай-ка мы с тобой займёмся этим вопросом. Значит, какой у нас получается алгоритм? Фабрика получает шёлковую бумагу… откуда?

– Из Юнхао. Контракт на разовую поставку, они закупили тысячу листов «на пробу», а такие договоры не отслеживаются казначейством.

– Понятно. Далее, на фабрике бумага была обработана, состарена так, чтобы она выглядела на девятнадцатый век, и передана художнику, Джонни Вестхему. Кто обрабатывал?

Чжао перелистал блокнот:

– Сам Монтегю-Скотт. Разовое действие, самое простое: он взял лист действительно старой бумаги аналогичного сорта и магически скопировал её состояние на новую.

– Слушай, а разве технологии за почти три сотни лет не изменились? – удивился Смайт.

– Так они потому и закупали именно в Юнхао, – усмехнулся сержант. – Там на производстве сохраняют те же технологии, что были две тысячи лет назад: всё вручную, от измельчения до шлифовки камнями или ракушками. Поэтому копировать было легко.

– С ума сойти, – честно сказал детектив-сержант. – А модернизировать производство им неинтересно, лучше помучиться? Ладно, проехали. Вернее, поехали дальше. Джонни Вестхем рисует пейзаж и отдаёт свиток Ли Чунгу. Тот пускает это в продажу. Таким образом, у нас четыре этапа: чистая бумага, состаренная чистая бумага, рисунок у художника и свиток в продаже. Правильно? Так вот, друг мой, добудь мне по образцу с каждого этапа.

– Сегодня? – невозмутимо спросил Чжао, захлопывая блокнот.

– Вчера! – рыкнул Смайт.

Задание было вовсе не таким уж простым, как всем своим видом показывал Чжао, но… приказы не обсуждаются. Несколько минут подумав, сержант отправился для начала к Крису Спенсеру.

Крис сидел над городским справочником, перед ним лежал лист бумаги и магическое перо, а лицо его выражало бесконечное терпение.

– Представляешь, – поднял он глаза на Чжао, – оказывается в Люнденвике полтора десятка агентств, занимающихся магическим поиском! И ни одно не пишет в сведениях о себе, ищут они пропавших животных, забытый чемодан или давным-давно потерянную тётушку.

– Давай меняться, – деловито предложил Чжао. – Я разыскиваю твоё агентство, а ты добываешь мне у Монтегю-Скотта два листа шёлковой бумаги.

– Два? – с подозрением переспросил Крис. – А почему два?

– Потому что нужны обычный и состаренный.

– Ладно, меняемся! – и сержанты обменялись рукопожатием.

* * *

По настоянию леди Майи дамы отправились в Брайтон в её экипаже.

– Мне же нужно практиковаться в вождении! – привела Майя убедительнейший аргумент.

Леди Камилла пожала плечами и села с ней рядом.

Дорога до Брайтона была приятной и ровной, зимнее солнце ласкало щёки… И всё же, несмотря на эту умиротворяющую обстановку, леди Камилла хмурилась. Когда с её губ сорвалось бессвязное восклицание, Майя вздохнула, съехала на обочину и дезактивировала фиалы.

– Что случилось? – спросила она прямо.

– Вы уверены в том, что мы делаем? Ах, боже мой, я говорю о том, имеем ли мы право вот так вторгаться в чью-то частную жизнь?

– Вы говорите о мисс Кеклингтон?

– Да.

– А мы не будем вторгаться! – уверенно ответила Майя и погладила стиснутые ладони подруги. – Мы посетим праздник и поглядим на знаменитые персики. И, кстати, мне очень любопытно, удалось ли кому-то из девочек стать королевой школы на таких суровых условиях?

Складка меж бровей леди Камиллы разгладилась.

– Ну, надеюсь, мисс Чоудари мне это по секрету расскажет!

