Глава шестнадцатая · в которой Кристофер говорит о высокой политике, а леди Камилла идёт на свидание

Леди Камилла завтракала, сидя в постели. На её коленях стоял поднос, принесённый Биддер: фарфоровый чайничек, чашка, сливочник, пара тостов с маслом… Всё как обычно. От чего же у Камиллы возникло где-то внутри предчувствие небольшой локальной катастрофы?

Что-то произошло? Или только должно случиться?

Она покосилась на Биддер, с хмурым лицом раскладывавшую по ящикам бельё. Тут всё нормально, Биддер иначе и не выглядит…

Камилла вздохнула, одним глотком допила чай и отставила в сторону поднос вместе с так и не тронутыми тостами.

Нужно было шевелиться: уже половина десятого, а в одиннадцать она договорилась выпить чаю в «Бронзовом слоне» с мисс Майнд и леди Майей. Вот только беднягу Бони не выгуляют как положено, долго и в темпе. А взять его с собой в чайную невозможно, такое количество соблазнов там будет, и как же в этом случае строгая диета?

– Ну, ничего. Скажу Тимминг, чтобы гуляли не менее часа, – решила она, и позвала камеристку.

Нечего залёживаться в постели, когда впереди столько дел!

* * *

– Семья Драгош-Сас, бывшие господари Валахии, в настоящий момент отстранена от власти, – докладывал Крис. – Управляют страной высший магический совет и совет министров. По мнению… э-э-э… компетентных лиц через год, а может и раньше, Басараб Драгош, глава семьи, попытается вернуть себе власть. Совет министров в его нынешнем составе может рухнуть от небольшого толчка, а маги вмешиваться не станут, поскольку Басараб сильнее любого из них априори.

– Всё это очень увлекательно, – раздражённо проговорил майор Фолхем. – Но какое отношение мелкие дрязги в какой-то помидорной республике имеют к нашему расследованию?

– Сейчас поясню, – кивнул Крис. – Дело как раз в семейной магии герба Сас. У них, как и у многих старых семейств, магически укреплённая наследственность, и способности передаются преимущественно по мужской линии. Это магия огня, магия крови и некромантия. Но иногда, примерно раз в три-четыре поколения, рождается девочка с совершенно особыми способностями. Магия выбора пути.

Кто-то из оперативников, сидевших на совещании, присвистнул.

– И всё равно непонятно, при чём тут миссис Пламптон и нападение на неё? – майор оставался недовольным.

Паттерсон посмотрел на него и покачал головой, мол, не сбивай сержанта, пусть рассказывает; Фолхем скривился и пожал плечами, Кристофер же переждал начальственное вмешательство и стал говорить дальше.

– Двадцать восемь лет назад Владислав, старший сын Басараба, заканчивал Дублинский университет, и на преддипломную практику был направлен в графство Донегол, а точнее – в его столицу, город Слайго. Было это в начале сентября.

– Погоди, ты хочешь сказать, что Владислав Драгош – отец того самого младенца? – переспросил детектив-инспектор Смайт. – И Джейн – обладательница этой особой семейной магии?

– Это легко проверить, – вставил своё слово Стэмфорд. – Кровь, аура… Если, конечно, Джейн Пламптон согласится на такую проверку.

– А мать кто же?

– Этого мы пока не знаем, и, судя по тому, что ребенок оказался на ступенях монастыря, матери нет в живых. Да, собственно говоря, её личность не так важна для расследования. Зато я могу предположить причину нападения на Джейн. По имеющимся сведениям, Басараб Драгош сегодня прилетает в Люнденвик из Монакума. Дирижабль «Прекрасная Ута», расчётное время прибытия – четыре часа дня.

– И?..

– Ну, если он собирается вернуть себе власть, то внучка со способностями к выбору пути ему очень пригодится.

– А Владислав куда делся?

