Глава 5. Никто не ждал

Утро оказалось не слишком добрым. Я только успела умыться холодной водой и спуститься вниз, когда в дверь постучали.

Не робко — настойчиво. Так стучат те, кто считает себя вправе вламываться в чужие дома чуть свет. Я замерла на мгновение, затем расправила плечи и пошла открывать.

На пороге стояли трое.

Мужчина в потертом, но слишком аккуратном камзоле — сразу видно, не из работяг вроде тех, что приходили ко мне вчера. Двое по бокам — крепкие, молчаливые, с нечитаемым выражением лиц.

— Виолетта, — сказал тот, что был очевидно за главного. — Бывшая хозяйка?

— Нынешняя, — спокойно ответила я. — Чем могу помочь?

Он окинул меня взглядом — неторопливо, оценивающе. От прически до передника. Задержался на лице.

— Вчера вы работали без разрешения надсмотрщика.

— Таверна моя, — сказала я. — И она была открыта всегда.

— Была, — кивнул он. — Но теперь, после… событий, — пауза была слишком показательной, — статус у вас изменился.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. То, которое не могло принадлежать прошлой Виолетте и которого от очевидно никто не ждал от скромной девушке, которой посчастливилось обратить на себя внимание аж целого дракона. После сегодняшнего сна я почему-то отчетливо понимала, что на обычных людях без магии они женятся крайне редко.

— И какой теперь у меня статус? — поинтересовалась я холодно, слегка приподняв бровь.

Он усмехнулся.

— Непонятный.

Один из сопровождающих шагнул вперед и без спроса заглянул в зал, не постеснявшись слегка отстранить меня и проигнорировав мое возмущение.

— Чисто, — бросил он. — Слишком.

— И кормят тут, говорят, странно, — добавил второй.

Я скрестила руки.

— У вас есть конкретные претензии?

Мужчина вздохнул, будто я утомила его своей наивностью.

— Жалобы. Слухи. Возможно необходимо провести проверку? Что именно вы подаете местным. А то болтают… всякое.

— Какие слухи? — уточнила я.

— Разные, — он пожал плечами. — Что вы через еду… влияете на людей. Скрываете рецепты.

Я не удержалась — фыркнула.

— Если бы я умела влиять через еду, — сказала я, — начала бы с вас. А если я буду всем рассказывать свои рецепты, то кто же ко мне ходить будет? Хотите проверять — пожалуйста. Приходите с официальными документами: покажу все продукты, помещения и соглашусь на любые дегустации.

Повисла тишина.

Один из охранников хмыкнул. Другой нахмурился.

Мужчина прищурился.

— Дерзко для женщины в вашем положении.

— А какое у меня положение? — спросила я настойчивее. Его намеки начинали меня не на шутку злить.

Он наклонился чуть ближе.

— Такое, при котором вас можно закрыть. Или такое, при котором вас можно оставить в покое. Зависит…

Я посмотрела ему прямо в глаза, когда пауза вновь затянулась.

— И от чего это зависит?

— От того, — медленно произнес он, — будете ли вы создавать проблемы.

Я улыбнулась. Не широко — ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо.

— Вчера я накормила людей. Сегодня собираюсь сделать то же самое.Если это проблема — скажите сразу. А разрешение, раз уж это так необходимо оформлю и оплачу.

Он молчал несколько секунд.

— Мы еще вернемся, — неохотно сказал он. — Проверим, как вы тут… кормите.

Когда дверь за ними закрылась, я еще пару мгновений стояла неподвижно.

— Значит, проверять будете, — пробормотала я. — Отлично.

Слегка успокоившись, отправилась по пустым улочкам к бабке Гуле, надеясь, что правильно запомнила объяснения Марты и не заблужусь. Встретила нескольких местных и, пересилив смущение, приветливо махнула им рукой. Пусть болтают, что хотят. Мне действительно все равно. Наверняка первые слухи о вчерашнем ужине уже тоже поползли. Значит я могу надеяться, что скоро местные придут ко мне в таверну хотя бы из праздного интереса. Мало что работает так же надежно, как любопытство. Разве что действительно отменная стряпня. Я планировала использовать и одно, и другое.

Когда впереди показался забор половина которого покрашена белой краской, а вторая половина голубой, как и объясняла мне Марта, невольно испытала облегчение.

Не заблудилась.

— Ну-ну, Мулька, ну-ну, тише. Кого там принесло? Мулька же пугливая!

— Простите! — быстро сказала я, заглядывая в сарай.

Улыбнулась приветливо, стараясь не реагировать на хмурый взгляд хозяйки из-под съехавшего на середину лба платка. Гуля как раз доила свою Мульку и ее недовольство стало мне моментально понятно. Я доила корову всего пару раз и точно помнила, что спокойствие буренки — одно из ключевых звеньев в успехе этой процедуры.

— Чего тебе? Молока что ли?

— Ага. Я Виолетта, новая хозяйка таверны. Мне бы действительно взять у вас молока, масла, сыра, сметаны, если есть сливок… ну всего понемногу. И яиц. Вы заканчивайте, я подожду!

