Глава 11. Падения и взлеты

Слухи о «русалочьей капусте» не просто разнеслись по округе — они обросли подробностями и превратились в эпическую сагу. В Малых Бродах шептались, что русалка в моей таверне заговаривает каждый кочан на мужскую верность, а в Бутылке — деревушке, в двух днях пути от Вилки, где у мельника нашлась родня, божились, будто чешуя Таши светится в темноте, указывая путь к зарытым кладам.

— Виолетта, если еще одна баба спросит, не могу ли я «нашептать на кашу, чтобы ее благоверный перестал храпеть как боров», я утоплюсь в собственной бочке! — проворчала Таша, выплевывая косточку. — Я русалка, а не знахарь!

— Терпи, звезда моя, — хмыкнула я, вытирая руки о фартук. — Благодаря твоему «авторитету» у нас сегодня полная посадка.

Таша фыркнула и любовно поправила прицепленную к бочке скалку, которую возвращать мне отказалась. Да я и не сильно настаивала, после того как пару вечеров назад русалке действительно пришлось применить свое оружие в деле, чтобы угомонить одного приезжего.

Зал вечерами гудел. Таверна, еще недавно казавшаяся угрюмым склепом, ожила. Сюда шли не только поесть, но и выведать новости. Сплетни в Вилке стали отличной валютой, а я — их главным поставщиком.

Окрыленная успехом, я наконец избавилась от старой, покосившейся вывески. Хольм помог мне снять ее и дал инструменты и краску, чтобы очистить древесину и вывести новое название.

К входной двери я прибила небольшую табличку, на которой вывела фразу «Будь, как дома, путник», радуясь, что местные не знаю изначального контекста. Зажав подмышкой молоток, взяла обновленную вывеску, стараясь перехватить поудобнее и примеряясь.

На очищенной от старой краски, отшлифованной и свежеокрашенной деревяшке красовалось «Две котлетки». Решила сделать это простое и в то же время обеспечивающее мне первый успех блюдо своим фирменным.

Приставленная к фасаду лестница была, возможно, ровесницей самой Вилки и скрипела так, будто проклинала меня за каждый шаг. Я медленно поднималась, стараясь не смотреть вниз и не слишком сильно ругать свою нетерпеливость. Хольм ведь обещал помочь повесить вывеску, но мне не терпелось.

— Виолетта, вы уверены, что девушке стоит самой заниматься подобным? — раздался снизу знакомый бархатный голос.

Каэль стоял у крыльца, прищурившись от яркого солнца. Сегодня он выглядел будто бы веселее обычного, но я быстро отвела взгляд, боясь что мысли вновь уйдут в опасную, совсем не нужную мне сторону.

— Не мешайте работать, господин Каэль! — отозвалась я, балансируя на верхней ступеньке с молотком и начав прицеплять вывеску к креплениям. — Лучше придержите… Ой!

Лестница предательски вильнула. Мир перевернулся, вывеска полетела в одну сторону, молоток в другую, а я взвизгнула и приготовилась пересчитать ребрами ступеньки. Но вместо жесткой земли я врезалась в нечто твердое и теплое. Аромат кедра окутал меня, а сердце стало биться кажется в три раза быстрее своего обычного ритма.

Каэль поймал меня так легко, словно я была не взрослой женщиной, а пуховой подушкой. Его руки сомкнулись на моей талии, и я дышала так часто, что казалось могу упасть в обморок просто от переизбытка кислорода. Широко раскрытыми глазами я смотрела на постояльца, и очень остро ощущала силу и в то же время осторожность, с которой он удерживал меня за талию и под коленями, а мои руки сами обвили его шею, подчиняясь каким-то неведомым мне инстинктам.

— Вы всегда выбираете такие экстремальные способы привлечь внимание? — усмехнулся он и, как мне показалось, прижимая сильнее.

— Я… я просто… — я задохнулась, а потом мгновенно сбросила наваждение. — Поставьте меня на место!