– И прекрасно! А на мисс Кеклингтон мы просто посмотрим издалека. Если она будет расположена к разговору, мы с вами будем целиком в её распоряжении. Если нет – погуляем в Брайтоне и уедем.

– Но что же мы ей скажем?

Майя вздохнула – тихонько, про себя. Решительно, настроение леди Камиллы ей сегодня не нравилось. Что случилось с неунывающей дамой, завсегдатаем скачек, умеющей настоять на своём даже в споре с членами семьи?

– Мы ей скажем правду. Что шантаж можно забыть как страшный сон. Что отец очень любит её и мечтает увидеться. Что умение прощать – один из главных подарков богов всем разумным, и отвергать этот подарок нельзя.

– Да. Да, конечно, вы правы, – леди Камилла вытянула из сумочки платок и энергично высморкалась. – Едем!

Школьный праздник был обычный. Вот всё, чего Майя ожидала от этой школы по случаю окончания семестра, всё это и было: спектакль (по счастью, комедия, а не опера), волнующиеся девочки, нервные родители, вручение наград лучшим ученицам…

Леди Камилла кусала губы и вытягивала шею, высматривая директрису. Наконец, лицо её просветлело и она шепнула:

– Вот мисс Чоудари! Пойду, попробую её расспросить.

– Про персики? – шёпотом спросила Майя; видимо, недостаточно тихо, потому что к ней повернулось несколько заинтересованных лиц.

– И про них тоже, – и леди Камилла стала энергично пробираться к выходу.

Мисс Чоудари внимательно смотрела на сцену, где девочки разыгрывали последний диалог пьесы. Её губы шевелились, словно она проговаривала за юными актрисами каждую реплику. Когда одна из учениц запнулась, забыв реплику, женщина даже на цыпочки встала, пытаясь мысленно втолкнуть той в голову подсказку. К счастью, забытая реплика была бойко отбарабанена, пьеса покатилась к финалу, учительница прислонилась к подоконнику и выдохнула.

– Добрый день! – тихонько поздоровалась леди Камилла, становясь рядом.

– Здравствуйте! – тут в глазах мисс Чоудари мелькнуло узнавание, и она улыбнулась. – Ваше сиятельство, вы приехали на наш праздник? Спасибо, это так приятно!

– Хотелось посмотреть, как теперь это устраивают. Моя дочь так давно закончила школу! – и Камилла вздохнула.

– Вам понравилось?

– Вы очень удачно выбрали пьесу, – дипломатично ответила гостья; даже под угрозой, что ей не раскроют тайну персиковой оранжереи она не вспомнила бы, что именно ставил школьный театр. – Я ведь правильно поняла, это ваша постановка?

Мисс Чоудари зарделась.

– О, я только помогала девочкам!

– Исключительно успешно! – твёрдо сказала леди Камилла, после чего решила, что уже можно перейти к первой из интересующих её тем. – Расскажите мне, созрели ли персики?

– О да! Их сегодня даже подадут на торжественном ужине!

Перед тем, как задать следующий вопрос, пожилая дама оглянулась, нет ли рядом лишних слушателей.

– А что с королевой школы? Её определили? – спросила она тихо.

– Да! – прошептала в ответ мисс Чоудари и тихонько хихикнула. – Кстати, ею стала ваша тёзка, Камилла Сеймур. Она… э-э-э… учла ментальную составляющую в охранном заклинании. Теперь планирует поступать в Кембридж на социальную антропологию.

– Молодец! – искренне похвалила леди Камилла. – Скажите, мне не показалось, мисс Кеклингтон почему-то не присутствует в зале?

– О, к ней приехал важный гость! Она придёт к моменту вручения наград, разумеется, а пока беседует с господином адмиралом.