Гулька хмыкнула и, смерив меня взглядом, локтем поправила съехавшую уже до самых бровей косынку. Я тоже продолжала ее рассматривать. В моем мире ее назвали бы бабушкой-одуванчиком — лицо хоть и со следами прожитых лет, но весьма приятное, голос вовсе не трескучий, а даже мелодичный. Под фартуком я видела аккуратное голубое платье с мелкой цветочной вышивкой. Назвать ее бабкой лично у меня бы теперь язык не повернулся.

— Как будто праздник закатить решила. Ну ежели заплатить сможешь, чего же не продать. Посуда своя есть? Вижу с пустыми руками. Ладно, сегодня одолжу, но потом верни и со своей приходи, на всех не напасешься. И яйца тебе найдем, и сметану. Расскажи-ка мне, Виолетта, ты откуда у нас взялась такая. То носа не казала из своей таверны как на богатой карете приехала. То вдруг детки забегали, да твердят, будто будет в твоей таверне теперь все по-королевски, чуть ли не из столицы повара привезла новая хозяйка. Другие говорят, так мужа допекла, что выкинул тебя в одной сорочке, а таверна твоя скоро загнется.

Я слегка хмыкаю и, прислонившись к стене, стараюсь удержать на лице улыбку. По-королевски. Столичный повар. Ну Милка. Хотя сработало, так что злиться на девчонку смысла нет. А вот последние заявление намеренно игнорирую.

— Я действительно из столицы, но про повара это конечно выдумка. Сама готовлю, сама и за порядком следить буду. А то, что не показывалась до этого… Перемены они знаете ли не всегда спрашивают, когда наступить. Но важнее, как мне кажется, как ты в итоге с ними справляешься. Я решила взять свою судьбу в собственные руки, а не надеяться и дальше на чужую милость. Ну, а если загнется таверна — значит недостаточно старалась.

— Похвально, девочка. Посмотрим сколько продержишься, но настрой у тебя боевой, мне такие нравятся. Свое всегда лучше, чем о чужом мечтать. Ну-ну, Мулька, ну-ну уже почти все.

Я наблюдала как Гуля закончила с дойкой и помогла ей, забрав ведро, пока она заводила Мульку в отведенный для коровы угол. Сняв фартук и обтерев руки, бабуля забрала у меня ведро и позвала за собой в сторону дома.

— За все, что ты назвала, понемногу, и за посуду с тебя семьдесят пять медяков.

Это практически весь мой заработок за вчера, но я решительно кивнула и отсчитала названную сумму без споров. Уроки Вэрры свежи в памяти, да и здравый смысл подсказывает, что если я хочу выстроить честные отношения с местными и пресечь все те дурацкие слухи, что любят распускать глупцы от безделья — стоит проявить сговорчивость. Цена весьма справедливая, а что даже такая для меня сейчас высоковата — исключительно моя беда.

Пока Гуля собирала корзину, выпрашивала ее о местном рынке и что можно там купить. От нее же узнала, что в выходные в соседнем городке проходит ярмарка, где я могу закупить много редких товаров, но и деньги за них просят соответствующие. На вопрос ездит ли кто-то на ярмарку регулярно, Гуля на мгновение презрительно скривила губы, но все же ответила:

— Да соседушка мой, Пирк-проходимец, чай дважды в месяц туда мотается. Но ты с ним будь осторожней, надурит и не моргнет, а то еще и бросит прям в Ноздрецке и скажет потом сама виновата.

Я сдержала рвущийся наружу глупый смешок от местных географических названий и тепло поблагодарила Гулю, принимая корзину. Обратный путь будто бы занял меньше времени даже несмотря на нелегкую ношу на сгибе локтя.

До открытия таверны осталось не так много времени, потому я сразу вылила большую часть молока в котелок и поставила на огонь. Пока оно закипало еще раз промыла крупу. Добавила немного соли и щедрую ложку меда, размышляя о том, а есть ли вообще в этом мире сахар. Если и есть стоит наверняка ужасно дорого, ведь даже соль здесь не все могут себе позволить. Но я не хотела кормить местных привычной для них пресной пищей, так что сделала себе мысленную зарубку узнать о сахаре, когда накоплю монет для ярмарки и завернула кашу в одеяло, чтобы не остывала.

Поставила на медленный огонь вывариваться бульон из остатков вчерашних кур. Пока еще оставалось время вновь занялась уборкой и собрала в большой тюк постельное белье из комнат. Перемыла полы, выбила худые матрасы. Когда дело пойдет, всегда нужно быть готовой, что проезжие гости захотят остаться на ночь и я не могу ударить грязью в лицо. Распахнула все окна, пуская больше свежего воздуха и только тогда вернулась на кухню.

Поставила в печь хлеб, мысленно вознося молитву местным духам и богам, чтобы у меня все получилось. В прошлой жизни я не пекла хлеб с детства. Как только бабушка умерла и меня перестали отправлять на лето в деревню — надобность в этом отпала, ведь всегда в доступе были палатки и магазины.