— С удовольствием, — улыбнулся он, но в его взгляде промелькнуло нечто большее, чем просто насмешка. — Но в следующий раз предупреждайте, когда решите обрушиться мне на голову.

Поставив меня на ноги, он поднял вывеску и прочитал название.

— Оригинально, — усмехнулся он и не успела я моргнуть, как магией закрепил вывеску на положенном месте. Я лишь ахнула и перевела ошарашенный взгляд с покачивающейся таблички на своего постояльца. Магию как таковую я видела впервые.

— Надеюсь, котлетки у вас действительно что надо!

Каэль усмехнулся, а его взгляд на мгновение опустился на мое более чем скромное декольте. Я тут же вспыхнула, заходхнувшись от возмущения и даже забыв, что собиралась поблагодарить за спасение и помощь, а этот наглец уже скрылся за дверью.

Ну знаете ли!

Вечер уже привычно прошел в суете. Зал был набит битком. Кольм, вызвавшийся помочь разливать взвар и пиво, бросал на Каэля странные взгляды, обращать внимание на которые мне особенно было и некогда. Я металась между столами и кухней, расточала улыбки и лихо уходила от вопросов о составе блюд.

К полуночи, когда остались лишь самые стойкие, за одним из столиков продолжалось бурное веселье. Пахнущий перегаром лесоруб, что пару дней назад приехал к родне из отдаленной деревни, схватил меня за локоть, когда я проходила мимо, чтобы убрать тарелки с соседнего, освободившегося стола.

— Эй, хозяйка! — взревел он. — Чего такая гордая? Иди сюда, посидим…

Я дернулась, но хватка была железной.

— Отпустите. Мы скоро закрываемся.

Мужик криво ухмыльнулся и потянул сильнее, так что мне пришлось все же сделать пару шагов в их сторону.

— Да не шуми ты. Посиди. Выпей с нами, хозяюшка. Мы же ничуть не хуже этих твоих… драконов, — его вторая рука весьма ощутимо схватила меня пониже спины, а я от неожиданности ахнула и вновь дернулась, стараясь выпутаться.

И тут тень упала на стол. Каэль, который как мне казалось, ушел еще около часа назад возник из ниоткуда. Его лицо было совершенно непроницаемо, но в этот раз я отчетливо видела как зрачок стал вертикальным.

— Отпусти ее. — Голос был тихим, но от него по спине пробежал мороз.

Лесоруб попытался что-то возразить, но Каэль просто перехватил его запястье. Послышался неприятный хруст, и дебошир с воплем вылетел за дверь, а его товарищи повскакивали с мест.

В зале повисла тишина. Таша покрепче перехватила свою скалку и сверкнула глазами.

— На сегодня мы закрыты. Благодарим всех и ждем вас завтра! — ее голос прорезал тишину и были в нем те особые вибрирующие ноты, заставившие всех мужчин поморщиться.

Медленно гости потянулись к выходу, оставляя на столе причитающуюся плату за ужин и выпивку. Я же все еще не могла оторвать взгляда от Каэля.

Постоялец обернулся ко мне. Его глаза совершенно точно были отнюдь не человеческими. И та магия, которую он использовал, чтобы помочь мне с вывеской. Я сглотнула и одернула юбку, вдруг испугавшись сильнее, чем когда меня лапал тот пьяница. Он шагнул ближе, оттесняя меня к стене за стойкой.

— Вы в порядке? — спросил, и его голос был удивительно заботливым. Я снова сглотнула, боясь встретиться взглядом.

— Да… спасибо, — прошептала.

Он наклонился так близко, что я почувствовала запах кедра и запаниковала, неосознанно облизнула губы, все еще пряча взгляд. Его губы были в миллиметре от моих. Я невольно закрыла глаза, ожидая… сама не зная чего. Кольцо на шее вдруг обожгло кожу коротким, предупреждающим жаром.