Слово вновь взял Крис:

– Его срочно вызвал отец, тогда ещё господарь Валахии. Это было в начале мая две тысячи сорокового, если я всё правильно высчитал – за месяц до рождения ребенка. По прибытии в Арджеш Владислав был немедленно атакован группой неизвестных…

– Магически атакован? – перебил его Брауэрман.

– Именно. Не знаю, что они применили, нашему министерству иностранных дел не удалось это выяснить, но он не успел активировать защиту. Вообще ничего не успел, был убит мгновенно.

– По счастью, эту смерть нам расследовать не нужно, – буркнул Фолхем. – То есть, получается, что некие агенты Басараба похитили Джейн для того, чтобы вынудить её работать на деда? Ну, то есть, если твоя теория подтвердится, конечно.

– Получается, так. Басараб должен был прибыть в Люнденвик пять дней назад, но что-то там у него не сложилось, и он задержался в Монакуме. Джейн уже была в руках похитителей, им пришлось её где-то держать до приезда господаря… В общем, осталось выявить личности похитителей, и можно закрывать дело.

– Хорошо, Спенсер, – прервал его Паттерсон. – Заканчивай это всё, и отчёт мне на стол сегодня к вечеру.

– Слушаюсь, господин полковник.

– Смайт, что у тебя по убийству в ресторане?

Детектив-инспектор встал, потёр свой нос картошкой, почесал в затылке, ещё больше растрепав соломенные волосы… Потом вздохнул и сказал:

– Выходит, что Ли Бэя убили по ошибке.

– А поподробнее?

– Сержант Чжао предположил, что из-за похожести братьев Ли их перепутали. Хотели убить Чунга, а досталось Бэю. А Чунг решил сбежать, его сегодня утром задержали при посадке на корабль до Нью-Амстердама. Если рассказывать сначала, то так… – Смайт снова потёр нос и вздохнул. – Чунг в сговоре с руководством фабрики магической упаковки завёл бизнес по подделке чиньских пейзажей. На фабрике особым образом старили шёлковую бумагу, третий участник концессии, художник, рисовал картинку, а Ли Чунг продавал. Пока они не зарывались, делали десяток пейзажей в месяц, это оставалось практически незаметным. И, кстати, когда Джейн Пламптон работала на «Бумажном журавле» в качестве секретаря дирекции, она не обнаружила этого небольшого приработка именно в силу его незначительности. Но, как говорится, аппетит приходит во время еды… Чунг предложил сэру Монтегю-Скотту, коммерческому директору и главному бухгалтеру фабрики, увеличить поток, тот согласился, и они нашли ещё одного рисовальщика.

– Исполнитель, непосредственный убийца, найден?

– Пока нет, господин полковник.

– А кто он, известно?

– Мы предполагаем, что этот самый второй художник. Понимаете, пока они ограничивались десятком пейзажей в месяц…

– Да-да, капля в море, мы слышали.

– Вот именно. Но дело в том, что эти пейзажи вошли в моду не вчера, подделками и их продажей давным-давно занимались вполне серьёзные люди в самой Империи Чинь. Им не понравилась активизация конкурентов, они прислали своего эмиссара, и тот удачно выдал себя за художника. Довольно быстро понял, что к чему, и решил проблему радикально. Адрес и имя, под которым этот рисовальщик жил, Монтегю-Скотт нам сообщил, но на месте, конечно, уже никого не оказалось. Птичка улетела…

– В Бейцзин?

– Рейсов по тому направлению не было со дня убийства Ли Бэя, – ответил со своего места сержант Чжао. – Так что уехать он не мог, прячется где-то. Я говорил с господином Бао, старшим по кварталу, и этого человека ищут. Чиньцы ищут, зачем им убийца по соседству? Найдут.

– Хорошо, – Паттерсон кивнул. – Работайте. Фолхем, что у нас с делом о мошенничестве?

И разговор пошёл уже о других расследованиях городской стражи, к нашей истории отношения не имеющих.

Когда совещание закончилось, полковник посмотрел на Криса:

– Задержитесь, Спенсер.

Тот вернулся от двери и снова сел.

