Глава восьмая,

в которой сержант Чжао ведёт на обед свою почтеннейшую матушку, а Кристофер Спенсер свою сопровождает на скачки

Госпожа Чжао Мей осмотрела своего сына и одобрительно кивнула. Для воскресного обеда с матушкой сержант сменил обычные джинсы и джемпер на традиционный халат-ханьфу строгого коричневого цвета, отделанный золотисто-зелёными лентами. Он не стал говорить госпоже Чжао, что ленты эти по сути – амулеты-обогреватели, всё-таки нетрадиционно как-то, но… Декабрь выдался в Люнденвике довольно холодный, лужи по утрам покрывались корочкой льда, и сержанту совсем не хотелось мёрзнуть. Сама почтеннейшая госпожа Чжао тоже принарядилась: её ханьфу был цвета нефрита с лентами и поясом цвета старого серебра, а всё ещё чёрные волосы заколоты старинными шпильками в тон. Сержант почтительно подал госпоже матушке шубку, протянул руку и помог спуститься с крыльца. Экипаж-такси уже ожидал их.

Усевшись поудобнее, госпожа Чжао расправила складки шёлка, посмотрела на сына и улыбнулась.

– Ты так и не сказал мне, что мы празднуем.

– Не сказал, – согласился сержант. – Потому что мы не празднуем. Я буду работать, а вы – получать удовольствие от хорошей еды в чиньском квартале.

– Очень хорошо, дорогой, тогда я хотела бы знать, на что следует обратить особое внимание.

– Если бы я знал… – Чжао Канг вздохнул. – Я ведь рассказывал вам об исчезнувшей женщине и её семье? Ну вот, рестораном владеют приёмный отец Марка Пламптона, Ли Бэй, и его брат Чунг. Нет у нас никаких сведений или зацепок, которые бы на них указывали, но… что-то не даёт покоя. Что-то там не так.

– Понимаю, – кивнула госпожа Чжао, хмуря брови. – А они не узнают тебя? Ты же не должен показывать, что работаешь в городской страже!

– Нет, матушка, не узнают. Я не был в самом ресторане, только читал протоколы бесед с господами Ли.

– Это хорошо. И ещё, пожалуй, хорошо, что у тебя нет невесты, и ты приглашаешь на обед всего лишь старую мать: от девушки ты не мог бы отвлекаться.

– Матушка, от вас я отвлекаться тем более не посмею, – усмехнулся сержант. – Так что вам придётся смотреть за двоих!

Женщина понимающе усмехнулась, похлопала сына по руке и стала глядеть в окно. Жили они в пригороде Люнденвика, и дорога до чиньского квартала занимала минут сорок.

Улицы и переулки были полны народу.

Женщины и мужчины в нарядных ханьфу, в платьях, джинсах или костюмах, туристы и живущие в Люнденвике граждане Империи Чинь прогуливались по кварталу Красного Дракона. Они любовались разноцветными гирляндами, воздушными шарами, гигантскими масками, а потом, проголодавшись, заходили в одно из сотен заведений, от крохотного кафе на три столика до торжественных залов дорогих ресторанов.

Все столики были заняты и в «Сосне и журавле», но сержант Чжао Канг предъявил встретившему их пожилому господину карточку с номером заказа, и тот с поклоном проводил их за столик, скрытый от общего зала шторкой из бамбуковых палочек.

– Господа желают оставить завесу закрытой? – спросил он.

Госпожа Чжао секунду подумала, потом покачала головой.

– Пожалуй, нет. Здесь так красиво, хочется любоваться. И ручей течёт, и карпы в нём…

В полу и в самом деле был устроен ручеёк, где лениво шевелили плавниками белые, красные и разноцветные рыбины.

– Как прикажет госпожа, – снова поклонился служитель. – Вот сегодняшнее меню, прошу вас, выбирайте.

