Глава семнадцатая,

в которой кровопийца показывает себя во всей красе, а кусочки пазла, наконец-то, встают на свои места

Бывший господарь Валахии Басараб Драгош остановился, разумеется, в отеле «Риц», в королевском люксе.

У дверей люкса, занимавшего половину верхнего этажа отеля, застыл живописно одетый юноша с обнажённым клинком в руках, а дверь открыл секретарь, сухопарый мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами до плеч, одетый в чёрное.

– Достопочтенный Кристофер Спенсер, – представился сержант, протягивая визитную карточку.

Секретарь молча шагнул назад, пропуская его в приёмную.

Крис отправился на встречу с Драгошем без предварительной договорённости, просто представился портье отеля и спросил, на месте ли гость. Он был уверен процентов на девяносто, что, во-первых, никому особенно бывший правитель в Люнденвике не нужен, просители и гости его не одолевают, и ему попросту скучно. Во-вторых, фамилия Спенсер многое значит для людей знающих; мало кто рискнёт просто так, без серьёзной причины выказать пренебрежение к носителю этой фамилии. Ну, и в-третьих – это уже сказал ему на вчерашней встрече сэр Дэвид Гершензон – Драгошу нужно содействие Бритвальда. Он может счесть визит Спенсера намёком на возможную помощь.

– Поэтому, мальчик мой, – добавил сэр Дэвид, – взвешивай каждое слово. Дипломатическое ведомство его величества закроет глаза, если ты пережмёшь с обвинениями, но сильно огорчится нечаянно высказанной поддержкой. Да, ты знаешь каков официальный титул валашского господаря?

Крис помотал головой:

– Конечно, нет, откуда и зачем бы я это знал?

– Так вот, подданные должны титуловать его «ваше великолепие».

Тут юный Спенсер поперхнулся.

– Вы шутите?

– Нисколько. Так вот, не вздумай его так назвать!

– Сэр Дэвид, мне бы это и в голову не пришло. Но теперь придётся постоянно не думать о белой обезьяне…

Министр иностранных дел похмыкал и сказал уже серьёзно:

– Вот ещё что. Басараб славится бешеным нравом. Может, ты слышал легенду о том, что он отрубил руку красавице, утащившей с его тарелки ягоду черешни? Так вот, это не легенда. Поэтому вот, возьми! – на ладонь Крису лёг ярко-зелёный камень размером с абрикос в оправе из переплетённых лент золота, меди и истинного серебра. – Если тебе удастся довести старого кровопийцу до бешенства, а это легко, в этом случае сразу активируй амулет.

– Это портал? Бежать я не могу…

– Нет, это помощь.

Секретарь довольно быстро вернулся и провёл Криса в гостиную. В камине горел огонь, возле камина стояло кресло, в котором расположился старик. Он смотрел на пламя, держа на коленях изогнутую анатолийскую саблю, и кончиками пальцев поглаживал сталь клинка.

Предварительно сержант изучил биографию Басараба и посмотрел его снимки, особо обратив внимание на недавние. В молодости Драгош считался самым красивым правителем Старого Света, да и старость его пощадила, сохранив статную фигуру, густые волосы и чеканный профиль. Правда, смотреть ему в глаза не хотелось, там прочно поселилось безумие…

Коротко поклонившись, Крис подошёл ближе и остановился прямо напротив сидящего Басараба:

– Мне хотелось бы поговорить с вами конфиденциально, – коротко заявил он.

– Михай, пошёл вон, – бросил Басараб, не поворачиваясь; без единого слова секретарь вышел и затворил за собой дверь. – Бери кресло и садись, мальчик. Что тебе нужно?

Крис рывком переставил тяжёлое золочёное кресло к камину, поставил напротив хозяина комнат и сел, зеркально скопировав позу: откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники, а ноги скрестил, вытянув вперёд.

– Мне нужны ваши ответы на несколько вопросов.

– О чём? – хохотнул Драгош.

– О вашей внучке.

– Радке, что ли? Жениться хочешь? Так она мала для тебя, девчонке ещё и десяти не исполнилось!

– Я говорю о вашей внучке Джейн О’Хара, в замужестве Пламптон, родившейся двадцать семь лет назад в Слайго. О дочери вашего сына Владислава.

– Владислава уже много лет нет на свете, и законных детей он не оставил. А ублюдков никто не считает.

– В самом деле? – Крис достал своё удостоверение сотрудника городской стражи и активировал печать, засветившуюся алым и золотым. – Я расследую дело о попытке убийства указанной Джейн Пламптон, гражданки Бритвальда, и всякий, кто пытается этому расследованию воспрепятствовать…

– Ц-ц-ц, – щёлкнул языком Басараб. – Сколько громких слов! Не боишься?

– Нет.

