Глава пятнадцатая,

в которой выясняется удивительная история колыбели, а семейные связи используются на пользу расследованию

Дирижабль «Королева Боудикка» приземлился в воздушном порту Люнденвика точно по расписанию, в половине восьмого утра. Сыщики позавтракали на борту, так что заезжать домой ни один не стал: они отправились прямиком в городскую стражу, где и попали на утреннее совещание в кабинете полковника Паттерсона. Шеф куда-то торопился, немедленного отчёта от них требовать не стал, так что молодые люди могли заняться изучением добытых материалов. По молчаливому соглашению Стэмфорд занялся гербом, Крис же вытащил из сумки зачарованный коробок с драгоценной щепочкой и отправился в лабораторию.

– Материала маловато, – первым делом заявил лаборант Джошуа (по прозвищу Кривые Лапки), повертев в пальцах коробочку.

– Сколько дали, всё наше, – сухо ответил Крис. – Думаю, тебе хватит, чтобы выяснить породу дерева.

– И всё? – не поверил тот. – Ты хочешь сказать, что тебе не нужно непременно знать, на каком склоне горы это дерево росло и в каком году его срубили?

– Склон горы меня совершенно не интересует, а вот насчёт года было бы неплохо. Если ты сумеешь, конечно.

– Посмотрим, посмотрим… – Джошуа уже колдовал над образцом. – Иди, Спенсер, не мешай.

– Когда готово будет?

– Когда будет, тогда и пришлю отчёт. Вам всем всё надо срочно!

Крис поплёлся к себе в кабинет.

Долго тосковать в безделье ему не пришлось: он успел только сесть на стол и написать первую фразу отчёта о командировке, когда в комнату заглянул Чжао и сказал:

– Давай к нам, будем мозговой штурм устраивать.

Кабинет, где работали Смайт и Чжао, был раза в два побольше, чем другие комнаты, но, когда здесь собирались все девять оперативников отдела, Крису доставалось место на подоконнике. Он не возражал.

Смайт изложил всё, что они с напарником сумели найти, узнать или вычислить накануне: связь между рестораном и фабрикой упаковки, шёлковая бумага, загадочный коммерческий директор, предположительное производство поддельных чиньских пейзажей…

– А причина смерти известна? – спросил Крис.

– Удар в сердце очень острым узким орудием типа стилета, длиной двадцать два сантиметра. Кончик лезвия обломился и остался в ране, но пока что это ничего не даёт. Пока не найдём стилет для сравнения. Так что давайте думать, – сказал Смайт и поглядел поочерёдно на каждого из оперативников. – Мы не нашли причин для убийства Ли Бэя, а ведь, строго говоря, расследуем мы именно его!

– Ты считаешь, они должны быть именно в ресторане? – спросил детектив-сержант Брауэрман.

– Старика проверили досконально, в его жизни нет и не было ничего, что могло бы привести к убийству. Значит, дело не в нём самом, а в его работе.

– Тут тоже могут быть варианты, – не успокаивался Брауэрман. – Например, Ли Бэй что-то услышал или увидел, что не должен был. Ну, не знаю – за столиком обсуждали преступление. Или наркотиками торговали. Или, может, какие-то внутренние разборки в чиньской общине…

– Позволь, я отвечу касаемо общины, – поднял руку Чжао. – Я говорил сегодня утром с её главой, господином Бао. Он заверил меня, что в данный момент внутри чиньского квартала и за его пределами, где живут выходцы из Империи, нет никаких конфликтов крупнее свары двух соседок из-за пучка моркови. Что же до убитого, мне вот что пришло в голову: он и его брат Чунг – близнецы. Я знаю, что для вас все чиньцы, в общем, на одно лицо, – тут его коллеги зашумели, пытаясь спорить, и Чжао поднял ладонь. – Дайте договорить! В этом нет ничего обидного, правда! Но братья Ли похожи, как две капли воды, даже для меня, понимаете? Различия практически незаметны, я должен был присмотреться, чтобы отличить одного от другого.

– Ты хочешь сказать, что убийца просто ошибся в объекте? – переспросил Смайт.

– Именно. Убить хотели Ли Чунга, а у него как раз криминальное досье есть. И ещё одна интересная деталь, я её выяснил у того же господина Бао: в чиньском квартале Ли Чунг считается непревзойдённым знатоком живописи шанхайской школы. Что прямиком выводит нас к подделке произведений искусства.