На последней фразе Камилла выдохнула с облегчением. Приехал сам? Помирятся там они или нет, это уже дело отца и дочери. Главное, им с Майей не придётся вмешиваться в чужие дела. Совесть её успокоится, и можно будет заняться своими обычными, каждодневными заботами: обустраивать кота, лечить собаку, воевать по мелочи с невесткой, играть на скачках и потихоньку встречаться с Хэммондом Кросби…

Праздник стал выдыхаться часам к четырём дня. Девочки вместе с родителями расползлись по саду, учителя бдительно за ними присматривали. Мисс Кеклингтон вышла провожать адмирала, и леди Камилла, взглянув на обоих издали, тихо хмыкнула и глазами указала на них Майе.

– Как я и говорила директрисе, ей не хватает только бакенбардов, чтобы стать похожей на Бедфорда как две капли воды!

– Пожалуй, нам пора. – Майя озабоченно взглянула на небо, которое набухало тяжёлой тёмной тучей. – В снегопад я экипаж ещё не водила, если что – застрянем на дороге, ваше семейство меня проклянёт.

– Что семейство, это ерунда! Меня проклянёт миссис Гривс, и в доме всё пойдёт наперекосяк, – леди Камилла поплотнее закуталась в манто и направилась к выходу.

Уже у дверей её окликнули. Она остановилась и дождалась торопящуюся следом старшеклассницу, красивую девушку с озорной улыбкой.

– Ваше сиятельство, меня зовут Камилла Сеймур. Я хотела поблагодарить вас… за подсказку, – и она протянула небольшой бумажный пакет, вручную разрисованный бабочками.

В пакете лежало что-то круглое и твёрдое.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась вдовствующая графиня. – А тебе я желаю успешного поступления на выбранную специальность. Уверена, социальная антропология – это очень важно. Хотя я не очень-то понимаю, что это значит!

Девочка рассмеялась и убежала, а Камилла заглянула в пакет. Там лежал чуть недозрелый персик.

* * *

Стэмфорд себя хорошо знал. И был уверен, что собственный внутренний голос не даст ему покоя, пока не будет выяснена судьба женщины, одиннадцатого июня две тысячи сто шестьдесят первого года, двадцать семь лет назад, оставившей младенца в приметной колыбели с гербом рода Драгош-Сас на ступенях братства Псов Единого.

Вполне возможно, что сама Джейн Пламптон не захочет этого знать, но у неё должна быть возможность выбора: отказаться или согласиться. А следовательно, он, детектив отдела расследований люнденвикской городской стражи Бэзил Стэмфорд обязан такую возможность ей предоставить.

Первым делом он связался с подполковником О’Хара.

Тот был на месте и даже сразу ответил на звонок коллеги из столицы. Выслушал просьбу и немелодично стал насвистывать что-то бравурное.

Сержант терпеливо ждал.

– Ладно, – произнёс наконец подполковник. – Посмотрят ребята в архивах, к концу дня свяжусь с тобой. А тебе советую – не теряй времени даром, свяжись с коллегами в Слайго. Полагаю, что ты прав, и училась девчонка в нашем университете одновременно с Владиславом Драгошем, но родом она должна быть оттуда, из Слайго. Иначе с чего бы она туда отправилась рожать?

– Согласен. А с кем там лучше говорить?

– М-м-м… В их канцелярии служит такая миссис Дойл. Эллиана Дойл. Если ты ей понравишься, она для тебя любую историю раскопает. Эх, жаль, что ты уже уехал, лучше бы живьём с ней разговаривать. Коммуникаторы Эллиана не особо жалует…

Распрощавшись с подполковником, Стэмфорд задумался. Он попытался поставить себя на место неизвестной ему немолодой дамы из небольшого патриархального городка: она уже много-много лет служит в канцелярии городской стражи, знает каждого жителя Слайго до кончиков ногтей, не любит современную технику. И вот ей звонит молодой хлыщ из столицы… Он вспомнил, как выглядел сегодня утром в зеркале во время умывания, и сам с собой согласился: точно, хлыщ. Станет ли неведомая Эллиана Дойл с ним разговаривать всерьёз? Да ещё и, бросив свои дела, заниматься его проблемой?