Перед гостями легли две толстые тетради в сафьяновых красных обложках, появились на столе длинные и узкие блюдца с горячими ароматизированными салфетками для протирания рук, чайник с зелёным чаем и небольшие чашки с изображениями сосен и журавлей. Сержант налил матушке чаю, подождал, пока она пригубит, и наполнил свою чашку. Они изучили меню, госпожа Чжао подробно расспросила, где выращена утка и какого цвета была чешуя у карпа, мужчина или женщина нарезали морковь и ростки бамбука и где именно готовились «тысячелетние яйца». Официант терпеливо отвечал на все вопросы, но последний вызвал у него затруднения.

– Прошу извинить, госпожа, я сейчас позову хозяина.

Почти сразу из коридорчика, ведущего к кухне, показался очень пожилой седовласый чинец в коричневом халате, за которым по пятам следовал огромный важный кот. Госпожа Чжао ахнула, восхищённо сложив руки.

– Какой красавец! Вы разрешите с вами познакомиться? – вежливо спросила она у кота и протянула ему правую руку.

Фань – а это был, конечно, он – обнюхал предложенные ему пальцы, потёрся о них и запрыгнул на мягкое сиденье рядом с женщиной. Та с улыбкой посмотрела на господина Ли.

– Этот рыжий красавец живёт рядом с вами?

– Скорее уж, Фань позволяет мне жить рядом с ним. Но мы не ссоримся.

Госпожа Чжао пригласила старика присесть и завела разговор о коте и его привычках, а сержант коротко извинился и пошёл искать туалет. По дороге он, разумеется, заглянул на кухню, тесное помещение, заполненное клубами пара из огромных кастрюль, запахами, стуком ножей, звоном посуды, резкими окриками… Распоряжался на кухне невысокий чинец, очень похожий на оставшегося у столика хозяина. Сержант понял, что видит Ли Чунга. Тот внимательно наблюдал за совсем молодым поваром, с невероятной скоростью нарезавшим овощи на тонкие ломтики огромным и, видимо, очень острым ножом. Чжао Канг тоже загляделся и даже вздрогнул, когда за его плечом раздался тихий голос:

– Господину что-нибудь угодно?

Быстро развернувшись, он с трудом удержался от ругательства: Ли Чунг! И как он так просочился бесшумно за спиной, вроде только что стоял вон там, в клубах пара?

– Благодарю вас, – Канг вежливо поклонился. – Я просто засмотрелся на работу мастера, воистину удивительную.

– Я передам нашему подмастерью ваши незаслуженные похвалы, но прошу, вернитесь к столику. Вашу рыбу уже несут, – и Ли Чунг поклонился, сложив ладони на груди.

К матушке сержант вернулся в глубокой задумчивости. На её вопросительный взгляд лишь покачал головой и принялся за еду.

Подумать ему было о чём: его дар менталиста был совсем слабым, читать мысли он не мог, но зато легко улавливал настроение, эмоции. И от пожилого чиньца явственно веяло злорадством и предвкушением. Будто от бывалого интригана, сплетшего густую паутину и поджидающего в тёмном углу того невезучего, кто вляпается в неё со всего маху.

Это было очень странно, и, пожалуй, сегодня, проводив матушку, он свяжется с детектив-инспектором Смайтом и посоветуется.

* * *

Сыновний долг исполнял в это воскресенье и достопочтенный Роберт Спенсер, младший сын графа Карфакса, сержант следственного отдела городской стражи. Он сопровождал её сиятельство графиню на ипподром Лингфилд-Парк. Всю дорогу от Белгрейв-сквер до ипподрома он изумлялся, с какой стати леди Гертруда решила вдруг посетить скачки? Ну, ладно бы оперный спектакль или там заседание какого-нибудь женского комитета, но скачки-то с какой стати? Никогда матушка ими не интересовалась…

Изумлялся он, разумеется, про себя, потому что никто в здравом уме и твёрдой памяти не стал бы спрашивать у графини Карфакс о причинах тех или иных её действий.