– Получается, надо искать этого самого сэра Эндрю с двойной фамилией? – Стэмфорд покачал головой. – Не люблю я с такими работать, ты ему вопрос, а он тебе сразу адвоката в нос.

– Я… – Крис поперхнулся и, откашлявшись, продолжил. – Я готов взять его на себя. Монтегю-Скотт… В общем, в моей семье его немного знают.

– Ты хочешь сказать, что он приличный человек? – удивился Брауэрман.

Остальные заржали.

– Этого я не говорил. И в доме у нас эти люди не приняты. Просто… Моя матушка училась в школе с будущей леди Монтегю-Скотт, матерью Эндрю, и кое-что мне рассказывала об этом семействе. Если я появлюсь у него, как достопочтенный сэр Кристофер Спенсер, сын графа Карфакса…

Тут Крис смешался и замолчал, но Смайт кивнул одобрительно:

– Хорошая идея. Выясняй, где его можно поймать, я пойду с тобой. И Брауэрман, пожалуй, для давления массой.

Детектив-сержант Брауэрман, ростом два метра с лишним, весивший под сто двадцать килограммов, согласно кивнул.

– Сделаю максимально тупую рожу и буду изображать охранника.

– Я уже узнал, где его можно искать, – поднял руку Крис. – У него дом в Кобхэме, в графстве Суррей. И обычно он живёт именно там.

– Хорошо, – подвёл итог Смайт. – Значит, через час отправляемся порталом до Гилфорда, а там?..

– Там рядом. Километров двадцать.

– Хорошо, подвезут местные коллеги. Ну что, всё решили, расходимся?

– У меня есть вопрос, – Стэмфорд встал. – Никто не знает, чей это герб?

Он достал из папки крупно распечатанный снимок эмблемы, что была изображена на колыбели, и передал Смайту. Тот посмотрел внимательно и покачал головой.

– Я в геральдике небольшой специалист, но сдаётся мне, это не бритвальдская символика.

– Полумесяц… Восток какой-то? Что-то вертится в голове, но не могу сообразить… – Брауэрман пожал плечами и передал картинку дальше.

Увы, никто не сумел даже предположить происхождение герба.

Оперативники стали расходиться, когда всё тот же Брауэрман попросил:

– Дай-ка картинку ещё раз глянуть… Вот сдаётся мне, я видел что-то похожее. Давно это было, сразу говорю, и точно не знаю, кому принадлежал тот щит, но изображён он был на могильной плите, а плита – в соборе в городе Арджеш.

– Где??

Детектив-сержант вздохнул.

– Арджеш. Не поверишь, это город в Валахии… Как я там оказался, это отдельная история, не буду время тратить. В собор я пошёл, потому как надо было переждать пару часов, пока мой объект… ну, неважно. В общем, я сидел на скамейке, а эта могильная плита была прямо под моими ногами, и герб выложен цветным камнем по мрамору. Просто у тебя цвет щита другой, синий, а там был красный, вот я и не опознал сразу. Ладно, – он пошёл к двери. – Значит, через час зайду, едем в Суррей!

Когда за Брауэрманом захлопнулась дверь, Стэмфорд развёл руками:

– Валахия? Серьёзно?

– Это похоже на направление, – хмыкнул Крис. – Удачи тебе на этом тернистом пути!

* * *

Когда ранним утром Марк Пламптон вошёл в палату, где лежала его жена, на миг он испугался: глаза Джейн были закрыты, а бледное лицо почти сливалось цветом с простынями. Ему показалось, что вчерашнее чудо не повторится. Нестерпимо хотелось схватить жену в объятия, расцеловать, встряхнуть, закричать… Сделать что-то, хоть что-нибудь!

Но тут Джейн открыла глаза, посмотрела на Марка и улыбнулась. Он выдохнул и сел прямо на пол у её кровати, вдруг его перестали держать ноги.

– Как ты?

– Ничего, – улыбка была слабой, дрожащей, но, Тьма побери, это была её, ЕЁ нормальная улыбка!

– Чего-нибудь хочешь? Воды, соку? Мяса? Апельсинов?

– Дурачок! Мясо мне ещё долго нельзя будет…

– Милая… – он поцеловал её ладонь. – Ты помнишь что-нибудь?