Вот то-то и оно…

И Стэмфорд отправился к начальству. Сегодня оно было представлено майором Фолхемом, полковник уехал в министерство. Фолхем выслушал доводы сержанта, похмыкал, а потом махнул рукой и распорядился выписать повторную командировку в зелёный Эрин и оплатить пользование порталом.

– Но чтобы завтра полный отчёт был предоставлен! – напутствовал он молодого человека.

Удержаться и не похвастаться перед напарником было выше его сил.

Похвастаться всем: собственным решением собрать дополнительные сведения, одобрением со стороны начальства и разрешением на использование портала.

Крис выслушал и восхитился, тоже всем и сразу.

– В общем, ты прав, надо заглянуть под каждый камушек, – он хлопнул Стэмфорда по плечу. – Никогда не знаешь, под каким прячется змея. Завидую тебе, в Зелёном Эрине хорошо. А мне придётся сейчас разговаривать с гнусным Монтегю-Скоттом…

До Слайго он добирался в два приёма: сперва от Люнденвика до Дублина, потом, после получасового ожидания с чашкой кофе, от Дублина до Слайго. А ждать пришлось, поскольку маг, выставляющий координаты пункта приёма, цифра для этого города не помнил. Пришлось искать справочник, находить, выставлять вручную…

– А что я-то, – бухтел парень потихоньку, листая пожелтевшие страницы. – В последний раз до Слайго порталом добирались лет пять назад, мага-медика туда вызывали для срочной операции. Так-то все берут экипаж да едут, что тут – и двухсот километров нет. Ясное дело, у меня в списке коротких вызовов его нету…

Кофе был приличным, и Стэмфорд промолчал.

«Это на меня Спенсер действует разлагающе, – подумал он, шагая в портальное окно. – Месяц назад я бы этого мага на ленточки размотал за задержку, а сейчас и слова не сказал…»

Выйдя из портальной станции, он спросил у постового констебля, как найти здание городской стражи и в очередной раз удостоверился, что город небольшой: искомый дом стоял прямо напротив портальной. Справа мэрия, слева городская библиотека. Всё нужное на одной площади. Удобно.

В канцелярию Стэмфорду нужно было явиться в любом случае, чтобы отметить командировку. Следовательно, мимо Эллианы Дойл он бы никак не прошёл.

Она оказалась немолодой женщиной – назвать её старой ни у кого не повернулся бы язык, так сверкали всё ещё прекрасные зелёные глаза. В тот момент, когда Стэмфорд постучал в дверь с надписью канцелярия и вошёл, миссис Дойл отчитывала мужчину в рабочей одежде; тот комкал в руках кепку и пытался что-то отвечать, но, судя по беспомощному заиканию, у него язык прилипал к нёбу. В прямом смысле.

Зелёные глаза воззрились на незнакомца, осмелившегося прервать воспитательный процесс. Миссис Дойл сурово оглядела Стэмфорда с головы до пят и обратно, потом перевела взгляд на предыдущую жертву и сказала:

– В общем так, Финнеган. Если ещё хоть раз утром я увижу во дворе неубранный мусор, пеняй на себя, ты понял? К началу рабочего дня территория должна сверкать, отопление – работать, а ты – ждать новых указаний.

– Так это ведь, листья… – забормотал мужчина, снова принимаясь терзать кепку, но договорить ему не дали.

– Иди. Я тебе всё сказала!

И беднягу Финнегана вынесло из канцелярии.

Стэмфорд, может быть, и посочувствовал бы ему, но его ждало собственное сражение с драконом. Миссис Дойл как раз на него посмотрела.

– Слушаю вас, молодой человек!

– Отметьте командировку, пожалуйста, – он положил на отполированное дерево стойки свою бумажку.

Дама прочитала её, посмотрела на дату выдачи и вскинула бровь.

– Из Люнденвика, порталом… Что за срочность? К кому?