– Откуда у вас сведения касательно валашской ситуации?

– Я вчера встречался с сэром Дэвидом Гершензоном.

Паттерсон поднял брови: сэр Дэвид уже третий десяток лет оставался министром иностранных дел королевства Бритвальд.

– Случайно, конечно? – спросил он иронически.

– Нет, сэр. Я нашёл его в клубе и расспросил. Дело в том, что улики чётко показывали нам валашский след, и он вёл к семейству Драгош-Сас, бывшим господарям Валахии. Я хотел выяснить, в каких границах могу действовать так, чтобы ничего не поломать в дипломатических играх, – тут молодой человек позволил себе усмешку. – Оказалось, границ нет: никому не нужен Басараб Драгош в качестве единовластного правителя страны, битком набитой некромантами и магами крови.

– Понятно. И ты собираешься встречаться со старым кровопийцей?

Кто именно был обозначен этим симпатичным прозвищем, Крис догадался без напряжения.

– Я хочу поставить все точки над «и», – сказал он твёрдо. – Басарабу нет резона защищать своих подручных, если они так… облажались. Думаю, он их сдаст.

– Возьмёшь с собой Брауэрмана или Стэмфорда?

– Нет, сэр. Если я буду один, у старика останется возможность не потерять лицо. Правда, явиться к нему в качестве сына графа Карфакса я не могу, отец не должен иметь отношения к такой одиозной личности. Но подразумеваться-то это будет!

– Хорошо. О встрече доложишь в индивидуальном порядке.

– Слушаюсь, сэр!

И Кристофер Спенсер отправился к своему напарнику: хотя они и заявили, что личность матери Джейн не имеет значения, оба твёрдо решили выяснить, кем же была неизвестная женщина, двадцать семь лет назад оставившая ребёнка у ворот братства Псов Единого.

* * *

По утрам в чайной «Бронзовый слон» было немноголюдно. Именно поэтому леди Камилла предложила подругам встретиться здесь: во-первых, можно спокойно поговорить, во-вторых, здесь пекут превосходные тминные кексы. К сожалению, её кухарка была не слишком хороша в выпечке, да и вообще – после вчерашнего триумфального появления с новой причёской Камилла предпочитала как можно дольше оставаться вне дома.

Леди Майя отломила кусочек кекса, попробовала и одобрительно кивнула головой:

– Отлично! Я бы и сама лучше не смогла. Кстати, мне прислали новую кухарку.

– И как она?

– Сегодняшний завтрак был вполне удовлетворителен. Всё решит обед: если эта женщина сумеет сварить суп, который станет есть Джайлз, место за ней. Но я хотела рассказать совсем не об этом! – заявила Майя с некоторой непоследовательностью. – Загадка мисс Кеклингтон решена!

– Кем?

– Моим мужем! – в голосе её звучала законная гордость. – Он вчера отправился к адмиралу Бедфорду и задал ему вопрос…

Полина слушала рассказ, крошила пресловутый кекс, совершенно ей не понравившийся, и с каждой минутой тосковала всё больше. Деваться было некуда: она должна сообщить подругам неприятное известие. Ну, во всяком случае, она очень надеялась, что оно окажется неприятным для них…

Когда леди Майя договорила, Камилла покачала головой и сказала:

– Это ужасно! В отношениях отца и дочери такой шаг – это огромная ошибка. А когда ошибается хороший человек, это может оказаться гораздо хуже, чем ошибка человека плохого. Просто неизмеримо хуже!

– Да почему, собственно? – не выдержала Полина. – Что такого страшного произошло? Жил ваш адмирал двадцать лет без старшей дочери, и ничего, не тосковал. И мисс Кеклингтон без него прекрасно обходилась! Все они уже давно взрослые люди, вполне могут встретиться и поговорить без этих… страстей.

– Взрослые люди тоже делают глупости, – Камилла вздохнула. – А потом, пытаясь исправить это, творят вообще бог знает что.