Каэль замер. Его дыхание коснулось моей щеки, он резко втянул воздух и отстранился, так ничего и не сделав, даже не коснувшись меня.

— Вам стоит быть осторожнее, Виолетта, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала привычная сталь. — Вы больше не в высшем обществе и люди здесь совсем другие.

Он развернулся и ушел к лестнице, оставив меня стоять с пылающими щеками и бешено колотящемся сердцем. Я посмотрела на Кольма, который как раз выдворил из помещений последнего качающегося постояльца. Таша задорно покрикивала на них уже со стороны улицы. Лесоруб медленно приблизился и положил на стойку несколько монет за ужин.

— Похоже, мне тут ловить нечего. Жаль, но если что зови, помочь всегда за радость. Да и кормишь ты как никто, Виолетта. А он…— кивком головы Кольм указал в ту сторону, куда ушел постоялец. — Он не из наших, но, кажись, за тебя горой встанет. Наверное, такой для леди и нужен. Мда.

Я проводила Кольма взглядом, чувствуя странную грусть, но не зная что ему ответить. Лишь уже у самой двери крикнула ему в спину слова прощания и получила в ответ кривую улыбку.

Когда зал опустел, я снова посмотрела на лестницу, ведущую к жилым комнатам. Кто он такой? И почему мое кольцо так реагирует на него?

Я стояла в тишине пустого зала, сжимая в ладони все еще теплое кольцо через ткань платья. Сна не было ни в одном глазу. Чтобы унять дрожь в руках, я схватила тряпку и принялась остервенело протирать столешницы, выплескивая остатки адреналина в уборку. Стук кружек, скрежет отодвигаемых скамей — я выполняла привычные действия, надеясь заглушить собственные мысли.

Скрип ступеней заставил меня вздрогнуть. Каэль спускался медленно, уже без камзола, в одной рубашке, расстегнутой у ворота.

— Вы решили отполировать дерево до зеркального блеска? — он вернулся к своему привычному насмешливому тону, будто бы ничего и не изменилось.

Хотя вообще-то ничего и правда не изменилось, так что возможно все, что так меня беспокоило было лишь плодом моей собственной разыгравшейся фантазии. Под моих хмурым взглядом он подошел к стойке и, заставил меня замереть, когда просто взял вторую тряпку.

— Что вы делаете? Это моя таверна. Вы гость! Идите уже спать, господин Каэль, — последнюю фразу я выдохнула в стол, вновь с усилием проводя тряпкой по поверхности. В груди, сама не знаю почему, поселилось что-то подозрительно похожее на обиду.

— Считайте это продолжением моей «стажировки» на кухне. — Каэль начал методично протирать соседний стол, двигаясь синхронно со мной. — К тому же, вдвоем мы закончим быстрее, и вы перестанете пугать мышей своим грохотом.

Я закатила глаза, но ничего не ответила. Мы работали в молчании несколько минут. Напряжение постепенно сменялось странной, почти уютной тишиной ночного дома.

— Вы сказали, что я больше не в высшем обществе, — нарушила я молчание, остановившись. — Откуда такая уверенность? Может, я просто очень талантливая самозванка с хорошими кулинарными навыками.

Каэль остановился напротив, опершись на стол. В полумраке его глаза казались двумя темными колодцами.

— Я видел многих дам, но ни одна из них не променяла бы шелка на бочку с капустой, если бы на то не было веской причины. У вас такая есть?

Я горько усмехнулась и оперлась бедром на край стола, вертя в руках тряпку. Чужая память переплеталась с моей собственной и я вдруг захотела выговориться, чтобы облегчить душу хотя бы за одну из тех двух несчастных Виолетт прошлого.

