Глава 10. Хитрости и сплетни

Пока Милка разносила сплетни, Каэль снова ушел по своим неизвестным мне делам, а Таша обживалась, — я воспользовалась отсутствием лишних глаз, закатала рукава и нашла в подсобке крепкий металлический прут.

Вчерашний совет Вэрры обратиться за помощью к местным я действительно считала удачным, но чтобы все было достовернее решила чуточку увеличить масштаб своих проблем. Не то чтобы у меня их и без того было мало, но спасать женщину в беде всегда приятнее, чем просто спасти ее от таракана.

Пока я пыхтела и пачкалась в золе время приближалось к завтраку. Оставшись довольна результатом, я быстро умылась, и выскочила из таверны, успев крикнуть Таше, что скоро вернусь.

Хольм был у местных кем-то вроде мастера на все руки — и столяр, и кузнец и на дуде игрец, как я предполагала. Я постучала к нему в калитку с опаской, так как хозяин несмотря на ранний час уже вовсю пилил внушающее уважение бревно. Интересно он его сам притащил?

— Доброе утро! — громко поздоровалась я.

Хольм или не расслышал или слышать не захотел, продолжая ритмично водить пилой по срубу. Я помялась немного у калитки и все же решительно шагнула вперед, вставая так, чтобы хозяин наверняка меня заметил.

—- Мне нужна ваша помощь! — крик в этот раз был громче и я постаралась дождаться короткой паузы в шуме, чтобы точно не оказаться неуслышанной.

Хольм вскинул на меня взгляд и что-то ответил, но слова его заглушил скрип металла по дереву. Я отрицательно покачала головой, показывая на уши и постаралась жестами показаться, что крайне нуждаюсь в всего минутке его времени. Мужик сплюнул, кивнул мне в сторону простой лавки около пышного куста смородины. И продолжил пилить.

В конце концов, он действительно не обязан был бросить все свои дела и тут же бежать мне помогать, успокаивала я себя и мысленно повторила все, что собиралась у него попросить.

Наконец брус сдался и Хольм, отложив инструмент, направился ко мне.

— Чего тебе?

— Хольм, спасайте! — я подпрыгнула с лавки и приложила руку к груди, стараясь выглядеть максимально беспомощной, что при моем нынешнем амплуа «брошенки-хозяйки» работало безотказно. — Мебель разваливается, полы скрипят, печь коптит. Огненный дух недоволен, дверца на честном слове держится… А мужика-то в доме нет, чтобы одним крепким словом, да инструментом порядок навести. Все сама, все на своих плечах… Мне сказали, если настоящий умелец нужен — так это к Хольму беги. Вот я и…

Я развела руками и похлопала ресницами, а суровое лицо Хольма не дрогнуло. Он продолжал сверлить меня пристальным взглядом от которого я все сильнее нервничала.

— Я заплачу! И накормлю! И…

— Ох уж эти бабы, — проворчал он, вытирая руки о штанины. — Все у вас ломается, все скрипит. Ладно, приду после обеда. Гляну твою печь. А с мебелью постепенно разберемся. О плате договоримся потом. Лишнего не возьму, но и даром работать не стану!

— Хольм! Вы — мой спаситель! — я ослепительно улыбнулась и быстро попрощавшись, окрыленная, поспешила обратно.

К полудню задний двор таверны напоминал самый настоящий кухонный цех. Я выставила три огромные кадки. Кряхча и утирая бисеренки пота, вытащила два длинных стола на траву и разложила на них все необходимое. Таша, восседая в своей бочке уже вовсю репетировала как продемонстрирует кумушкам «тайное средство» и помахивала откуда-то взявшейся скалкой. Хотя почему откуда-то? Я не сомневалась, что она умыкнула ее с моей кухни. На мой вопросительный взгляд она лишь пожала плечами и ухмыльнулась:

—- Ну какой вышибала без дубинки.

Калитка скрипнула. Деревенские женщины замерли на пороге, сбившись в плотную кучку и хмуро поглядывая на мои приготовления. Впереди всех стояла жена мельника, сжимающая в руках пучок укропа, которым очевидно была готова отлупить кого-то при случае.

— Проходите, хозяйки! — я радушно взмахнула руками. — Сама не справлюсь, кадки огромные, а капусты купила с запасам, не хочу чтобы пропадала! Таша вот из самого города приехала. Проследит, чтобы рассол не зацвел.

Таша медленно, с достоинством истинной королевы драмы, подняла руки над водой. Брызги сверкнули на солнце.