– Ладно, неважно, – Полина махнула рукой. – Всё равно мы ничего не можем сделать для них двоих.

– Как раз мы и можем! – резко ответила Майя. – Вот равнодушными быть – нет, а помочь вполне можем. Вы говорили, что там, в школе Уотфорд, вот-вот будет праздноваться окончание учебного семестра?

– Да, тридцатого, по-моему, – кивнула леди Камилла. – И персики должны созреть…

– Сегодня двадцать девятое. Мы вполне можем съездить завтра в Брайтон, посетить школу и заодно поговорить с мисс Кеклингтон.

Полина набрала воздуха, словно перед прыжком в воду, и призналась:

– Я взяла на сегодняшний вечер билеты на дирижабль до Москвы. Начальство требует моего возвращения, и я их понимаю: конференция закончилась три дня назад, второго января я должна принимать экзамен у шестого курса… Мне ужасно жаль, но адмирал остаётся целиком на вашем попечении!

– Дорогая! – Камилла взяла её за руку. – Совершенно не представляю себе, как с вами расстанусь.

– Ну, вы вполне можете снова встретиться в любой момент, – бессердечно заявила Майя, перекладывая себе на тарелку последний ломтик кекса. – Например, поехать куда-нибудь на воды.

– Эта мысль мне нравится… – глаза леди Камиллы вспыхнули зелёным светом.

Если бы в этот момент за столиком присутствовал покойный граф Торнфилд, он бы немедленно загородился газетой, а потом и вовсе предпочёл бы скрыться от жены и её беспокойного характера в клубе, в поместье кого-то из друзей или, на худой конец, в Палате Пэров. Он очень хорошо знал, что означает такой огонь в глазах Камиллы: придётся что-то делать, куда-нибудь ехать и вообще, нарушать спокойное и налаженное течение жизни…

Но граф довольно давно уже не зависел от новых идей, возникающих у его жены. Скажем прямо, смотреть на ромашки из-под земли было единственным способом от этого скрыться…

– Ужасно жаль, но наше расследование всё равно закончилось, – вздохнула леди Майя. – Насколько мне известно, сыщики городской стражи выяснили, кто нападал на Джейн, и даже – почему. Кстати, вы встретиться с ней успеете? Она пришла в себя, можно попробовать прорваться на минуточку.

– Правда? – лицо Полины вспыхнуло радостью. – Ох, прямо сейчас поеду!

– Хотите, чтобы я отправилась с вами? – в голосе леди Камиллы звучало сомнение. – Я только не уверена, что пустят нас обеих…

– Нет-нет, не нужно! Мы с вами обязательно спишемся и решим насчёт поездки на воды.

– Непременно!

В голосе леди Камиллы прозвучало предвкушение.

* * *

Не без небольшого скандала, но всё-таки Полина прорвалась в палату, где приходила в себя Джейн. Помогло то, что чувствовала себя больная лучше с каждой минутой, Марк уехал по делам, а Полина, как флагом, размахивала в воздухе билетом на дирижабль и твердила, что не может уехать, не встретившись с подругой.

Главная медсестра госпиталя, которую призвали для решения этого сложного вопроса, фигурой и манерой поведения походила на линейный крейсер в полном вооружении. Она осмотрела сомнительную посетительницу, одним взглядом увидев решимость на лице, букетик фиалок в руке, билет на дирижабль…

Кивнула головой и спросила строго:

– Цветы не пахнут?

– Нет, конечно, я знаю правила.

– Хорошо. На пять минут.

– Пятнадцать. За пять минут мы успеем только только вопросы друг другу задать, а нужно и ответы получить!

Уголок рта у главной медсестры дрогнул, и она кивнула помощнице, следовавшей за ней в кильватере с блокнотом в руках:

– Выдайте посетительнице халат!

Глаза у Джейн были закрыты, и Полина на миг замерла в дверях палаты, соображая, можно ли и стоит ли её будить. Но медсестра уверенно вошла внутрь, чуть брякнула стаканом, в который поставила букетик, потрепала больную по руке и сказала негромко:

– Просыпайтесь, миссис Пламптон, к вам гостья!