Несколько секунд оба молчали, глядя друг другу в глаза, наконец старик нехотя отвёл взгляд.

– Я никогда в жизни не видел эту Джейн и не интересовался ею.

– До какого именно момента не интересовались? Пока ваши маги не сообщили, что она унаследовала семейный дар предсказания? Пока она не попыталась найти родню, и вы почувствовали отклик крови?

– Это не доказано, – Басараб скривился. – Может, никакая она не дочь Влада. А даже если и дочь, там, скорее всего, и способностей нет никаких. Уже в течение пяти поколений дар предсказания в семье не проявлялся.

– И, для того. чтобы это узнать, вы и приказали привести Джейн к вам?

– Ты глупец, мальчик. Я мог её увидеть, потрогать, попробовать на вкус её кровь, да хоть с кашей её съесть, а дар бы оставался спать. Чтобы его разбудить, она должна была бы пройти ритуал в семейном склепе…

– Вы отправили своих агентов похитить Джейн. Почему именно сейчас, а? Не потому ли, что женщина сама начала искать родных, и вы испугались? Или всё ещё проще: вы надеетесь на реставрацию своей власти, и талант внучки может подсказать правильный путь к этому? Ваши эмиссары всё сделали, осуществили похищение, но довезти женщину до вас не смогли. И тогда ваши бандиты бросили её умирать в пустом холодном доме, в декабре! – Крис невольно повысил голос.

– Уходи, мальчишка, ты мне неинтересен. И ваша Джейн тоже, – Басараб развернулся в кресле и протянул руку к огню.

Рука была старческая, высохшая, в коричневых пятнах, и пальцы дрожали.

– Уйду сразу же, как только вы назовёте мне имена и местонахождение этих людей или нелюдей.

– Нет. Если кого-то нужно будет покарать, я сделаю это лично.

– И сами станете преступником? – Крис покачал головой. – Господин Драгош, преступление совершено на территории королевства Бритвальд против его гражданки. Это зона нашего правосудия. Прошу вас…

– Правосудия? – Старик внезапно вскочил, отбросив саблю, потрясая сжатыми кулаками, глаза его налились кровью. – Правосудия?!! Никакого правосудия не существует! Мне возмездие и аз воздам, ибо я – господарь над народом моим!

Он хрипел и брызгал слюной, потом схватил с каминной полки вазу и швырнул об пол; Крис аккуратно подхватил её воздушным потоком и поставил на место.

– Я вернусь к вам завтра утром, – сказал он холодно. – Буду признателен, если нужную мне информацию передаст ваш секретарь. Прощайте!

Повернулся и пошёл к двери, с каждым шагом ожидая, что та же самая ваза прилетит ему в затылок, или в спину воткнётся анатолийский клинок.

Секретарь сидел в приёмной и пил кофе, удобно расположившись в кресле, словно и не раздавался из соседней комнаты рёв бесновавшегося свергнутого правителя.

– Сэр? – он встал навстречу Крису.

– Как вас зовут? – отрывисто спросил тот.

– Михай Чобанул, к вашим услугам.

– Мистер Чобанул, вы слышали наш разговор?

– Разумеется.

– В таком случае, надеюсь, завтра утром вы предоставите мне необходимые сведения.

– Да зачем же завтра? – в глазах секретаря мелькнуло самодовольство. – Вот список с именами и адресами, я всё подготовил.

– Благодарю, – не глядя, Крис сложил лист бумаги и сунул в карман, потом направился к выходу, но остановился и спросил: – Сколько лет вашему… патрону?

– Девяносто два.

– И в таком состоянии он?..

– Последние десять лет.

– Понятно.

Спенсер кивнул и вышел.

Усталость наваливалась на него, словно пыльная портьера. Нужно вернуться в стражу, отдать Стэмфорду список с адресами, поехать с ним вместе на задержание, потом участвовать в допросах. А ещё встретиться с сэром Дэвидом и вернуть ему так и не пригодившийся амулет… Тьма, как это всё сделать, если он еле-еле тянет ноги по аллее Грин-парка?

Крис добрёл до скамейки и вытянул из кармана коммуникатор.

– Стэмфорд? – прохрипел он. – Я в Грин-парке, можешь подойти? У меня есть улика…

Напарник появился минут через десять, когда Спенсер уже слегка отдышался и способен был сообразить, что произошло. И не просто появился, а с термосом крепкого и сладкого кофе.

– Этот Басараб Драгош и в самом деле вампир, – проговорил Крис после второй порции живительного напитка. – Но поскольку кровь мою выпить не мог, силёнок не хватило, он тянул жизненную силу. Да и Тьма с ним, главное, я вытряс из них имена и адреса тех, кого Драгош отправил похитить Джейн.

– Я вот только не понимаю, какого Тёмного ты попёрся туда один? – возмутился Стэмфорд. – Погеройствовать захотелось?