— Соль... — утробным, вибрирующим голосом затянула она, делая в воздухе странные пассы пальцами. — Кристаллы земли в объятиях воды...

Она резко щелкнула пальцами, и вода в ее бочке пошла забулькала. Я скосила взгляд, надеясь, что подруга не переборщила. Но кумушки слаженно охнули и подались ближе.

— Это она что... благословляет? — прошептала Марта, во все глаза глядя на изумрудный хвост, мерно покачивающийся над краем лохани.

— Очищаю пространство от злых умыслов и гнилостных испарений! — импровизировала Таша, внезапно перейдя на высокий, почти ультразвуковой свист. — Рубите мелко! Духи рассола не любят лентяек!

Работа закипела. Ножи застучали по доскам размеренно. Сначала женщины работали молча, боясь лишний раз заговорить с нами, но Таша быстро поняла, что без общения ей скучно, да и план мой так мог провалиться.

— Эй, милочка в синем платке, — обратилась она к жене мельника, лениво покачивая скалкой. — Ты чего морковку так жалеешь? Добавь еще горсть, а то капуста будет бледная, как физиономия твоего мужа, когда он вчера за сараем эль из чужой заначки пил.

Жена мельника икнула и выронила нож.

— Вот паршивец! А говорил Вул угостил!

— Вода все слышит, — Таша загадочно подмигнула, а я снова скосила глаза, гадая случайно она попала в цель или правда знала. — Но не бойся, я в ваш рассол капельку «лунного сияния» добавлю — мужики будут по струнке ходить!

Двор взорвался охами и хохотом. Через час мистика окончательно сменилась веселой болтовней. Кумушки наперебой расспрашивали Ташу о ноздрецких сплетнях, меня о столичной моде, про которую я мало что знала, но весьма убедительно выдумывала. Я настояла добавить в капусту несколько слоев из смородиновых листьев, а хозяйки вовсе хвалили мою шинковку. Я заметила как несколько раз мимо нашего забора проходил Ганс, презрительно сплевывая под ноги. Некоторые заглядывали с интересом и любопытством, даже участвовали в наших беседах. Другие лишь проходили мимо, но я не сомневалась, что от приглашения попробовать капусту через несколько дней мало кто откажется. План все же работал.

В самый разгар веселья появилась Вэрра. Оценив гору нашинкованной капусты и раскрасневшихся баб, она довольно хмыкнула.

— Гляжу, работа спорится, — громко произнесла она. — Правильно, Виолетта. У нас тут девки надежные. Да и раз у русалки твоей контракт с таверной официальный, теперь еще вкуснее у тебя будет. Я слышала от их чар капуста может и до весны простоять, как свежая. Ну-ка, Гита, двинься, давненько я капусту не солила!

Слова Вэрры, как и ее желание прсоединиться, подействовали на местных не хуже любой магии. Они заголдели пуще прежнего и тут же стали упрашивать Ташу заглянуть к ним в гости.

— Виолетта! — Марта подбежала ко мне, вытирая руки о фартук. — А можно... можно мы из Малых Бродов завтра кадки привезем? У меня сестра там, говорит — бабы извелись все — пропадает урожай! Может Таша и им русалочьи секреты нашепчет! Мы заплатим!

Я переглянулась с Ташей. Та довольно улыбалась, выуживая из бочки кусочек морковки и тут же начав им похрустывать.

— Привозите, соседушки, — мягко ответила я. — Таша у нас добрая, всех примет. Только чур — рук для шинковки присылайте побольше, а то у меня еще же гости, одна со всем не справлюсь.

Вечер после «капустного девичника», как я и надеялась, оказался шумным. Как только последние женщины разошлись, прижимая к груди «заговоренные от боли в спине» камни от Таши, а Хольм посвистывая объявил, что плиту исправил, а завтра принесет инструмент и примется за мебель — я приступила к готовке ужина.

К темноте в зале таверны обустроились не только голодные лесорубы, но и несколько приезжих, которых уже без всяких сомнений местные направляли ко мне, обещая сытный ужин и постель.

На кухне царил контролируемый хаос. В печи шкварчало, на столе подпрыгивала мука, а я пыталась одновременно мешать соус и не наступить на подол собственного платья.

— Если вы продолжите так неистово бить это тесто, оно подаст на вас жалобу императору, — раздался за спиной бархатный голос.

Я обернулась, едва не задев венчиком Каэля. Он стоял в дверях кухни, хотя делать ему тут было решительно нечего. В простой белой рубашке с закатанными рукавами он выглядел… совершенно обычным. Я нахмурилась и тут же отвернулась вновь.