– В первую очередь, к вам, миссис Дойл, – честно ответил Стэмфорд. – Подполковник О’Хара из Дублинской городской стражи советовал в первую очередь расспросить вас.

– Ну что же… Я чувствую, вы привезли что-то интересное. Хорошо, будь по вашему. Шейла! – позвала она негромко; откуда-то из-за стеллажей появилась невысокая рыжеволосая женщина и преданно уставилась на хозяйку канцелярии. – Мы с юношей пойдём и выпьем кофе напротив. Если Финнеган придёт жаловаться. Гони его в шею.

– Да, миссис Дойл, – прошелестела Шейла.

«Напротив» оказалось небольшим уютным баром с мягкими диванчиками, небольшими столиками, окнами с видом на пустую в этот час площадь и витающим над всем залом ароматом ванили и кардамона. Миссис Дойл села за столик в углу, заказала два кофе по-эрински и пару булочек с орехами и сложила руки под грудью.

– Ну-с, молодой человек, удивите меня!

Ещё в Люнденвике Стэмфорд продумал стратегию разговора, но сейчас безо всякого сожаления отринул её и попросту рассказал Эллиане о событиях последней недели. Та слушала, не перебивая, задумчиво кивала и помешивала ложечкой остывающий кофе.

– Мы уверены, что Джейн родилась здесь, в Слайго. И ещё – что её мать, скорее всего, была убита, потому что в другом случае она бы ребёнка не оставила, – закончил Стэмфорд.

– Значит, июнь две тысячи сто шестьдесят первого, – повторила миссис Дойл задумчиво. – Да, историю с найденным младенцем я помню. Мне кажется, никто тогда не заявлял о пропаже женщины, ни одна семья, но это мы проверим. Что до родов… Если бы Джейн родилась в нашей клинике, О’Хара ещё тогда нашёл бы записи, и родителям, оставившим ребёнка, мало бы не показалось.

– Владислава Драгоша на тот момент уже не было в живым, – осмелился перебить её Стэмфорд.

– Драгош… Надо же, куда его занесло! – она хмыкнула. – Так, а раз в клинике рождение этой девочки не было зафиксировано, значит, в этом могла принимать участие миссис Мэрфи, повивальная бабка. Ну, да, – в ответ на недоумённый взгляд столичного гостя женщина грустно усмехнулась. – У нас, молодой человек, глубинка. По сей день есть семьи. которые в клинику ни ногой. Рожают женщины дома, а потом с осложнениями маются… Так! – миссис Дойл хлопнула по столу ладонью. – Поел-попил? Пошли!

– Угу, – промычал Стэмфорд, заталкивая в рот последний кусочек булочки с орехами; оставить на столе этот деликатес показалось ему кощунственным.

«Повивальная бабка» жила вовсе не в полуразвалившемся домишке за чертой города, как вообразил себе Стэмфорд. Хороший крепкий двухэтажный дом через пару улиц от городской стражи, не так давно покрашенный, с чистыми большими окнами и дверным молотком в виде львиной головы. Табличка возле входа сообщала, что в доме ведёт приём миссис Ариадна Мэрфи, «маг-специалист по женским проблемам».

Миссис Дойл фыркнула и забарабанила в дверь.

В общем, понятно стало, что две женщины в контрах давным-давно. И как теперь строить разговор, скажите на милость?

Хозяйка дома оказалась примерно ровесницей Эллианы, но выглядела пухленькой, уютной бабушкой с пышными седыми волосами и голубенькими глазками за золотыми очками. Глазки смотрели не менее цепко, чем пылающие зелёные очи Эллианы Дойл.

Вопрос миссис Мэрфи выслушала и поджала губы.

– Да будет вам известно, я свои книги веду безукоризненно! Бе-у-ко-риз-нен-но! – повторила она по слогам, наслаждаясь их звучанием. – Конечно, не вспомню сразу, что происходило почти тридцать лет назад, но могу пойти в архив и проверить. И можешь быть уверена, Элли, что в моём архиве не найдётся ни пылинки!

