в которой почти все радуются возвращению домой
То, что за завтраком они оказались вдвоём с леди Камиллой, Полину очень порадовало. Почти сразу, буквально между апельсиновым соком и куском окорока она рассказала о том, что удалось узнать об истории рода Эшенбах. Леди Камилла помолчала, вертя в длинных сухих пальцах чайную чашку, потом поманила официанта.
– Принесите, пожалуйста, ещё кофе для моей подруги, чай для меня и… и что-нибудь фруктовое.
– Может быть, желаете попробовать самбук16?
– Что это? – сдвинула брови леди Камилла.
– Что-то вроде желе с протёртыми фруктами и меренгой. Блюдо из Царства Русь.
Полина только плечами пожала.
– Самой любопытно, ни разу не попадалось!
Когда официант отошёл, леди Камилла спросила:
– Скажите мне, мисс Майнд, вы хотите поучаствовать в расследовании этой истории?
– Мне кажется, мы уже в это расследовании участвуем. И в прошлые разы ведь у нас получилось неплохо?
– Н-да… Ну хорошо. Но мои условия вы знаете?
– Да, госпожа наставница, – Полина рассмеялась. – Не лезть под руки сыщикам, не спускаться одной в тёмный подвал и не бежать бегом посмотреть, что же за загадочные звуки раздаются ночью из развалин монастыря.
– Примерно так, – леди Камилла оставалась серьёзной. – В Люнденвике мы были на моей территории, а вот здесь у меня очень мало влияния. Если что, я не смогу сразу вызвать помощь.
– Кавалерию из-за холма, – кивнула Полина. – Я понимаю. Вы же знаете, у меня работают в основном мозги, а насчёт бегать – прыгать – драться я не особо. Поэтому мы с вами будем находить факты и думать. А если попадётся что-то стоящее, передадим здешним сыщикам. Согласны?
– Согласна!
Полина ковыряла ложечкой самбук и думала обо всём сразу. Мысли её вынесло на Карла Оттоленги, и на этом месте они застряли прочно, как лодка на мели.
Оттоленги за ней ухаживает? Похоже на то. Даже вчера самые знаменитые арии его Лепорелло пел не публике, не баритону, исполнявшему партию Дон Жуана, а лично ей. Даже смотрел на их ложу. И себе самой можно признаться: это было приятно. Очень.
Ну а что же Аполлинария Разумова по прозвищу мисс Майнд, математик, живое воплощение холодного расчёта, что она при этом чувствует? Как поступит?
Можно, конечно, по возможности избегать встреч с Оттоленги, это совсем несложно. Если избегать посещения всяких отельных вечеринок и приходить в ресторан чуть раньше, то останется только одно возможное место встречи, термальный центр. Халаты, полотенца, тапочки, распаренные лица – романтика хлещет через край. Самый увлечённый кавалер сдуется после нескольких таких встреч.
Вопрос в том, хочет ли этого она?
Полина подняла взгляд на леди Камиллу. Та сочувственно улыбнулась и похлопала её по руке.
– Отпустите ситуацию, дорогая. Просто отпустите, как само пойдёт, так и будет хорошо.
– У меня что, на лице все мысли написаны? Или, пока мы не виделись, вы освоили ментальную магию?
Леди Камилла засмеялась.
– Просто меня этому учили, понимать по лицу собеседника, о чём он думает. А вон, кстати, и предмет ваших дум, вместе со своим Санчо Пансой.
– Где? – дёрнулась Полина.
– Уже почти здесь, – леди Камилла подняла глаза и чуть улыбнулась.
– Доброе утро! – прозвучал голос за её спиной. – Вы позволите к вам присоединиться?
– Прошу вас! – Камилла повела рукой.
Два официанта быстро заменили скатерть на свежую, небольшой букетик белых нарциссов сменился алыми мелкими розами, а перед Оттоленги и его аккомпаниатором выросли чашки с кофе.
– Итак, что сегодня приготовила нам Серениссима17, вы не знаете? – спросил Оттоленги, выпив залпом первую чашку и тут же наполнив её снова.
– Поездку на остров Мурано, – ответила леди Камилла.
Оттоленги едва заметно поморщился.