Веки лежащей женщины дрогнули, она открыла глаза и посмотрела на гостью. Губы её расползлись в такой улыбке, что медсестра удовлетворённо кивнула, и тихо покинула палату, бормоча что-то о положительных эмоциях и их благотворном влиянии на выздоровление.

Несколько минут и в самом деле ушли на бессвязные восклицания и вопросы. Наконец подруги слегка успокоились, и Полина очень коротко рассказала о том, как проводила время в Люнденвике, тактично опустив подробности их расследования. Коротко – потому что Джейн явно начала уставать, да и время поджимало…

– Сегодня я улетаю, – закончила Аполлинария. – А ты давай лечись и напиши мне, когда тебя отсюда выпустят!

– Да, конечно… Послушай, можешь выполнить мою просьбу, ты ведь успеешь? Это не надолго, но Марк отчего-то уходит от темы и ничего мне не рассказывает.

– Смогу, говори.

– Мне кажется, с моим свёкром что-то случилось. Ну ладно, сюда его могли не пропустить, ты вообще первая, кроме Марка, кому дали дорогу. Но дядюшка Бэй бы непременно написал записочку и передал какую-то сладость, он знает, как я люблю его хрустящие пирожки с миндалём… Ты ведь можешь дойти до «Сосны и журавля» и попросить Ли Бэя навестить меня?

– Разумеется. Вот прямо сейчас и отправлюсь.

– Спасибо… – это слово Джейн уже совсем прошелестела.

Глаза её закрылись, дыхание стало ровным, и Полина на цыпочках вышла из палаты.

Положительные эмоции, безусловно, важны, но и сон в данном случае – лекарство. Но Марк! Вот ведь умный-умный, а в некоторых вопросах болван, как все мужчины. «Впрочем, в каких-то вещах и женщины – сущие курицы, – самокритично подумала Полина. – Причем совершенно не важно, эльфийки, орчанки или хомо, от расы это не зависит…».

Насчёт «дойти» Джейн несколько ошибалась: от госпиталя Святого Варфоломея до чиньского квартала пешком было далековато, даже на экипаже эта дорога заняла больше получаса.

Полина подошла к входу в «Сосну и журавль» и нахмурилась: дверь перегораживала лента в жёлтую и чёрную полоску, красноречиво сообщавшая, что внутри что-то произошло… скверное. Ветер трепал листок с объявлением, она подошла поближе и прочла: «Ресторан закрыт в связи с особыми обстоятельствами».

– Что значит «особые обстоятельства», а? – сердито вопросила Полина. – Закрыто по случаю переучёта ласточкиных гнёзд?

За её спиной раздался негромкий смешок. Развернувшись, она увидела молодого чиньца, одетого как обычный горожанин, в джинсы и утеплённую куртку.

– Все гнёзда отправлены в стазисное хранилище, чтобы не испортились. С хозяевами ресторана произошло несчастье, поэтому его и закрыли, – пояснил молодой человек. – А вы хотели тут пообедать?

– Если бы я хотела пообедать, я бы развернулась и пошла в другой ресторан, их вокруг море, – всё так же сердито пояснила Полина. – Меня попросили передать привет господину Ли Бэю.

– Ах, вот как? – тут чинец как-то очень ловко подхватил её под локоть и повёл назад, туда, где тупичок заканчивался. – Разрешите, я представлюсь: сержант городской стражи Чжао Канг. А вы, уважаемая госпожа?

– Меня зовут Полина Разумова. Собственно, невестка господина Ли – моя подруга, она и попросила зайти сюда и узнать, как дела у её родственника. Так, – тут она остановилась, даже слегка упёрлась каблуками в мостовую. – Куда вы меня ведёте, и вообще – какое дело городской страже до «Сосны и журавля»?