Миссис Дойл фыркнула негромко, но промолчала.

Архив был магически упакован в несколько десятков небольших картонных коробок, размером не больше шкатулки для писем каждая. Увидев коробки, Стэмфорд вспомнил дело о фабрике упаковки, которое заканчивали его коллеги, пока он тут наслаждался булочками, и совесть укусила его особенно больно.

– Леди, очень прошу вас обеих – вопрос сверхсрочный! – взмолился он. – У меня командировка всего на один день!

– Не волнуйтесь, юноша, – строго ответила миссис Мэрфи. – Какой год, вы сказали, сто шестьдесят первый? Та-ак, вот здесь… – она сняла с полки коробочку, на которой совсем уж крохотными циферками были обозначены даты, поставила её на стол и пробормотала заклинание.

Коробка увеличилась в размере до картонного монстра, и миссис Мэрфи вытащила из него первую тетрадь…

– Вот, нашла! – воскликнула Эллиана Дойл примерно через полтора часа и пять просмотренных ею тетрадей. – По нашим данным младенцу было не больше трёх дней, потому что пуповина только начала подсыхать. Вот твоя запись за восьмое июня: «Вызов в поместье Гарводж, дом садовника. Женщина, по словам экономки поместья, двадцати двух лет от роду, по имени Кэйлин, находилась без сознания. Родовая деятельность почти прекращена, воды отошли более двенадцати часов назад. Предлежание плода продольное, затылочное…», – она прервала чтение и вскинула взгляд на миссис Мэрфи. – Вспомнила?

– Вспомнила, – кивнула та, и помрачнела. – Не знаю насчёт двадцати двух, по виду, я бы девочке и восемнадцати не дала. И она была совсем слабенькая, будто её почти не кормили и не давали двигаться в последние недели. Не знаю, кем уж там она кому приходилась, а только лицом была как две капли воды похожа на Таллию Двайр, первую жену Патрика Двайра. Я старалась усилить родовую деятельность так, чтобы не повредить матери… магически, понятное дело, только всё напрасно. Ребёнок, девочка, родилась здоровенькой, только крохотной совсем, а мать так в себя и не пришла. Меня из Гарводжа выставили в пять минут, даже обмыть и взвесить ребёнка не дали, сказали, всё сделают сами.

– Когда вы уходили, мать была жива? – спросил Стэмфорд.

– Жива, но без сознания. Что было дальше – не знаю, мне пришлось уехать в тот же день, – она смущённо улыбнулась. – Дочь в Эдинбурге живёт, у мужа, и пришёл магвестник, что младший внук мой заболел. Я тут же собралась… Месяца три меня не было тогда, у мальчишки анемия обнаружилась.

– А пока тебя не было, этот… – челюсти миссис Дойл сжались, будто она удерживала готовое сорваться с губ проклятие. – Патрик Двайр всё обстряпал. Дочь это его была, вот что, его и Таллии! И внучка родилась. Ну как же – девочки, никому не нужные и не интересные, у настоящего мужика только парни рождаются. Он и Таллию в могилу свёл, потому что двух дочерей родила.

– А что, городская стража ничего не предприняла по этому поводу? – рискнул спросил Стэмфорд.

В ответ получил два абсолютно одинаковых злобных взгляда, даром что один голубой, а другой зелёный.

– Двадцать семь лет назад Патрик Двайр был мэром Слайго, – словно выплюнула миссис Мэрфи. – А двадцать пять лет назад… Двадцать пять, Элли? – получив подтверждающий кивок, она продолжила, – его вызвал на бой Брайд Конахан, брат Таллии.

– И?

– И мэром Слайго стал другой человек, поместье Гарводж выставили на торги. Там теперь школа для мальчиков.

Стэмфорд поперхнулся.

– Вы хотите сказать, что вот так просто на глазах у всего города один гражданин убил другого, и городская стража ничего по этому поводу не сделала?