– Фабрика, мастер, который выдует при вас лошадку или рыбку, магазин с чудовищно дорогими и довольно бессмысленными вещами… Вы бывали там, миледи?
– Да, и много раз. Меня завораживает этот процесс, то, как из ничего, из песка, соды и извести получается чудо. За выдуванием той самой лошадки я могу наблюдать в сотый раз, – Камилла помолчала и добавила совсем другим тоном. – И, кроме того, я хочу купить подарки!
– Подарки? – мозги Полины, после некоторой пробуксовки, вызванной появлением Оттоленги, скрипнули и заработали. – Ой, какая прекрасная мысль! Мне тоже нужно купить подарки – моему научному руководителю в Кембридже, подругам… А вы что, не хотите ехать, господин Оттоленги?
– Ещё минуту назад не хотел, – засмеялся он. – Но теперь непременно поеду!
***
Никак не получалось у Полины понять, отчего Карл (ну да, в мыслях она называла его по имени хотя бы оттого, что выговаривать такую сложную фамилию было лениво)… Так вот, отчего же Карл с такой насмешкой отзывался о мастере, показывающем работу со стеклом? Да, это туристический аттракцион. И что? Пока не посмотришь, как немолодой мужчина в цветастой рубахе и мятых хлопковых брюках управляется с комком жидкого огня, превращая его в фигурку, так и не поймешь, насколько это трудная и опасная работа.
Потом их привели в магазин при фабрике. Леди Камилла сперва осматривалась, спрашивала о ценах, трогала то одно, то другое, а потом как-то незаметно растворилась среди столов и стеллажей, сопровождаемая почтительным синьором. Оттоленги и Вернер, прилипший к нему, словно пёс хозяину, остались в главном зале – уселись в креслах, пили кофе, негромко беседовали о чём-то. Полина же бродила, разглядывая стеклянные бокалы, люстры, чашки и сервизы, зеркала и зеркальца, светильники и стаканы…
«Ну, предположим, я могу купить вот это, – думала она возле овального зеркала в полный рост, окаймлённого рамой из сиреневых цветов с бледно-зелёными листьями. – Дорого, но могу. И что? Куда я его дену? Ну, не говоря уже об увлекательном процессе доставки хрупкого предмета ростом с меня саму. С моей преподавательской квартире в Кембридже нет, кажется, ни одного места, где бы это зеркало поместилось. Да и грешно было бы просверливать дыру в трёхсотлетних дубовых панелях! А в Москве… Когда я ещё туда вернусь? Когда-нибудь, конечно, да, контракт с колледжем закончится. Вырастут мои нынешние студенты, защитятся, сами станут преподавателями, и я вернусь домой, в Потаповский переулок. Но в сегодняшней моей жизни нет места ни этому зеркалу, ни вон той разнузданно-алой люстре, ни чайному сервизу. Стюард преподавательских апартаментов в обморок упал бы, увидев такие чашки! – она хихикнула, вспомнив крошечную иссохшую фигуру мистера Мейсона, ежеутренне стучавшего ей в двери в половине восьмого утра и оставлявшего на пороге поднос с серебряным чайником, сливочником и прочими предметами, необходимыми для завтрака. – Или вот эта люстра, красивая невозможно! Но к такому сооружению нужен дворец с бальным залом!»
Вздохнув, Полина повернула в сторону выхода.
Возле кассы обнаружилась леди Камилла. Она беседовала с очень пожилым синьором, серебряная шевелюра сверкала в свете ярких ламп.
– Ну как, дорогая моя, вы что-то выбрали? – Камилла повернулась к Полине и продолжила оживлённо. – Представляете себе, как удобно? Вот синьор Вельди предлагает все покупки отправить на любой адрес, какой вы пожелаете. Я, разумеется, сразу всё перешлю в Люнденвик, кроме… – глаза её затуманились. – Кроме…
– Если желаете, экселенца, мы привезём в ваш отель кристалл с магоснимками всего, что вы приобрели, – сказал синьор Вельди. – А сами покупки, должным образом упакованные, полетят по указанному вами адресу.
– Дирижаблем?
– Послезавтра «Принцесса Грёза» отправляется в десять утра.
– Ну… ну, хорошо. Пусть так и будет, – леди Камилла энергично кивнула. – Так что же, дорогая, вы что-то выбрали?