– Госпожа Разумова, я предлагаю вам сесть вон там и выпить по чашке чаю, чтобы согреться и успокоиться. Я непременно вам расскажу, что произошло с господином Ли… Вы сказали, что хотели поговорить с Ли Чунгом?

– Нет. С его братом, – Полина успокоилась и последовала за вежливым молодым человеком.

Пока они шли, усаживались за столик, вежливо раскланивались с хозяином соседнего заведения и заказывали чай, сержант Чжао успел подумать, и решил изложить непонятной женщине часть информации. Кусочками, не всю сразу, и посмотреть, как она будет реагировать. В крайнем случае, если это очередной посланец от тех, кто заказывал убийство, он всегда сумеет бросить на неё магические путы! И сержант незаметно выложил на стол кристалл с заклинанием.

– Так что случилось с Ли Бэем? – спросила она, едва официант отошёл от их столика.

– К большому сожалению, господин Ли был убит три дня назад.

– Три дня! – воскликнула Полина. – Боги, бедная Джейн! Не зря она волновалась…

– Вы говорите о миссис Пламптон? – переспросил Чжао.

– Ну, разумеется! Я же сказала, что дружу с невесткой господина Ли. Была у неё в больнице… в госпитале, да! И Джейн беспокоилась, что господин Ли ни разу не навестил её и вообще не давал о себе знать. Она очень любила его… А что Ли Чунг, тоже пострадал?

– Увы, в интересах следствия я не могу разглашать эту информацию, – чопорно ответил сержант.

Он уже понял, что женщина не имеет отношения к преступникам, и интересовать его она перестала.

Тут новая мысль осенила Полину.

– Слушайте, а как же кот?

– Кто? – рассеянно переспросил Чжао. – Какой кот?

– При ресторане жил кот по кличке Фань. Если «Сосна и журавль» закрыт, внутри никого нет, куда делся кот?

– Понятия не имею.

– Так, констебль…

– Сержант Чжао, мэм.

– Да хоть генерал! Если Фаня заперли внутри, и он там сдохнет от голода, Джейн нас не простит. Марку не до того, значит, проверить, что с котом, должны мы с вами!

Чжао и сам не понял, как так получилось, но роли переменились, и уже его подхватили под локоть и целенаправленно вели к дверям закрытого ресторана. Он успел лишь сунуть в карман так и не понадобившийся кристалл, улыбнуться официанту и бросить на стол несколько монет в уплату за невыпитый чай.

– Снимайте печать, – скомандовала Полина.

– Простите, но вам внутрь нельзя, – твёрдо ответил сержант, который успел немного прийти в себя.

– Ладно, я не пойду, буду ждать у входа. А вы отправляйтесь туда и найдите Фаня, очень вам это советую. Иначе я плюну на свой сегодняшний вылет и отправлюсь к Марку Пламптону, а потом к вашему начальству!

Аполлинария Разумова была в бешенстве. Да как же так можно, оставить живое существо в запертом помещении без еды и воды? Если этот… с-с-сержант не найдёт кота, она и в самом деле вступит на тропу войны, и горе тому, кто рискнёт загородить ей дорогу.

За десять минут, которые Полина переминалась с ноги на ногу и всматривалась в темноту внутри ресторана, она успела придумать примерно тысячу разнообразных способов наказания для бездушных солдафонов из городской стражи. Честно говоря, с котами она имела дело довольно мало, и попросту не сообразила, что бедняга Фань мог почувствовать, что с хозяином произошло неладное, испугаться шума и незнакомых людей, и спрятаться так, как умеют только его сородичи.

Наконец, в глубине темноты замаячила высокая фигура; сержант Чжао вышел из ресторана, неся в руках рыжего кота, немного похудевшего, но всё ещё огромного.

– Ну, и что вы теперь предлагаете с ним сделать? – спросил сержант.

Вот так и получилось, что, когда дворецкий Гривс открыл дверь особняка вдовствующей графини, на пороге стояла несколько встрёпанная Полина с котом на руках.

– Леди Камилла дома? – спросила она, и, не дожидаясь ответа, вошла…