Ну и ладно, зато можно будет улучить момент и попробовать разузнать что-то о Джейн Пламптон и её работе в дирекции ипподрома. Роберт приободрился, попробовал насвистеть модный мотивчик, прилипчивый до ужаса, поймал укоризненный взгляд леди Гертруды и увял.

Вообще-то, если не принимать в расчёт визуальные различия – коричневый ханьфу на одном сотруднике стражи и серая визитка на другом – эти воскресные выходы были очень похожи. Сходство усиливалось и тем, что втайне и сержант Чжао, и Спенсер надеялись ухватиться за тот самый кончик ниточки, который приведёт если не к Джейн, то хотя бы к причинам её исчезновения.

Ложа семейства Спенсеров находилась непосредственно возле бегового трека, и из неё открывался прекрасный вид на стартовые позиции. Леди Гертруда села, кивнула нескольким знакомым и сказала сыну:

– Крис, пойди купи мне программку. И поставь на кого захочешь в первом и во втором заезде, лично меня интересует третий. И вот что… – она сладко улыбнулась направлявшейся к ней леди Фонтейн, знавшей все светские сплетни ещё до того, как они возникнут. – Можешь сюда не возвращаться до середины второго заезда. Раньше я от этой гарпии не избавлюсь.

Кристофер просиял:

– Как прикажете, миледи!

Потом поклонился вошедшей леди Фонтейн, придвинул ей кресло и удрал прежде, чем старая леди успела зацепить его своей похожей на клешню иссохшей лапкой.

На трибунах за его спиной зашумели, начинался первый заезд, но Крис не обернулся: он подошёл к кассе, купил программку и развернул её, глубокомысленно пялясь на клички лошадей и имена владельцев, тренеров и жокеев. Всё это не говорило ему совершенно ничего, но он старательно хмурил брови и иногда кивал своим мыслям. Если бы случился поблизости сильный менталист и решил заглянуть в голову элегантного молодого человека в серой визитке, мага этого ждал бы некоторый сюрприз. Крис думал вовсе не о фаворитах и аутсайдерах, а о том, под каким предлогом навестить дирекцию ипподрома. Пожалуй, можно осведомиться о стоимости ложи на следующий сезон, который откроется в марте.

– Есть сведения, – прошептал кто-то возле его левого локтя.

Шепот был такой тихий, что Спенсер даже не понял, вопрос это или утверждение. Он повернулся к шепчущему и переспросил:

– А поподробнее?

Тот оглянулся и тем же шепотом возмутился:

– Ну, не здесь же!

– Ладно, ведите.

Незнакомец, чья макушка едва доставала долговязому Крису до плеча, скользнул к неприметной двери, приоткрыл её и просочился в узенькую щёлочку. Крис решительно шагнул за ним, и неожиданно оказался в небольшом ухоженном садике, со всех сторон закрытом от холодных ветров стенами. Пара вечнозелёных кустов, лиловые крокусы, желтые «анютины глазки» и какие-то совсем мелкие белые цветочки – почти идиллия. Вдобавок в этот садик не выходило ни одного окна, и, следовательно, он был защищён и от посторонних взглядов.

– Слушаю вас, – сказал Спенсер.

– Есть точные сведения, – всё так же шепотом сообщил коротышка. – Из конюшни Брамвелла.

– И?

– Сотня. Золотом.

– Пятьдесят.

Тут коротышка поднял глаза и посмотрел на высокого, хорошо одетого лорда с такой глубокой обидой, что Крису стало стыдно.

– Ладно, – буркнул он. – Тьма с тобой.

Он выгреб из кармана всё, что там было, и высыпал в руку этого мелкого во всех смыслах жулика.

– Брамвелловские лошадки скачут в пятом и шестом заезде, – зачастил тот. – Вираж – аутсайдер, но мне сказали, что сегодня он даст рывок. А в шестом ставь на Чёрный Бархат, не прогадаешь!

Протараторив всё это, незнакомец исчез, словно провалился сквозь землю. Крису даже захотелось протереть глаза. но сделать это он не успел: за дверью раздались голоса, и во дворик вышли несколько джентльменов.