– Ничего, – Джейн едва заметно качнула головой. – Может, потом ещё всплывёт, а пока весь последний день в сплошном тумане. Дай мне водички, пожалуйста…

– Так! – раздался от дверей строгий голос. – Это кто тут распоряжается? Уходите, молодой человек, вы септический! А воду больной мы и сами подадим, когда можно будет. Сейчас пока нельзя, сейчас её будет обследовать профессор Вальдариан.

Говоря всё это, медсестра в белом халате и накрахмаленной шапочке поправила подушку, разгладила одеяло, поставила на тумбочку поильник с водой. Джейн снова улыбнулась, погладила мужа по руке и сказала:

– Иди. Теперь всё будет хорошо.

И он поверил, конечно.

* * *

За час, остававшийся до назначенного Смайтом времени, Крис успел смотаться в родительский особняк с целью экипировки. Он должен выглядеть как сын графа, министра и вообще – как большая шишка? Значит, надо не только выглядеть, он станет большой шишкой.

И когда достопочтенный Кристофер Реджинальд Спенсер, RM*, MMBA**, Oxf.*** и т. д., вошёл в холл здания городской стражи, ожидавшие его коллеги невольно замолчали.

Наконец Смайт откашлялся и сказал строго:

– Все готовы? Пошли.

Принадлежавшее сэру Эндрю поместье содержалось отлично, даже по зимнему парку это было хорошо заметно. Экипаж гилфордской городской стражи подвёз их к парадному входу, водитель отсалютовал и сказал негромко:

– Ребята, только я больше получаса ждать не смогу. Ну, минут сорок. У нас рейд назначен…

– Думаю, управимся, – так же тихо ответил Крис и вышел из экипажа.

Он остановился возле ступеней и осмотрелся, потом кивнул Брауэрману. Тот взбежал по лестнице и постучал дверным молотком; отворили почти мгновенно. На пороге стоял осанистый дворецкий.

Брауэрман положил на подносик визитную карточку и добавил:

– По срочному делу.

Крис всё рассчитал правильно: никто не стал бы долго держать на пороге человека его положения, тем более – Монтегю-Скотт, всей душой желающий вернуть своей семье былой светский блеск. Со всем почтением молодого человека провели в гостиную и сообщили, что хозяин немедленно спустится, а спутники достопочтенного сэра Спенсера…

– Мои спутники останутся со мной, – лениво прервал дворецкого достопочтенный Кристофер Спенсер, сбрасывая ему на руки пальто, шляпу и перчатки. – Экипаж подождёт у входа, мы ненадолго.

Когда сэр Эндрю вошёл в комнату, мизансцена была уже выстроена: Крис, закинув ногу на ногу, сидел в кресле, развёрнутом лицом к двери. Смайт и Брауэрман стояли за его спиной.

Нужно отдать должное Монтегю-Скотту: окинув взглядом незваных гостей, он сразу понял, что визитом вежливости это назвать трудно. К его порогу принесли неприятности, и, возможно, крупные…

Хозяин дома рывком поставил для себя кресло напротив гостя и уселся. Подбородок его опустился на пару сантиметров и тут же вздёрнулся вверх.

– Спенсер? – холодно проговорил сэр Эндрю. – Не стану утверждать, что рад знакомству.

– Это меня не слишком беспокоит, – пожал плечами Крис. – Я пришёл не в гости. Хотелось бы поговорить не с землевладельцем Монтегю-Скоттом, и даже не с баронетом, членом клуба «Крокфорд», а с коммерческим директором и главным бухгалтером фабрики упаковки «Бумажный журавль».

– Тьма, какая скука! Вы за этим ехали сюда из Люнденвика?

– Именно. И вы можете отправиться с нами, если разговаривать здесь не желаете.

– Чего вы хотите, Спенсер?

– Информации. Вот список вопросов, – он, не глядя, протянул руку, в которую Брауэрман вложил лист бумаги. – Можете начать с самого первого, или с последнего, как желаете. Я буду вести запись.

И он положил на столик рядом с собой записывающий кристалл. Сэр Эндрю мученически вздохнул, просмотрел вопросы и вздёрнул левую бровь.

– Большая часть этих сведений представляет собой коммерческую тайну.

– Ничто не может оставаться тайной, когда расследуется убийство, – парировал Крис.

– Убийство? Я ничего не знаю ни о каком убийстве!

– А мы вас пока о нём и не спрашиваем. Только пока, заметьте! – достопочтенный ласково улыбнулся. – Отвечайте, баронет, и у вас будет возможность оставаться дома, пока ведётся расследование. Под контролем, но дома. Или, если желаете, можно отправиться на всё это время в камеру. Я понятно объяснил?