— Веская причина? Мой муж считал, что я — лишь красивое дополнение к его коллекции редкостей. Когда я перестала восхищенно заглядывать ему в рот и начала задавать вопросы о его «делах», я быстро стала обузой. Я не захотела становиться ширмой, не задавая ни единого вопроса. Знаете, в чем ирония? Он думал, что ссылка в Вилку сломает меня. Что я приползу обратно, умоляя о прощении и согласная на все его условия.

Я подняла взгляд на Каэля, чувствуя, как внутри закипает старая обида, смешанная с новой гордостью.

— Он видимо потому и оставил мне кольцо. То самое, которое когда-то скрепляло наш брак. Как насмешку и напоминание, — я почувствовала как опять нагрелся артефакт, будто бы не желая, чтобы я говорила о нем и поморщилась. — А я здесь впервые чувствую вкус еды, которую готовлю сама. Имею что-то, что действительно — мое. И пусть этот пьяница лапает меня за юбку — это честнее, чем вежливые поцелуи руки от мужа, который, видимо, никогда и не видел во мне человека и равную себе. Все что его интересовали — деньги моего отца и моя внешность.

— Вы сильнее, чем он думал, — тихо произнес Каэль. Он подошел ближе, его рука замерла в сантиметре от моей, словно он сомневался, имеет ли право коснуться. — Но вы так и не спросили, кто я. Уверен, этот вопрос прямо-таки вертится на вашем остром язычке.

— А вы ответите правду? — я с вызовом посмотрела на него. — Обычный наемник не владеет магией и не ломает запястья одним движением пальцев. И уж точно в наемники не нанимаются драконы.

Я замерла, пристально глядя в его глаза, ожидая, что он начнет отрицать. Близость Каэля заставляла дышать глубже, волнуя и почему-то вызывая раздражение. Зачем он сам меня провоцирует?

— Скажем так... я тоже в некотором роде в «ссылке», — его губы тронула печальная усмешка. — Но в отличие от вашего мужа, те, кто отправил меня сюда, надеялись, что я найду здесь что-то весьма полезное. Возможно, они были правы.

Он еще сократил расстояние между нами. Воздух в зале, казалось, загустел. Его пальцы все же коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову. В моем животе опять затрепетали эти дурацкие бабочки.

— Виолетта, мир гораздо сложнее, чем кажется из окна этой таверны. И иногда те, кто кажется врагами...

Его слова потонули в странном звуке. Это был не скрип и не стук. Это был ритмичный, мокрый шлепок, сопровождаемый радостным насвистыванием.

— Эгей! Голубки! — из приоткрытой двери кухни чуть левитируя над полом выплыла Таша в своей бочке с острозубой усмешкой. Ее волосы были украшены какими-то водорослями, а в руках она сжимала свою неизменную скалку. — Я там Берка поймала, когда он к нашей кухне навоз хотел подбросить. Пришлось в ручье прополоскать, он теперь чистый и тихий, как карась в заводи! Ой... я вам помешала?

Я отпрянула от Каэля так резко, что едва не перевернула стопку грязных тарелок. Лицо горело, а сердце пыталось пробить ребра. Каэль выругался под нос — коротко и на языке, который я не узнала, но звучало это очень выразительно.

— Таша! — выдохнула я. — Ты... ты вовремя. Как раз закончили уборку.

— Ага, вижу я, какую вы уборку закончили, — русалка подтянулась над краем бочки, беспардонно рассматривая нас обоих и улыбаясь во всю свою русалью пасть.

Момент близости рассыпался в пыль. Каэль выпрямился, снова надевая свою непроницаемую маску, но я успела заметить мимолетное разочарование в его глазах.

— Надеюсь завтрак будет вовремя, — бросил он и быстро скрылся на втором этаже.

Я посмотрела на Ташу. Та довольно улыбалась, качая хвостом.

— Ничего-ничего, пусть промаринуется, — подмигнула она. — Нельзя мужикам вот так быстро желаемое получать. Уж поверь моему опыту.

Я только вздохнула и взяв стопку тарелок пошла мыть посуду. В чем-то Таша определенно была права.