– … Поскольку сейчас неплохая погода, – один их вошедших продолжал фразу, начатую ещё в коридоре. – Думаю, можно побеседовать и здесь. Это моя, так сказать, сигарная комната! – и он коротко хохотнул.

Смешок этот, больше похожий на трубное ржание боевого коня, вытащил откуда-то из глубины Крисовой души давно, казалось бы, похороненную привязанность.

– Дядя Джек! – воскликнул он.

– Кристофер Спенсер? Ты?

– Я, дядя Джек, – рассмеялся Крис.

– Что ты здесь делаешь? Ну-ка, иди сюда, мальчик мой, я на тебя погляжу!

Седовласый мужчина с красным обветренным лицом шагнул вперёд, крепко взял молодого человека за плечи и всмотрелся в его лицо.

– Ну, надо сказать, ты несколько подрос с тех пор, как я видел тебя в последний раз!

– Полковник, я чувствую, вам не до нас, – вмешался в этот разговор ещё один мужчина. – Вернёмся к нашей беседе позже.

– Да, спасибо, мистер Брокенфорд! Жду вас в моём кабинете после шестого заезда.

Дверь тихо закрылась, вновь отрезая садик от шума на трибунах.

– Дядя Джек, я был уверен, что вы на Мартинике! Давно вернулись? – спросил Кристофер, потихоньку высвобождаясь из крепких пальцев человека. названного полковником.

– Примерно полгода назад. Вышел в отставку, думал оглядеться, пожить в поместье, может, и женился бы… Да вот попросили присмотреть за этим местечком, – и он неопределённо обвёл рукой вокруг.

– В смысле? – не понял Крис.

– За Лингфилд-парком. Сол Ригби, который этим всем командовал, погиб в дорожном происшествии, а июнь – разгар сезона скачек, сам понимаешь. Я думал, это на месяц-другой, не больше, но как-то… втянулся.

– Погодите, дядя Джек, так вы – директор этого ипподрома?

До молодого человека, наконец-то, дошло: именно с этим человеком, с давним приятелем отца, игравшим когда-то в лошадок с сыновьями графа Карфакса, он и собирался поговорить! И уже сидел бы в его кабинете, если бы не подвернувшийся под руку «жучок».

– Ну, да, – кивнул полковник с некоторым недоумением, мол, неужели ты ещё не понял.

– Отлично! – Кристофер выдохнул с облегчением.

Можно ничего не придумывать, никаких поводов, никакого вранья – прямо спросить и получить такой же прямой ответ. Дядя Джек, полковник армейской разведки Джон МакДугал, никогда не опускался до лжи.

Полковник подошёл к двери, приоткрыл её и нетерпеливо позвал:

– Ну что, ты идёшь?

Кристофер ещё раз взглянул на крокусы, глянцевые зелёные листья кустов, голубое холодное небо, и решительно двинулся следом.

* * *

На месте секретарши в приёмной сидел юноша лет двадцати на вид, хрупкий и белокожий, с такими длинными ресницами, что половина знакомых Крису девушек обзавидовалась бы. МакДугал прошёл мимо не глядя и приказал отрывисто:

– Сэмюэлс, сделайте нам кофе и никого не впускайте.

– Да, мистер МакДугал, – ответил юноша, заливаясь краской.

Он неловко вскочил, уронил ручку, полез доставать, со стола ему на голову посыпались карандаши, листы бумаги, какие-то крохотные записные книжечки… Полковник махнул рукой и распахнул перед Крисом дверь кабинета.

– Проходи, устраивайся. Чего-нибудь покрепче чая-кофе желаешь?

– Нет, дядя Джек, спасибо, – отказался молодой человек. – Я здесь с мамой, и она ждёт меня к началу третьего заезда.

– С мамой… – полковник отчего-то помрачнел. – Ну, ничего, у тебя есть ещё минут двадцать. Рассказывай, зачем ты меня искал?