– Ну почему же? – пожала плечами миссис Дойл. – Во-первых, никто Патрика не убивал: бой он проиграл, да, а на следующий день его нашли мёртвым.

– Повесившимся в сарае, – добавила с явным злорадством её заклятая подруга.

– Именно. Наследников у него не было, вторая жена от него сбежала года за три до того…

Стэмфорда было не так легко сбить с намеченной дороги, но тут и он почувствовал, что у него кружится голова от обилия излишних сведений.

– Стоп, леди! – взмолился он. – Правильно ли я понимаю, что не осталось свидетелей? Никого, кто жил в поместье Гарводж в июне сто шестьдесят первого?

Миссис Мэрфи, убиравшая в коробку вынутые тетради, опустила руки и воззрилась на него с некоторым изумлением?

– Да отчего же? Там полно было слуг, тот же садовник, дворецкий, горничные. Думаю, что и экономка должна быть ещё жива. Как же её звали, Элли?

– Моррисон, – ответила миссис Дойл. – Синтия Моррисон её звали, и зовут по сей день.

Теперь столичного гостя в его извилистом пути по Слайго сопровождали уже две фурии, и он всерьёз опасался, что возможную свидетельницу они просто порвут на клочки, не дав подписать протокол. Совершенно зря, кстати, все выжили. Миссис Моррисон плохо помнила вчерашний ужин, но вот события четвертьвековой давности всплывали в её памяти ярко и выпукло.

– Да-а, конечно, я помню девочку. Ох, такой ужас был! – в старческих блёклых глазах собралась слеза и поползла по морщинистой щеке. – Честно скажу, боялась я Патрика. Все мы боялись, он мало того, что был бешеный, ему ещё и в радость было боль причинить. А уж когда он малышку приказал в реку бросить, – старуха махнула рукой. – Мужу моему приказал, мы оба в Гарводже служили, я экономкой, а он дворецким. Моррисон мой такого злодейства совершить не смог, отнёс колыбель к братству доминиканцев, да там и оставил.

– А откуда колыбель взялась? – спросил Стэмфорд.

– Так девочка в себя пришла, даже покормила ребёночка один раз. Я уж наделась, всё обойдётся, но не дала святая Бригита. Истаяла, бедненькая, на третий день и не проснулась. Ну вот, а накануне попросила, когда помрёт, положить малышку в колыбель, это, мол, отец её со своей родины привёз, и сказала, где спрятано было.

– Миссис Моррисон, а как звали женщину? Ну, роженицу?

– Так Таллией её назвали, в честь матери, – и старуха зажевала губами, что-то бормоча.

Стэмфорд вернулся в Люнденвик поздним вечером, выжатый, как лимон. Не хотелось ни есть, ни пить, ни тем более работать – только упасть на кровать и проспать часов десять. Тем не менее, памятуя о приказе начальства, он усадил себя за стол и начал составлять отчёт. Хотя бы наброски, чтобы было, что показать утром Фолхему. Над последней фразой он несколько секунд поколебался, а потом продиктовал магическому перу:

– Считаю, что Патрик Двайр не мог покончить с собой. По моему мнению, он был осуждён народным судом Слайго и повешен по справедливому приговору этого суда.

* * *

– Держи, – Спенсер выложил на стол Чжао тубус с магической печатью. – Монтегю-Скотт старается изо всех сил, желает заслужить снисхождение суда. Прислал с магпочтой, два листа, как ты и просил.

– Отлично! Спасибо тебе, – в ответ Чжао протянул коллеге страницу, на которой было выписано название поискового агентства; одно, как и было нужно. – Врать не буду, мне просто повезло: «Ваша ищейка» стояла в твоём списке второй, и они ответили по коммуникатору. Миссис Пламптон обращалась к ним в первой декаде ноября, просила провести поиск родственников по крови. По словам их мага, отклик был, но слабый, что возможно в трёх случаях…

– В трёх? – поднял брови Крис. – Я предполагал только один: если вторая сторона очень далеко, где-нибудь в Новом Свете.