– Нет! – Полина пожала плечами. – Как-то это всё не вписывается в мою нынешнюю жизнь. Кембридж не располагает к dolce far niente, там всё другое.
– О, как жаль! – кажется, леди Камилла искренне огорчилась.
– Ну, не в последний же раз я в Венеции! – Полина постаралась говорить максимально легкомысленно.
Не хватало ещё, чтобы ей кто-нибудь сочувствовал.
Обедали они здесь же, на острове Мурано, в самой обычной траттории. Несмотря на изрядно потёртую мебель и общий затрапезный вид заведения, обед оказался превосходным, а белое вино лёгким и свежим. Полина подумала, что поездка оказалась куда приятнее, чем она ожидала. Похоже, что в прошлый раз Венецию ей просто неправильно показали…
Уже в катере, что повёз из от отеля к пьяццале Рома, где должен был ожидать экипаж, Оттоленги неожиданно спросил у Полины:
– Почему вы ничего не купили на фабрике, никакой мелочи?
Она усмехнулась.
– Потому что ни одна мелочь не выглядела так, чтобы я смотрела на неё с улыбкой. А эту поездку я буду вспоминать именно так.
– Тогда… – он вытащил откуда-то небольшую плоскую коробку, перевязанную золотисто-коричневой лентой. – Мне попалось вот это. Мелочь. Просто… сувенир на память.
Полина взглянула на него, прищурясь, но Карл смотрел прямо и терпеливо ждал, пока она возьмёт коробку.
– Можно посмотреть?
– Конечно. Это для вас.
Она дёрнула за кончик ленты, та с шуршанием уползла на сиденье, и Полина открыла коробку. Внутри было небольшое старомодное ручное зеркальце. Овальное, с длинной ручкой. Лицевая поверхность зеркала отражала всё с какой-то поразительной ясностью, и в качестве оправы его обвивала виноградная лоза.
– Потрясающе! – вырвалось у Полины. – Оно прекрасное!
***
Синьора Бридели ждала их возле ресепшен.
Да-да, именно ждала и именно их, Полина сразу поняла это. При виде вошедшей в двери леди Камиллы лицо синьоры Бридели разгладилось, и она широкими шагами пошла им навстречу.
– Дорогая, как я рада вас видеть! Как вы съездили? Довольны?
– Да, Джулия, благодарю вас! Всё было организовано превосходно. Вы нас ждали? Какие-то новости?
– Новости, да… – синьора Бридели сцепила и расцепила пальцы, потёрла ладони. – Ну, во-первых, гранд-майор Фаббри передавал свои извинения, он сегодня не успел приехать и будет здесь завтра к полудню. А во-вторых… Мать Октавия просила встречи с вами.
– Ну, хорошо… – леди Камилла взглянула на Полину и повторила твёрже. – Хорошо, мы готовы. Завтра утром…
– Нет-нет! Мать Октавия здесь, в моём кабинете и ждёт вас!
***
Аббатиса стояла возле окна и вглядывалась в темноту. Синьора Бридели еле заметно покачала головой, подошла и вытянула из сжатых пальцев край шторы. Впрочем, голос её звучал мягко и утешительно, словно обращалась она к одинокому гостю, потерявшему единственные подходящие очки.
– Присядьте, дорогая. Вы хотели поговорить с леди Камиллой? Она здесь.
Мать Октавия повернулась. Полина подумала мельком, что можно было так не стараться с утешением, аббатиса явно в боевом настрое. Что-то она очень хочет получить…
– Добрый вечер, экселенца, – поздоровалась аббатиса. – Добрый вечер, синьора.
Леди Камилла кивнула.
– И вам доброго вечера, матушка. У вас был вопрос к нам?
– М-м-м… Даже не знаю, с чего начать… Вы ведь знаете, что из нашего хранилища похитили одно из сокровищ, скульптурное изображение Великой Матери, дарованное королём Гарольдом?
– Насколько мне известно, злоумышленники ничего не похищали, а всего лишь отключили проектор, – голос Камиллы звучал так холодно, что Полина поёжилась. – Там ведь не было самой статуэтки, разве не так? Магически воссозданное изображение реликвии, нематериальная копия. Поэтому, уважаемая аббатиса, если вы хотите от нас с мисс Майнд какой-то помощи, начните с начала. С правдивого начала. И пожалуйста, сформулируйте, чего именно вы хотите.