– Собственно говоря, я искал директора, и вовсе не знал, что это вы. Дело в том, что… – он вздохнул и вытащил из кармана служебное удостоверение, карточку с печатью, загоревшейся алым и золотым, когда владелец приложил палец.

– Следственный отдел городской стражи, – прочёл Мак Дугал. – Сержант. Вот как, значит. И сюда, в Лингфилд-парк, ты приехал именно в этом качестве?

– Сюда я приехал, потому что меня мама попросила составить ей компанию, – поморщился Крис. – Кстати, ты заглянешь в нашу ложу поздороваться с ней?

– Прости, мой мальчик, но нет. Не загляну, – твёрдо ответил полковник.

– Почему?

– Ей эта встреча не доставит радости, а мне принесёт много горьких воспоминаний. И прости уж, рассказывать о подробностях я не стану, – тут МакДугал взглянул на часы и изобразил лицом озабоченность. – Так, если ты хочешь вернуться в ложу к началу третьего заезда, то у тебя осталось десять минут. Рассказывай.

«Ладно, – подумал Кристофер. – Я тоже упрямый. Не расскажешь ты – спрошу у мамы».

Он мгновение подумал и начал с вопроса:

– Вы пришли сюда в июне?

– Да.

– Джейн Пламптон уже работала?

– Нет, – полковник посмотрел на молодого человека с интересом. – Мне пришлось нанять её, чтобы хоть как-то разобраться в делах. Я же говорил, что мой предшественник, Сол Ригби, погиб? Ну, вот, в том же экипаже ехали его постоянная секретарша и бухгалтер. Так что я пришёл, можно сказать, в совершенно опустевшую дирекцию. Пришлось обращаться в агентство и нанимать временный персонал. В качестве секретаря они прислали миссис Пламптон, и я до Тёмного жалел, когда в конце лета она решила уходить. Без Джейн я бы во всей этой… – тут он сжал челюсти, стараясь не выпустить наружу грубые слова, просившиеся на язык. – Во всей этой ерунде не разобрался бы.

– И она, разбираясь в здешних бумагах, не говорила ничего о каких-нибудь нестыковках или чём-то подобном? Может, кого-то из персонала поймала на чём-нибудь не том, или букмекеры левые тут паслись? – тут Крис вспомнил знакомство с «жучком» и подавил усмешку.

– Нет. Ни Джейн, ни я сам, ни Конрад Атчисон, это бухгалтер, ничего подобного не заметили. Конрад сейчас в отпуске, но я знаю, что он не уезжал из Люнденвика, так что с ним можно поговорить. Что до букмекеров, сам понимаешь, на ипподроме они необходимы. Но у меня вся эта публика вот тут! – и МакДугал продемонстрировал крепко сжатый кулак немалого размера. – А теперь объясни, почему ты спрашиваешь? В жизни не поверю, что эта женщина совершила что-то противозаконное!

Крис посмотрел на часы и поднялся.

– Дядя Джек, мне надо бежать. Ничего она не совершила, просто исчезла, и уже несколько дней ни маги, ни сыщики не могут её найти. Мой номер коммуникатора у вас есть, а как с вами связаться?

Полковник молча достал из ящика стола визитку и отдал гостю.

Уже в дверях тот приостановился и спросил:

– Скажите, а волосы у неё были коротко острижены и покрашены в синий цвет?

Если полковник МакДугал и удивился, то никак этого не показал. Он покачал головой и ответил:

– Нет. Длиной до плеч и такие, знаешь, совсем белые, а внизу сантиметров на пять выкрашены в малиновый.

Секретаря в приёмной не было. Правда, судя по расколотой чашке и лужице сливок, сделать кофе он всё-таки пытался. Крис покачал головой и подумал, что дяде Генри придётся снова обращаться в бюро мисс Силверстон за временной сотрудницей…

* * *

В ложу он влетел за мгновение до гонга, возвещающего о начале третьего заезда. Упал рядом с леди Гертрудой, огляделся и выдохнул:

– Ушла?