На рассуждения, с которыми чуть раньше согласился их общий начальник, напарник только рукой махнул:

– И двоих бы принял, не переломился бы. Это дипломаты делают вид, что Басараб Драгош ещё кому-то интересен, а сам он знает, что время его прошло и кануло в Лету.

– Ох, не уверен я… – Крис покачал головой. – Он абсолютно и прочно безумен. И там, внутри его безумия, он по-прежнему всевластный господин своих земель.

– К Тёмному Басараба! Ты как, оклемался? Вот и отлично. Пошли, возьмём группу и задержим уже наконец этих типов. Согласись, пора закрывать дело об исчезновении миссис Джейн Пламптон и переходить к чему-то новому?

Крис молча кивнул.

* * *

Подходил к завершению расследования и детектив-инспектор Смайт.

Делал он всё в своей манере, неторопливо и тщательно, стараясь не оставить ни одной неясности. Например, в данный момент его интересовал один, вроде бы, мелкий вопрос: странное количество производимых картинок. Ну в самом деле – сто в неделю, четыреста в месяц. Ладно, предположим, расширили они производство не так давно, всего четыре месяца назад. И за эти четыре месяца было произведено тысяча шестьсот пейзажей.

Куда столько?

Не в каждом доме соблюдают моду, не к каждому интерьеру подходит пейзаж в чиньском стиле…

И ведь есть ещё небольшой, но постоянный приток изделий того же плана от, собственно, чиньских конкурентов?

Да, вопрос ерундовый и не имеющий отношения к преступлению, убийству Ли Бэя. Но ведь на суде непременно найдётся ушлый адвокат, который докопается, спросит и уведёт процесс в сторону.

И детектив-инспектор сделал пометку в своих записях: выяснить.

Художник, исполнявший пресловутые «пейзажи в стиле шанхайской школы», оказался вовсе не чиньцем, а уроженцем того же самого Кобхэма, рыжим, долговязым и веснушчатым. Звали его Джонни Вестхем, и был он выгнан с четвёртого курса Высшей школы искусств за ненадлежащее поведение. Матушка Джонни, служившая в поместье сэра Эндрю Монтегю-Скотта экономкой, пожаловалась хозяину на сына, и тот был быстро приставлен к делу.

– Да какая мне разница, что рисовать? – развёл руками рыжий, когда его доставили в допросную комнату номер три. – Я и портреты писал, и жанровые сцены, только жанровые сцены-то сейчас не особо идут. Не модно. Вон, на первом курсе написал историческое полотно, братья Гракхи, так до сих пор где-то у матушки пылится. Ну, предложил мне хозяин писать пейзажи в чиньском стиле, бумагу выдал и всякое такое, я и писал.

– А скажи мне, Джонни, магия у тебя какая? – задушевно поинтересовался Брауэрман.

– Да никакой, считай! – жизнерадостно заржал тот. – Воздух, десять единиц, и восемь воды.

– Но тебя же учили каким-то действиям?

– Конечно. Вот когда акварелью пишу, могу воду очистить, не приходится бегать и менять. Просушить работу могу ветерком, тоже удобно.

Так ничего и не добившись, сержант отпустил рыжего Джонни под обязательство не покидать пределы округа Кобхэм, и отправился к Смайту. Детектив-инспектор беседовал с Ли Чунгом. К сожалению, ответить на главный вопрос, о личности убийцы, Чунг не мог или не хотел.

– Нет, господин, не знаю! – он складывал ладони и кланялся; Брауэрман никак не мог отвести взгляд от этих пухлых, белых, каких-то женских рук. – Моё дело маленькое, что дали – то и продал, а художника нанимал сэр Монтегю-Скотт.

– Ага, и бумагу делали под его руководством, – кивнул Смайт.

– Да, господин инспектор, и бумагу тоже.

– Насколько нам известно, вы – специалист по живописи шанхайской школы. И подделки были именно этого направления.

– Я человек маленький, господин инспектор. Живопись люблю, да, а пейзаж особенно прекрасен тем, что можно смотреть на него и жить внутри, среди этих гор и сосен. Хороший художник непременно оставляет часть листа незаполненной, чтобы зритель мог сам почувствовать, что он там видит, сообразно с его собственным внутренним состоянием, – Чунг закрыл глаза, сложил ладони и, слегка раскачиваясь всем телом, процитировал: – «Туман и облака в горах весной создают сплошную пелену, и люди радостны. Роскошные деревья летних гор тенисты – люди безмятежно-спокойны. Осенние горы чисты и прозрачны; листья опали – люди суровы. Зимние горы покрыты тёмными грозовыми облаками – люди унылы, подавлены»*. Возможно, мы пытались вложить в рисунки наше умение, чтобы люди стали безмятежно-спокойны. Но это ведь не криминал, господин инспектор?