– Куда уж понятнее… – проворчал Монтегю-Скотт, и принялся говорить.

В экипаже Крис откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Он и не чувствовал сквозь азарт, а, оказывается, его держало дикое напряжение, такое сильное, что вот сейчас резко заболела голова.

– Давай запись, я сам расшифровку сделаю, – сказал Смайт.

Не открывая глаз, Крис вытащил из кармана и отдал кристалл.

– Спасибо.

– Конец дня уже, так что можешь отправляться домой.

– Не-не-не! – молодой человек потёр лицо ладонями и сел прямо. – Нельзя. Если я сегодня не нагоню страха на лабораторию, Джошуа Кривые Лапки решит, что со мной можно не торопиться.

Молчавший всё это время Брауэрман хмыкнул, но снова ничего не сказал.

Увы, нагнать страха не вышло: стоило Крису войти в лабораторию, как Джошуа сказал, не отрываясь от окуляра микроскопа:

– Отчёт у тебя на столе. И я выжал из этой щепочки всё, что было можно!

– Что это было?

– Прочти – и узнаешь! Впрочем, ладно… – лаборант развернулся на своей вертящейся табуретке и ткнул в Криса пальцем. – И никто, кроме меня, тебе бы такого не сказал! Это Carpinus Laxiflora, иначе говоря, граб редкоцветковый. И он был бы вполне обычным деревом, если бы не одна деталь. Добавочка к названию.

– Какая? – терпеливо переспросил Крис.

– Carpinus Laxiflora Valahii. Абсолютный эндемик****. Иначе говоря, именно эта разновидность дерева растёт только в горах на высоте от восьмисот до тысячи двухсот метров в чётко очерченном ареале…

Договаривал Джошуа уже в пустоту.

Спенсер ворвался в кабинет и хлопнул на стол перед Стэмфордом отчёт лаборатории.

– Это что? – меланхолично спросил тот, раз в секунду нажимая пальцем на клавишу компьютера.

– Это то, из чего сделана колыбель. Дерево, растущее в горах Валахии, и нигде больше.

– Угу, – ответил напарник всё так же меланхолично. – В Валахии. На ней всё сходится. Там я и герб этот хренов нашёл…

– Так это же прекрасно!

– Было бы прекрасно, если бы под ним не ходило несколько сотен семей. Вот смотри, – Стэмфорд пробежался пальцами по клавиатуре, и на экране появилось такое развесистое родословное древо, перед которым спасовал бы и тысячелетний баобаб. – Герб Сас. Известен с двенадцатого века в Мадьярии, Валахии, Трансильвании, потом в Царстве Польском.

Крис всмотрелся в пёструю картинку. Потянул её вправо, влево по экрану…

– Давай так, – сказал он, нетерпеливо отодвигая напарника. – У нас герб с лазурным щитом. Значит, убираем червлёные и жёлтые, – нажатие на клавишу, и значительная часть ветвей чудовищного древа исчезла. – Звёзды восьмилучевые, золотые, можно убрать шести- и пятиконечные, серебряные и прочее. Стрела между ними одна, вертикальная, удаляем перекрещенные и горизонтальные…

Так, шаг за шагом, они сокращали список, пока на экране не осталась одна-единственная фамилия…

– Семья Драгош-Сас, – прочёл Стэмфорд. – Бывшие господари Валахии…

Тут Кристофер присвистнул:

– Как бы нам не вляпаться в дипломатические интриги. Вот что, распечатай-ка мне эту страничку и давай отложим всё до завтра. Всё равно время уже позднее, домой пора.

– Что у тебя на уме?

– Ну, раз уж я сегодня сын своего отца, буду пользоваться семейным положением на всю катушку, – непонятно ответил Крис.

Он не шутил: даже бывший правитель страны всё равно остаётся влиятельной персоной, а значит, работать с ним нужно крайне осторожно. И прежде всего выяснить, кто такие Драгош-Сас, и с чем их едят.

_________________________

*     RM – королевская морская пехота.

**   MMBA – член морской биологической ассоциации.

***  Oxf. – выпускник Оксфордского университета.

**** Эндемик. – К эндемикам относят виды, роды, семейства или другие таксоны животных и растений, представители которых обитают на относительно ограниченном ареале, представлены небольшой географической областью.