– Если ты о леди Фонтейн, – чопорно сказала Гертруда, – то она увидела знакомых, с которыми не беседовала очень давно, и не смогла не подойти поздороваться.

Глаза её смеялись.

Сын протянул программку, но графиня отмахнулась, кивнув на целых ворох таких же буклетов:

– Лорд и леди Плимсток, мистер делла Роббиа, его превосходительство посол Мальты…

– Да, скучать тебе не давали.

– Ты на кого-нибудь поставил?

Тут Крис вспомнил, что все деньги, что были у него в карманах, отдал безымянному жучку, и покачал головой.

– Представляешь, оказалось, что я вышел из дому без единой монетки! Одолжишь бедному поиздержавшемуся ребёнку?

И состроил жалобную гримасу.

Леди Гертруда усмехнулась:

– В возрасте трёх лет это выражение лица удавалось тебе куда лучше! Вот, держи!

И в его ладони приятной тяжестью лёг замшевый мешочек.

Последние опаздывавшие после перерыва втягивались в двери, ведущие на трибуны, и, слава Эпоне*, возле касс не было никого.

Кристофер сунул в окошко двадцать двойных дукатов и сказал:

– В пятом на Вираж, в шестом – на Чёрный Бархат.

Кассир взглянул на него внимательно, чему-то улыбнулся и приложил кристалл-печать к двум билетикам разного цвета. Молодой человек сунул картонки в карман и неторопливо пошёл по коридору в сторону лож.

Возвращаясь вместе с матушкой в Люнденвик, Крис вспоминал шестой заезд и не мог сдержать ухмылку. Да, в пятом тот самый Вираж, на которого он поставил, попросту сошёл с дистанции… Даже не сошёл – эта гнедая скотина сбросила жокея и, избавившись от груза, стрелой пролетела до финиша. Увы, обещанный рывок случился, но засчитан по понятным причинам не был.

Второй насоветованный жучком участник, Чёрный Бархат, шёл предпоследним на протяжении двух полных кругов. Кое-кто на трибунах уже плюнул и ушёл, сочтя заезд неинтересным, но леди Гертруда и её младший отпрыск дождались финала и были вознаграждены. В начале третьего круга вороной жеребец дал резкий спурт**, обошёл основную группу участников и сравнялся с фаворитом, Таласом. Финишировали они практически вровень, только магоснимок, отмечавший пересечение линии каждой лошадью, дал выявить победителя. Чёрный Бархат обошёл Таласа на десять сантиметров!

Десять сантиметров – и карман достопочтенного Кристофера Спенсера приятно потяжелел…

Когда экипаж остановился возле Карфакс-хаус, молодой человек почтительно поцеловал матери руку и распрощался. Хотя спешить домой ему было вроде бы и не зачем, жена уехала, чтобы принять участие в спуске на воду нового трансатлантического корабля, но одного обстоятельства никто не отменял. На ипподром Кристофер отправился по работе, и отчёт по этой работе следовало составить сегодня, пока всё свежо в памяти.

Отчётом занимался и сержант Чжао.

Связаться с непосредственным начальником, детектив-инспектором Смайтом, ему не удалось, поэтому Чжао Канг сел в удобную для медитации позу, закрыл глаза и перед его мысленным взором поплыли лица, слова, брошенные взгляды, скрываемые эмоции. Через какое-то время, повинуясь жесту сержанта, перед ним легли несколько листов бумаги, и над верхним повисло магическое перо. Сержант открыл глаза, глубоко вздохнул и начал диктовать.

___________________________________

* Эпона – (кельт. Epona, от epos «лошадь») – в кельтской мифологии богиня коневодства, считавшаяся покровительницей лошадей, мулов, ослов, погонщиков и возчиков.

** Спурт – тактический приём, резкое кратковременное увеличение темпа движения в скоростных видах спорта (бег, гребля, велогонка, скачки и др.).