— У меня завал, господин Каэль, — выдохнула я, утирая лоб тыльной стороной ладони. — Идите в зал, там на каждом столе по кувшину взвара. Скоро вынесу горячее.

Вместо того чтобы уйти, он подошел ближе. Его взгляд скользнул по моим рукам, испачканным в муке, и остановился на кастрюле с соусом.

— Терпеть не могу ждать, — сообщил он, бесцеремонно забирая у меня венчик. — Вы так ловко обвели вокруг пальца всю деревню с этой русалочьей магией, что мне стало еще более любопытно. Хочу узнать, что у вас за чары такие. Вдруг вы подсыпаете в еду порошок из сушеных драконьих когтей?

Я сначала задохнулась от возмущения, а потом фыркнула, наблюдая, как его длинные, сильные пальцы уверенно принялись взбивать соус. На лице постояльца играла усмешка и я поняла, что на этот раз это действительно шутка.

— Драконьи когти нынче дороги, обходимся чесноком и упрямством. Но если вы решили подработать поваренком, знайте — отлынивать не дам. Взялись помогать — будьте добры не испортить.

Моя бравада была сильно продиктована отчаяньем. Я действительно приступила к ужину слишком поздно, занятая весь день налаживанием связей. Каэль негромко рассмеялся, и этот звук в тесном пространстве кухни показался мне неожиданно теплым.

— Удивительная вы женщина, Виолетта. Даже не верится, что еще недавно вы были женой одного из самых влиятельных драконов Милиора. Только не заставляйте меня чистить лук. Я неплох в полевой кухне, но слезы над овощем — это удар по моей репутации.

— Репутация подождет. Берите нож и режьте зелень. Мелко, — я указала на пучок петрушки. — И потом не смотрите на меня так, будто я заставила помогать. Вы сами напросились!

— Я смотрю на вас так, потому что планирую выведать все ваши секреты, Виолетта, — парировал он, подходя ближе и заставляя меня испуганно отвести взгляд.

Он стоял так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела. Наши руки случайно соприкоснулись у разделочной доски. Я вздрогунла, глядя на его пальцы — сильные, с аккуратными ногтями, совсем не похожие на руки обычного наемника. Я замерла с половником в руке. И опять это странное чувство, что одновременно волновало и пугало, заставляя какую-то неизвестную мне ранее пружину внутри сжиматься в предвкушении… Каэль подхватил указанный мною нож и отступил, все же взявшись за петрушку. Я же сделала глубокий вдох и, надеясь, что мои щеки не залил предательский румянец, вернулась к кастрюле.

Следующий час прошел в странном, почти сказочном ритме. Мы двигались по кухне, сталкиваясь плечами и обмениваясь колкостями. Каэль оказался на удивление ловким помощником. Он разливал суп, пока я раскладывала жаркое, и даже умудрился не уронить ни одной тарелки, когда Таша просунула голову в кухонное окно и громко осведомилась, не нужно ли «подсолить блюдо слезами невинных девственников».

— Таша, уймись! — шикнула я на русалку, которая довольно улыбалась, наблюдая за нами.

— Ой, да ладно тебе! — Таша подмигнула Каэлю. — Гляди, как у него рука набита. Видно же, что не только мечом махать умеет. Слушай, красавчик, а ты чешую чистить умеешь? Мне бы спинку потереть…

— Таша! — хором рявкнули мы с Каэлем.

Русалка со смехом скрылась в своей бочке, окатив подоконник брызгами.

Когда последняя порция была отправлена в зал, а гул голодных голосов сменился довольными размеренными беседами, мы остались одни. Уставшие, перепачканные, но странно довольные друг другом.

— Ну что, — я оперлась на стол, глядя на Каэля, который решил не выходить в зал и как раз доедал свою порцию рагу. — Узнали все мои хитрости и чары?

Он отложил вилку и под моим насмешливым взглядом подошел ближе, медленно протянул руку и большим пальцем стер муку с моей щеки. Его прикосновение было легким, как дуновение ветра, но кожа в этом месте будто вспыхнула.

— Думаю, я только начал в них разбираться, — тихо произнес он, и в его глаза цвета крепкого кофе слегка блеснули. — И признаться, этот процесс затягивает сильнее, чем я ожидал.

Я улыбнулась, чувствуя, как бабочки в животе вновь начинают свой торжественный танец. Все же отрицать, что этот мужчина меня привлекал становилось все сложнее.

— Спасибо за помощь. Отправляйтесь в зал, господин, я приберусь и буду скоро закрываться.