– Вы руководили изготовлением поддельных рисунков?

– Нет, господин инспектор, как бы я мог? Я простой чиньский повар, моё дело – зажарить утку так, чтобы она радовала взгляд, обоняние и вкус.

– Именно поэтому доход от продажи свитков делился пополам, да?

– Да, господин инспектор… Ой, нет! Какое пополам? Это вас обманули. Ли Чунг получал тридцать процентов, только тридцать!

Так и не добившись толку, Смайт отправил чиньца в камеру и устало вздохнул.

– Очную ставку им устроить?

– Не вижу смысла, – Брауэрман уселся верхом на стул и принялся вертеть в пальцах линейку. – Каждый будет стоять на своём. В главном-то их показания сходятся, а разницу в деталях всегда можно списать на забывчивость. Менталиста бы на них напустить…

– И самому под суд пойти… – в том ему продолжил Смайт. – Ты же знаешь, ментальный допрос проводится только по разрешению королевского прокурора. Ладно, дадим фигурантам передохнуть, возможно, Чжао принесёт какие-то новости от старосты чиньского квартала.

Сержант Чжао вернулся радостный, чуть ли не потирая руки. И новости были: появился в квартале чужак, по разговору – из чжуров. Снимает комнату у вдовы Синь Хао. Из комнаты этой вот уже три дня не вылезает, еду ему вдова готовит, и газеты приносит. А когда газету чужак отдаёт, замусолен в ней предпоследний разворот, где объявления печатают.

– Ждёт от кого-то вестей, – кивнул Смайт. – Понять бы ещё, каким кодом они переписываются. За ним там кто-то присматривает?

– Господин Бао, старший квартала, сказал, что смотрят днём и ночью. Да и вдова Синь своего не упустит, чжур платит ей каждый день. Думаю, что человек этот ждёт, чтобы ему проложили пути отхода.

– Думаю, надо подождать, – высказался Брауэрман. – Посмотрим, куда он выведет.

– А я считаю, надо брать, – возразил Крис. – Во-первых, его могут счесть отработанным материалом. После убийства прошло три дня, был бы нужен – уже попытались бы вытащить. Во-вторых, куда он нас выведет, на гонцов триады? Так они сегодня здесь, а завтра убрались в Чинь, тут им неуютно.

– Чжао, ты что скажешь? – повернулся к сержанту Смайт.

– Надо брать, – кивнул тот. – Пользы в нём не будет, Спенсер прав. Если бы хотели, давно бы ему ниточку для ухода кинули. Триада легко списывает отработанный материал.

– Вот и отлично, – Смайт хлопнул по столу и поднялся. – Спенсер, ты пиши отчёт по задержанию похитителей Джейн Пламптон и закрывай дело. Чжао, бери группу и отправляйтесь задерживать этого типа, ты старший. Работайте, ребята!

_________________________________

* Из трактата «Высокое послание лесов и потоков» художника Го Си, XI в.

* * *

Это длинный, длинный день заканчивался. Давно стемнело, Люнденвик осветился золотым светом фонарей, зажглись яркие фигуры драконов и карпов в чиньском квартале, таинственно загорелись кристаллы самоцветов в квартале гномов. Сквозь витрины многочисленных ресторанов и кафе виднелись те, кто решил поужинать вне дома. В театрах зрители замирали и аплодировали, смеялись и плакали, сопереживая героям пьес.

Кристофер Спенсер поставил точку в отчёте, перечитал написанное и удовлетворённо вздохнул. Завтра нужно съездить в агентство по магическому поиску родственников, просто для очистки совести, и дело можно будет закрывать.

Детектив-инспектор Смайт запер сейф, куда убрал документы, найденные у задержанного в чиньском квартале незнакомца. Тот молчал, как немой, но это ничего – ночь подумает, утром разговорится. Вчера в его вещах орудие убийства не отыскали, ну, это и понятно, кто бы стал его у себя хранить? Но найти этот самый стилет нужно, так что придётся хорошенько подготовиться к допросу. И Смайт снова пожалел, что закон так строг к использованию при допросе ментальных техник…

В отеле «Риц» у погасшего камина сидел старик, смотрел на подёрнувшиеся серым пеплом угли и поглаживал пальцами клинок изогнутой сабли.

Леди Камилла Конвей, вдовствующая графиня Торнфилд, с умилением взирала на мягкую подушку, на которой рыже-чёрным клубком свернулись кот и пёс.

Аполлинария Разумова в последний раз поглядела в окно дирижабля, медленно поднимающегося над Люнденвиком, отвернулась и раскрыла книгу, подаренную ей на прощание в издательстве «Кемфорд и Робсон». В книге освещались вопросы топологии узлов, и Полине было чрезвычайно любопытно, что нового об этом напишут ниппонские коллеги.