Когда услышала стук в заднюю дверь, как раз выводящую с кухни на небольшой дворик с колодцем сначала насторожилась, но все же вытерла испачканные в муке руки и приоткрываю створку.

— Теть, гости были, мы постарались на славу! — щербатая улыбка Милки выглядела хитро, но я отметила как она недоверчиво шарит глазами по моему лицу. Не верила, что сдержу данное вчера обещание?

— И тебе доброе утро. Да, слово сдержала, спасибо тебе. Заходи, отдам, что должна.

Отступила в сторону и дала Милке протиснуться в дверь. Девочка осматрелась с опаской, но не смогла скрыть любопытства. Когда я отдала ей обещанные монеты, отчетливо услышала как бурлит ее желудок. Милка тут же вспыхнула испуганная и смущенная и, буркнув что-то напоминающее благодарность, прытко отскакочила обратно к двери.

— Постой, я положу тебе немного каши, — не смогла сдержать порыв и останавила ее. Помнила, что Вэрра говорила о ее семье. Наверняка она отдавала свою еду младшим, а сама крутилась как могла.

— Подачки не нужны, тетенька! — гордо задрала нос и смотрела из-под бровей, но шаг все же замедлила, будто боролась сама с собой.

— Так ты отработаешь, — серьезно кивнула я и начала разматывать одеяло, одной рукой придвигая ближе миску. — Продолжишь разносить вести и зазывать гостей. Завтра можешь утром прийти вместе с друзьями кто тебе помогает. С меня завтрак — с вас старание. А там может и еще что-то придумаем.

Подмигнув, с улыбкой поставила на стол исходящую паром и аппетитным ароматом миску. Сомнение и настороженность на детском лице читались отчетливо, но голодный взгляд, что она бросила на тарелку победил. Милка все так же смотрит из-под темных бровей, но все же взялась за ложку и стала заглатывать кашу так быстро, будто боялась, что я передумаю.

— Вкусно, — немного удивленно сказала она, поднимая на меня блестящие серые глаза, и впервые улыбнулась искренне отчего ее лицо стало казаться действительно милым, как и подобает ребенку. — Спасибо.

— Не за что, но о своих обещаниях все же не забывай. Честный труд он дает намного более надежный результат, чем кража из чужих кошельков.

— Да я… — Милка снова густо покраснела, но я лишь махнула рукой и перебила:

— Дело прошлое. Мне скоро открываться, так что ты уж прости, но я вернусь к готовке.

Кухонная рутина вновь поглотила меня, но я видела, как еще несколько минут Милка наблюдала за мной прежде чем выскользнуть все в ту же заднюю дверь. Как знать, быть может позже смогу взять ее в помощницы, если хорошо себя покажет. Девчонка явно не глупая, а жизнь она не у всех сахарный сироп.

Стук в основную дверь заставил подпрыгнуть от неожиданности и больно стукнуться головой о барную стойку, под которой я в этот момент ковырялась, оттирая очередное застарелое вонючее пятно.

— Открыто!

Кольм, а стучал как оказалось именно он, зашел и, подарив мне лихую улыбку, устроился за вчерашним столом.

— А я думаю, вдруг спит хозяйка — постучу, а то я слышал, будто ты из благородных. Накормишь как обещала?

Потирая ушибленный затылок я лишь фыркнула, слегка развеселившись от мысли, что могу спать — ведь я уже столько всего за сегодня успела сделать и кивнула:

— Конечно проходи. Сейчас вынесу.

Кольм и пара его друзей, таких же работяг, что присоединились к нему за завтраком, вели оживленную беседу. Я прислушивалась к ним, но не слишком явно, чтобы не смущать своих гостей лишним вниманием. Да и не хотелось, чтобы местные решили будто я собираюсь лезть в их дела. Оставив плату они поблагодарили меня и ушли, обещая вернуться на ужин, а я подхватив тюки с бельем и побежала к Марте.

Так за делами и разговорами с местными пролетел еще один день. В обед я подала овощную похлебку на курином бульоне и хлеб, гостей все было немного, но учитывая ограниченное количество моих продуктов я была и не против.

К ужину я расстаралась и потушила остатки мяса в сливках с сыром и травами. В этот раз таверна гудела. Я сновала между столами и бесконечно отвечала на вопросы, подливала напитки, забирала пустые тарелки. Сегодня было больше гостей, больше разговоров и споров о том, что именно я добавляю в блюда.

Под конец они даже затянули веселую застольную песню, от слов которой у меня горели кончики ушей, но я все равно звонко смеялась вместе со всеми, когда Кольм подхватил меня и закинул к себе на плечо, вытанцовывая вприсядку.

Не уверена, что могла бы говорить за всех, но когда я закрыла дверь за последним гостем я четко понимала одну простую вещь — я совсем не ожидала, что смогу стать действительно своей в Вилке даже после всех советов Вэрры и прочих, но сегодняшний день подарил мне вполне осязаемую надежду. А теперь за уборку!