Мать Октавия прикусила губу.
– Поделом мне, – сказала она со смешком. – Целыми днями вижу только моих… куриц восторженных, утратила навык правильного разговора. Простите… – помолчала пару секунд и продолжила. – Нематериальная копия, совершенно верно. Оригинал забрали на реставрацию и исследование в венецианские мастерские дома Морозини полтора года назад. Должны были вернуть ко дню Перелома года, но вот уже больше трёх месяцев прошло, а они молчат.
– Вы не задавали вопросы?
– Задавала, разумеется. Вначале сама, потом через его преосвященство архиепископа Гвискарди. Монсиньор направил запрос в канцелярию дома Морозини и письмо лично синьору Николо.
– Николо Морозини? – переспросила леди Камилла. – Он теперь глава клана?
– Да. Последние два года.
Камилла хмыкнула и жестом попросила аббатису продолжать.
– Не думаю, чтобы один из высоких кланов унизился до таких банальных действий, но статуэтка им явно нужна, понимаете?
– Понимаю. Да, возможно, вы и правы, но что именно вы хотите от нас?
– Вернуть статуэтку, – быстро ответила аббатиса.
– Обратитесь в суд.
– Судиться с кланом Морозини? На венецианской земле? Смешно…
– Есть ещё и королевский суд, уж он-то рассудит по справедливости. Я думаю, и монсиньор Гвискарди поддержит вас, – леди Камилла в упор посмотрела на мать Октавию, та отвела взгляд. – Синьора, говорите правду, или же попрощаемся здесь и сейчас. Ни я, ни мисс Майнд никак не заинтересованы в этой интриге. Мы сюда приехали, чтобы пройти курс процедур, и это всё!
– Хорошо… Хорошо. Я в плохих отношениях с Николо Морозини. Это личное, рассказывать не буду, но… мы не друзья. И примирение невозможно. Монсиньор принадлежит не только храму, но и клану, и сперва станет выгадывать для себя и всех Гвискарди преференций. Мне же нужно вернуть статуэтку, потому что это единственное сокровище нашего монастыря! Поэтому я прошу вас переговорить с заинтересованными сторонами…
Леди Камилла постучала пальцами по столу.
– Синьора аббатиса, вы говорите «а», но остальных букв алфавита я не слышу. Это вам нужно моё содействие, но пока что не было сделано ни одного предложения, чтобы меня заинтересовать. Поэтому…
– Я готова выполнить ваши пожелания! – перебила её монахиня.
– Поэтому, – продолжила леди Камилла, словно не слыша сказанного, – завтра вы пришлёте мне письмо, в котором будут чётко оговорены ваши пожелания и предложения. А я так же письменно соглашусь на них или откажусь. Теперь же, – она встала и стряхнула с юбки невидимую соринку, – мы с мисс Майнд уходим. День был долгим и тяжёлым, знаете ли.
Их никто не останавливал…
Возле лестницы леди Камилла приостановилась и сказала:
– Пойдёмте, подышим свежим воздухом, очень уж напряжённый был разговор.
– Хорошо, – ответила Полина.
За последние полчаса это было первое произнесённое ею слово.
Всё так же молча они вышли из отеля и неторопливо пошли по узкой тихой улице. Полина вздохнула.
– Спрашивать можно? Или лучше не мешать?
– Спрашивайте.
– Почему вы? И зачем вам я?
– Во-первых, я хорошо знаю Николо Морозини. Когда-то он был поверенным в делах Венеции в Бритвальде, и мы много раз встречались. В том числе и в нашем доме. Как-то раз молодой человек – а Николо был тогда очень молод! – попал в неприятности, и мой муж его выручил, так уж вышло, что он оказался рядом. Поэтому синьора аббатиса попала в яблочко: если я попрошу, Николо не откажет.
– А вы захотите просить? Долг-то с его стороны будет уплачен… И потом, откуда этой самой матери Октавии знать такие детали жизни представителя чужого клана в далёкой стране?
– Не знаю, – задумчиво ответила леди Камилла. – Вы правы, это интересный вопрос.
– А что во-вторых?