– Второй – когда единственный оставшийся родственник очень стар; так сказать, остывшая кровь. И третий – если на родне стоит защита от поиска. Тогда можно лишь сказать, что что-то есть, но где, сколько и какая степень родства, уже не установишь.

– Понятно, спасибо. У нас, видимо, как раз третий случай. Басараб закрыл семью защитой, но поиск-то почувствовал… Слушай, а у тебя всё с этими картинками, закончено?

– Почти. Нужен ещё готовый свиток, из числа тех, что Ли Чунг отправлял на продажу. Но мы вчера конфисковали такие в галерее, с которой он сотрудничал, так что дело за малым: пойти на склад вещдоков, взять тубус и отнести Смайту.

– Тубус… – Крис задумался, потом тряхнул головой. – Пошли вместе. Что-то крутится в голове, какая-то идея, но никак не могу сформулировать.

На складе они нашли нужный стеллаж. Упаковок с рисунками оказалось восемнадцать. Молодые люди перенесли их на большой стол и стали осматривать внимательно.

– Вроде все одинаковые… – Крис внимательно рассмотрел оба донышка очередной трубы и перешёл к пояску магического замка. – Постой-ка, а это что?

– Где?

– Вот! – палец упёрся в чуть более тёмную полоску на картоне. – Это магический замок, это просто бумажная поверхность, а вот тут?

Чжао согнулся и чуть не носом стал водить по месту, вызвавшему подозрения его коллеги, потом вдруг распрямился, плюхнулся на стул и негромко засмеялся.

– Знаешь, что это? Тот самый орихалк! Ты помнишь, фабрика закупала орихалк в пластинах?

– То есть, они скрывают некую магическую начинку тубуса?

– Вот именно! Так, берём все и идём к Смайту!

– Может, вскроем и проверим?

– Нет уж, надо делать всё по правилам. Вызвать маготехников, проверить все конфискованные упаковки, составить протокол… Впереди суд, нельзя оставить ни единой щёлочки, через которую просочится преступник.

Дальше уже было дело техники.

Маготехники, если быть точными. Главное эти ребята подтвердили: да, на всех упаковочных изделиях размещена очень тонкая полоса орихалка, которая препятствует проникновению наружу излучения от содержимого. Рекомендуется вскрывать тубус за защитным экраном.

– Ну, насчёт экрана – это перестраховка, конечно – сказал Смайт, когда маготехники ушли. – Картинки продавались в галерее всем желающим, там что ничего опасного там быть не может. Но послушаемся. Тем более, что щит у нас есть, и он активирован. Чжао, выбирай!

Сержант коснулся крохотного кристалла, позволяющего, не раскрывая упаковки, в подробностях рассмотреть рисунок.

– Так, ветки сосны на фоне озера… Горы и летящие птицы… Ветка сливы на фоне снега… Давайте вот этот.

И, не дожидаясь более ничьих слов, он вскрыл упаковку. Свиток выпал из тубуса и развернулся.

В комнате запахло свежевыпавшим снегом, хвоей, повеял прохладный ветерок с моря, потом возник аромат цветов…

– Впечатляет, – Смайт откашлялся. – Давай откроем ещё один, контрольный?

Но Чжао его не слушал. Опустив веки, он вёл ладонью вдоль края бумажного листа… Потом открыл глаза, отряхнул руки и сказал обычным голосом:

– Сюда заложено ментальное воздействие. И не на уровне запахов, более серьёзное. Какое – не знаю, вызывайте специалиста, но возможно, это побуждение к тому, чтобы повторить покупку.

– Мента-альное… – Смайт разулыбался, словно кот над придушенной мышью. – Вот теперь господин королевский прокурор подпишет нам разрешение на допрос с магом разума! Вот теперь эти ребятки у нас попляшут!