– Во-вторых, для такого рода переговоров обычно выбирают кого-то со стороны, незаинтересованное лицо. В самой Венеции, да и здесь, на teraferma18, трудно найти кого-то, кто никак не связан ни с одной из семей. А я, с одной стороны, чужая всем, с другой… – тут леди Камилла криво усмехнулась. – С другой, если вы заметили, ко мне относятся с большим уважением.
– Заметила.
– И не спрашиваете, почему?
Полина пожала плечами.
– Если будет можно, вы сами расскажете. Если нет, к чему сотрясать воздух?
– Ну, вот и ответ на вопрос, зачем мне нужны вы, – Камилла остановилась и глубоко вдохнула влажный вечерний воздух. – Цветами пахнет, чувствуете?
Честно говоря, пахло хвоей, но спорить Полина не стала, только предложила:
– Пойдёмте в отель, мы обе легко одеты, а ветерок холодный.
Они повернули назад. Проходя мимо закрытых ворот «Grand hotel Del Sole», обе покосились в ту сторону: на воротах висел солидный замок, окна были темны.
– Оттоленги назвал аббатису по имени, – вспомнила Полина уже возле парадного входа в их отель. – Забыла, как именно, имя какое-то необычное. Может быть, он что-то знает о ней?
– Может быть, – задумчиво ответила леди Камилла. – Вот только захочет ли рассказывать?
***
Полина уже легла и даже начала засыпать, когда засигналил её коммуникатор. Звонила Марина, та самая Марина, которую она сама разбудила сегодня утром. Сто лет назад, по ощущениям…
– Ты что, спишь? – в голосе подруги звучало искреннее возмущение. – Я тебе столько накопала!
– Уже не сплю, – Полина подложила под спину пару подушек, села и уставилась на лицо в коммуникаторе самым преданным взглядом. – Говори! И с меня причитается.
– Отлично. Тогда привезёшь мне шёлковый платок с венецианской тематикой, – распорядилась Марина. – А теперь слушай. Ульрик Мартин фон Эшенбах женился на панне Косинской в тысяча пятьсот восемьдесят пятом году. И у них был действительно был сын, Мориц Ульрик, родившийся через десять лет после бракосочетания. Многого мне вытащить не удалось, конечно, это надо ехать в венские архивы и смотреть оригиналы, но тут уж или быстро, или полно.
– Мне много не надо. Может ли появившийся здесь человек, назвавшийся бароном Эшенбахом, быть потомком того мага крови?
– Вряд ли. В истории этого семейства полно провалов, император Рудольф их не любил по понятным причинам…
– Из-за поддержки Жигмунта Батори? – кивнула Полина.
– Конечно. Кто ж из монархов любит невесть откуда берущихся претендентов на солидный кусок их земель? Но то, что нынешний барон – прямой потомок по мужской линии, это подтверждено и зафиксировано. А вот были ли ещё, никто не знает. Единственная примета, которая может если не точно подтвердить, то хотя бы склонить чашу весов, это внешность. В семье Эшенбах было магически усиленное наследование внешности, так что если твой знакомец потомок Ульриха Мартина фон Эшенбаха, то у него должна быть совершенно определённая внешность плюс фамильное родимое пятно.
– Угу, а портрет есть?
– Сейчас пришлю. Но имей в виду, лицо можно закрыть иллюзией или амулетом изменения внешности, так что родинка – это надёжнее.
– И что за родинка?
– В форме бабочки, ярко-красная, – Марина хихикнула. – На правой ягодице! – и расхохотавшись во весь голос, отключила коммуникатор.
– Вот зараза, – пробормотала Полина, откидываясь на подушки. – Отличная примета, просто с первого взгляда смогу определить, потомок он или нет.
Брякнул коммуникатор, приняв сообщение с картинкой.
На портрете, написанном неизвестным художником в самом начале семнадцатого века, у Ульриха Мартина фон Эшенбаха было узкое лицо с выступающим подбородком, длинный кривой нос и тонкие губы, изогнутые в ехидной усмешке. И совершенно седые волосы.
– Тьма тебя знает, похож он или нет, – Полина погасила свет и улеглась. – И похож ли на Ульриха Мартина этот портрет, может, художник был так себе мастер. И вообще, непонятно, имеет ли этот липовый барон отношение к делу или нет…